Озеро при храме

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

* * *

Джон Эйтон

Озеро при храме 

The Pool by John Seymour Eyton (1922)

Перевод Дарьи Вуколовой

* * *

Около трехсот лет назад между здешними холмами, словно гриб на зеленой поляне, приютился маленький белый храм. Он стоял на берегу темного озерца; с западной стороны возвышались лесистые холмы, а с восточной — безлесные. Место было священное: считалось, что однажды здесь оставила след стопа Бога, и так появилась долина. С незапамятных времен это место притягивало паломников. Они стекались к холмам, чтобы увидеть храм, а на ступеньках, спускавшихся к озеру, постоянно толпились странники в белых туниках, женщины в красно-синих сари и садху* в оранжевом и желтом.

Озеро было темным; в глубине его бил неиссякаемый источник, а излишек воды стекал узким журчащим ручейком в густой лес. Люди верили, что у озера нет дна — ибо ничто не устоит перед стопой божьей.

Пить воду около храма бесстрашно приходили разные звери: большеглазые темные замбары, маленькие мунтжаки* цвета осенних листьев, пятнистые леопарды. Еще там водились большие темно-зеленые и синие бабочки с хвостиками и разноцветные птицы: гордые фазаны и голубые сойки, — а в тростнике порхали красные стрекозы.

Там всегда царили тишина и покой. За храмом присматривал очень праведный человек; целыми днями сидел он со скрещенными ногами и руками. Поговаривали, что ему сто лет. Его дряблое лицо испещряла тысяча морщин. Он был лыс, а на лбу — три полоски, нарисованные желтой краской. Из одежды — лишь выцветший кусок оранжевой ткани.

Вот такими были храм, озеро и жрец этого озера.

Но для этого спокойного места настал страшный день. Полчище диких мусульманских фанатиков нагрянуло с равнин и бедой обрушилось на озеро. Жрец, маленький старичок, побежал к ним навстречу, раскинув руки и умоляя пощадить древний священный храм. Крупный смуглый мужчина поднял свой острый меч и отрубил голову жрецу, а остальные вонзили мечи в хрупкое тело и бросили останки в озеро. Они сожгли храм и уничтожили весь покой этого места. А потом эта чума двинулась дальше.

С тех пор всю поверхность воды покрыли зеленые заросли камыша, чистой оставалась лишь середина, где бил источник. Люди боялись подходить к озеру, где по ночам виднелись бледные силуэты и иногда слышались отчаянные крики. Но покой вернулся, и место всецело перешло зверям, птицам и бабочкам. И все же память о храме жила всегда.

Шло время, и окрестные холмы отошли англичанину, полковнику в отставке по фамилии Браун. Он не отличался жестокостью, но твердо верил в полное превосходство своей расы и неприкосновенность собственности. Он был высок ростом, с седой головой и усами, и отличался краснотой лица, которую только подчеркивали его белые костюмы и шляпы. На холмах он построил славное поместье, соорудил просторное бунгало, возвел изящные домики, разбил сад, проложил везде дорожки — можно сказать, подчинил заросли строгому английскому порядку. Заодно он очистил озеро, которое лежало прямо за границей его владений. Местные не хотели этим заниматься, и он нанял рабочих извне, и они убрали камыши и ил. В ходе работы они нашли несколько почерневших камней и грубо вырезанных фигурок, которые полковник передал в музей Лакхнау. Судя по всему, на этом месте было что-то вроде храма, так что местные жители, похоже, говорили правду. Потом источник изучили и пришли к выводу, что вода в нем чистая, поэтому оттуда к садам проложили трубы. Местные не прекращали возмущаться, но они никогда не любили перемен. А полковник Браун по праву гордился своими нововведениями.

Однако потом случилось нечто совершенно возмутительное. Однажды полковник прогуливался по поместью и отчетливо услышал скорбный напев, который, как правило, сопровождает похоронную процессию. Как это обычно бывает, одну и ту же фразу без конца повторяли две разные группы: сначала в полный голос, а потом почти неслышно, как эхо. Напев доносился со стороны озера. Полковник завернул за угол, и страшная правда открылась его глазам: по тропинке проворно спускалась горстка людей, тащивщих носилки с завернутым в белое телом. А за ними спешили скорбящие, напевая печальную песню. Так они и в самом деле вознамерились сжечь тело у самого источника! Просто чудовищно. И свое намерение они исполнили: вскоре полковник увидел, как над долиной поднимается дым, а на следующее утро обнаружил на берегу обугленные дрова.

Тогда у полковника и началась череда неприятностей. Сначала он поставил чоукидара*, но днем его постоянно били, а ночью к нему постоянно являлись бхуты*, и в конце концов он сбежал. Но костры так и продолжали гореть каждый раз, когда в деревне кто-то умирал. Тогда полковник призвал местных старейшин, но те наговорили ему всякой чепухи о том, что это место свято с незапамятных времен. Он побагровел и прогнал их, не стесняясь в выражениях. Потом он подал прошение к властям, но они не захотели вмешиваться, потому что озеро не входило во владения полковника Брауна и в самом деле почиталось как священное. В конце концов он написал в «Пайонер»* — последнее прибежище уязвленной гордости — и пожаловался на «современный дух потакания туземцам, который наносит колоссальный ущерб интересам и правам землевладельцев», а еще поинтересовался, о чем вообще думает правительство.

Костры продолжали гореть, несмотря ни на что. Местные не хотели сжигать тела в другом месте. Они верили, что здесь усопшие обретают святость.

А потом случилось наихудшее. Однажды утром полковник в бинокль разглядел, что на дереве у берега развевается небольшая полоска красной ткани. На первый взгляд, в этом не было ничего необычного, но полковник знал Индию. Красная ткань — значит жрец, а жрец — значит паломничество. Ни одно гордое знамя не могло сравниться с этим куском красной ткани по степени дерзновения. На полковника эта красная тряпка подействовала в точном согласии с известной поговоркой — и он устремился туда, бормоча под нос вещи совершенно неудобосказуемые.

А под тем деревом с развевающейся полоской ткани его ждал лишь одинокий силуэт. Это был человек средних лет, облаченный в кусок выцветшей желтой ткани, у него была чисто выбритая голова, а на лбу — три желтые полоски. Он сидел недвижно, устремив взгляд в одну точку. Полковник спросил, что он делает — ответа не последовало; затем полковник произнес нечто вроде торжественной речи о правах человека — ответа так и не было; потом он перешел на крик, но жрец так и не обращал на него никакого внимания. Этого праведника никак не получалось расшевелить. Как бы полковник ни был зол, он знал, что не стоит поднимать руку на жреца, поэтому ушел прочь, от ярости потеряв дар речи. Дай им волю, они и храм здесь построят, думал он. С этим он зашагал домой и написал целую кипу писем и обращений.

В тот вечер у полковника случился сильный приступ малярии. Вполне возможно, что в одну из многочисленных прогулок до озера его укусил комар, ведь это было болотистое, жаркое и душное место. Как бы то ни было, комар, укусивший полковника, знал свое дело. Две недели полковник не вставал с кровати. Болезнь протекала удивительно тяжело, жена еле смогла его выходить. Когда он встал на ноги, то в первую очередь направился в сторону озера.

А там, словно гриб на зеленой поляне, приютился маленький белый храм.

С позволения читателя, автор перенесет его на триста лет вперед и нарисует картину грядущего.

Полковник Браун давно забыт. Англичанин, его правительство, его права и его законы — все исчезло, как рябь на воде, как дуновение ветра, лишь на мгновение всколыхнувшее листву. Но на берегу темного озера так и стоит маленький белый храм, куда по-прежнему стекаются паломники… ведь такова Индия.

Об авторе

Джон Эйтон (1890–?) — практически забытый автор, о котором мало что известно. Родился в 1890 году, скорее всего в Англии. Автор нескольких книг о колониальной Индии, таких как сборник рассказов «Танцующий факир и другие рассказы» (The Dancing Fakir and Other Stories), из которого взят предлагаемый вашему вниманию рассказ, и детский роман «Рожденный в джунглях» (Jungle Born) и «Куллу и слон» (Kullu and the Elephant). Найденные источники позволяют предположить, что писатель окончил Оксфорд и затем служил в Индии с 1914 по 1921 год, в том числе в действующих войсках во время Первой мировой войны, а после вернулся в Англию и уже там публиковал свои произведения.