Вот эта андеграундинка

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

— Артём, что такое независимый книжный магазин, по вашему мнению?

— Независимый книжный магазин — это дом, где живут книги и куда люди приходят для того, чтобы с этими книгами познакомиться. Книготорговец это такой в хорошем смысле сводник, который обеспечивает эти свидания. В высшей степени интимные, между прочим. Если говорить более предметно, независимый книжный магазин отличается собственной ассортиментной политикой. В сетевых книжных ее определяют акционер или группа акционеров, и она спускается сверху во все филиалы сети. Может быть, с какими-то нюансами в зависимости от конкретной локации магазина, но в целом так. В независимом книжном политику определяют его основатели, которые сами зачастую стоят за кассой. А еще ее во многом определяют сотрудники и посетители.

— Лицо — главное, что есть у независимого книжного магазина. Какое лицо у «Все свободны» и как его формируют? 

— Слово «лицо» мне не очень нравится, потому что оно достаточно неконкретно. Наверное, можно сказать, что в обыденном понимании лицо книжного — это некоторый образ, который складывается из того, что принято называть атмосферой книжного магазина. Независимый книжный — это в первую очередь офлайновый магазин. Это место, куда человек приходит и что-то видит. И у этого чего-то есть свой дизайн, своя внутренняя структура, по которой все существует и в которой человек может расположиться, как-то себя встроить туда. С другой стороны, лицо магазина — это книги, которые в нем продаются. Независимые книжные в основном все-таки небольшие, и поэтому они не могут физически охватить весь спектр того, что обычно хочется. Это я говорю как владелец небольшого книжного магазина, который расширился в 2024 году. Книг у нас стало больше, но это все равно не все, что хотелось бы иметь на полках. Поэтому мы тщательно выбираем на рынке книги, которые ближе нашим собственным интересам — литературным, жизненным, — и представляем их как селекшн нашего магазина. Это, наверное, и является в наибольшей степени лицом книжного.

Я думаю, что любой пришедший к нам заметит, что некоторые разделы наполнены с особой заботой. Например, книги о музыке, научно-популярная и философская литература, книги по психологии и психоанализу. 

«Все свободны» — магазин на улице Некрасова, что само по себе немножечко о чем-то говорит, потому что это сейчас центр барной культуры в Петербурге. Внешний вид, антураж «Все свободны» тоже о многом говорит. 

— Независимый книжный магазин — это высказывание. В чем заключается ваше высказывание?

— Название книжного магазина, «Все свободны», напоминает о том, что книги — это большая сила. Удивительным образом это продолжает оставаться так в наше время. Книги продолжают в 2026 году быть чем-то достаточно мощным, с чем приходится считаться. Поэтому книги вызывают такую ненависть, поэтому книги вызывают такую любовь. Поэтому вокруг книг столько всего вертится. Идеи, изложенные в них, продолжают конкурировать друг с другом и с довлеющими в обществе и в государстве идеями, из-за чего происходят все новые и новые конфликты этих идей. А идеи почерпываются из книг. А где же еще?

— Нельзя сказать, что независимых книжных магазинов в России мало. Мы наблюдаем появление новых магазинов. Как вы объясняете этот процесс? 

— Бум независимых книжных магазинов уже немножечко прошел. Может, будет новый виток этой «моды», этого мне знать не дано. Перед самым началом эпидемии коронавируса в России стали массово появляться независимые книжные магазины. Хотя массово, конечно, это очень громко сказано. На карте, которую создал «Все свободны», представлено 190 магазинов. Много это или мало — судить сложно. Для Турции или Франции это мало. Но это много относительно российской ситуации пятнадцатилетней давности, когда открывались «Все свободны». Тогда действительно было очень мало магазинов. Были другого рода частные магазины, сугубо коммерческие, которые совершенно не использовали дискурс независимого книжного. А сейчас таких почти не осталось. 

Книжные, которые открываются, — чаще всего это магазины уже какого-то следующего поколения, которые идентифицируют себя как independent bookshops. К сожалению, с 2022 года темп появления новых магазинов упал. Рад за коллег, которые продолжают открываться. Жалко тех, кто ушел. Но тем не менее их количество в России увеличилось и продолжает, наверное, увеличиваться. Точной статистики у меня нет. С чем это связано? До начала коронавируса, я думаю, это было связано с благоприятной экономической ситуацией, когда был виден пример многих коллег, которые работают несколько лет и у которых все успешно, они ведут свои соцсети. Проходили даже слеты независимых книжных магазинов. Два раза в России бывало такое. Все это способствует продвижению самой идеи — держать маленькие частные книжные магазины со своим авторским ассортиментом как бизнес-модель. Вот это, наверное, способствовало все вместе, вот этот информационный фон. 

Не будем сбрасывать со счетов, что профессия книготорговца окружена романтическим ореолом. Так или иначе это дает тебе некоторый статус в глазах окружающих. Поэтому всегда, во все времена, это было привлекательно для многих людей, для тех, кто вообще понимает, о каком тут «статусе» речь. Наверное, это тоже играет свою роль. Но это общий фактор, который влияет на ситуацию уже веками не только в России. 

Всем, кто интересуется темой книжных магазинов, я могу порекомендовать книгу Эвана Фрисса «Там, где живут книги. История книжных магазинов от Франклина до „Амазон“». Она недавно вышла и в оригинале называется The Bookshop: A History of the American Bookstore. Читая эти истории о людях XIX века, людях первой половины XX века, даже о Бенджамине Франклине, который жил в XVIII веке, в принципе находишь очень много параллелей с днем сегодняшним. Сама идея, концепция того, чтобы открыть книжный магазин, — она привлекала людей всегда. Быть вот этим самым трансмиттером идей от книги до ее читателя, видеть благодарность в глазах тех людей, которые книги у тебя приобретают, наверное, это все достаточно улучшает внутреннее качество жизни для тебя самого. Может быть, эта интерпретация слишком субъективна, но как-то так. 

— Делите ли вы российские независимые книжные на группы, и если да, то что это за группы и каковы критерии?

— Систематизировать человек может все что угодно. Это не возбраняется. Систематизация способствует, наверное, лучшему пониманию предмета вашего интереса, рассмотрению его с разных сторон. Поэтому, конечно, в своей голове я привык систематизировать. Относительно независимых книжных магазинов я никогда этого не делал специально, но после такого вопроса систематики в моей голове появляются сами собой. В первую очередь, конечно, есть некоторая «квантовая» ступенчатость относительно денежного оборота магазина. Мы сразу понимаем, что если у одного магазина оборот в пять — десять раз больше, чем у другого, то у него достаточно сильно меняется внутренняя структура, может быть даже приоритеты и вообще спектр проблем, с которыми сталкивается магазин. 

Итак, есть крупные магазины, которые можно назвать независимыми. Это в первую очередь «Фаланстер» и с некоторыми оговорками «Подписные издания». Можно сказать, что есть средние, крепко стоящие на ногах, с оборотом, который превышает 20 миллионов рублей, поэтому они вынуждены платить НДС. Это «Все свободны» и, например, магазины «Смена» (Казань), «Игра слов» (Владивосток). Наверняка сюда можно отнести «Пиотровский» (Екатеринбург). В магазинах этой группы чаще всего есть кофейня и лекторий. И последняя группа — магазины совсем небольшие, с небольшим оборотом и штатом. В этих магазинах как раз и можно регулярно застать владельца за прилавком, советующим книги, — что замечательно само по себе. 

Понятно, что есть книжные магазины при институциях, музеях, уникальные магазины с ярко выраженным собственным направлением, как, например, «Желтый двор» (Петербург), книжные магазины при независимых небольших и средних издательствах, прекрасные порой. Магазины всех этих категорий бывают совершенно замечательными. Отмечу, что большая часть независимых книжных ориентируется на гуманитарный спектр знаний.

— Кстати, насчет кофеен при книжных магазинах. Насколько это удачное сочетание? Не теряет ли независимый книжный магазин облик с ее появлением? 

— Сочетание, безусловно, удачное. Возможно, в России открывать кофейни при книжных стало традицией не так давно. Хотя, пожалуйста, пример — книжный магазин «Книги и кофе». Это один из старейших частных книжных, и его название говорит само за себя. Из уже несуществующих магазинов Петербурга можно вспомнить «Книжный клуб на Австрийской площади». В нем была роскошная кофейня. Книги плохо сочетаются с алкоголем, это я могу точно сказать. А с кофе сочетание прекрасное. Тем более стол кофейни — это место, где можно с комфортом почитать. 

А по поводу облика — это смотря как сделать кофейню. Если все со вкусом, то облик магазина точно не пострадает. 

— С 2017 года «Все свободны» — еще и издательство. Какую книгу вы считаете самой успешной? Какую хотели бы издать, но пока не выходит? Как сочетается ваша издательская программа с образом «Все свободны»?

— На мой взгляд, издательская программа сочетается с образом магазина идеально, потому что тоже отражает наши читательские интересы. Мы работаем с определенной тусовкой авторов, некоторые из которых являются представителями музыкального андеграунда (в широком смысле этого слова). Мы издаем точно не мейнстрим. Мы издавали, например, Роберта Антона Уилсона, классика американской контркультуры, и философа Михаила Куртова, создателя собственной мифологической системы под названием Метароссия. Все это подчеркивает наш образ — нам интересно в этом ковыряться, плавать и отлично себя чувствовать.

Самая успешная книга — «Зоны отдыха. Петербургские кладбища и жизнь вокруг них» Антона Секисова. Мы выпустили пять тиражей по тысяче экземпляров каждый. Для маленького издательства при небольшом книжном магазине, я считаю, это хороший результат. 

Такой книги, которую хотелось бы издать, но не выходит, — ее нет. Я не люблю строить воздушные замки. Если есть возможность издать книгу — я бы ее издал. А если это, например, слишком дорогие права на какого-то очень крупного автора, то пусть этим занимаются те, у кого есть деньги на это. С определенного момента мы продюсируем книги сами. Так, собственно, «Зоны отдыха» появились, а также вторая по популярности книга нашего издательства «Прóклятый Петербург» с рассказами Лехи Никонова, Максима Тесли, Алексея Поляринова, Анны Козловой и других мощнейших авторов. Сейчас работаем над сборником женской прозы. Пока он без названия. И второй проект — иллюстрированный литературный путеводитель по Петербургу. 

— Предлагаю обратиться к книжному пространству, находящемуся за пределами «Все свободны». Расскажите, как вы восприняли текст Бориса Куприянова «Чем торгуют в книжных магазинах» и что можете сказать относительно его следующего фрагмента: «Книготорговец — сноб. Часто сноб. Я сам очень стесняюсь своего снобизма. Хотя должен признать за собой этот грех. Большинство моих коллег стараются глушить в себе снобизм, но это не всегда выходит». 

— Я читал эту колонку. В ней есть с чем поспорить. По поводу снобизма: снобизм книготорговцев легендарен. Его отмечают все, кто пишет о книготорговле. Я думаю, это отчасти связано со спецификой профессии. Книготорговец достаточно много общается с людьми. Если бы нужно было сидеть и молчать — никто снобизма не замечал бы. Но когда ты говоришь о том, в чем разбираешься, то все начинают замечать. 

Сам Борис Александрович не такой уж и сноб, хочу я сказать. Видели мы в нашей профессии снобов и похлеще. К тому же сам он далее и пишет любопытную вещь: книготорговец — на самом деле плут, наши читатели намного умнее, чем мы. Очень часто по крайней мере. Гораздо больше книготорговец разбирается в самих книжках, чем в их содержимом. Потому что он именно этим и занимается, именно это и изучает: сами книги. Изучить все содержащиеся в них тексты совершенно невозможно, а книг нужно знать много. В своем деле книготорговец мастер, но это совершенно не значит, что он одинаково авторитетно может рассуждать о чем угодно. В частности, о тех высоких материях, что часто содержатся в книжках. Поэтому поводов для снобизма не так уж и много.

Вернусь к некоторой романтизации профессии, о которой тоже сказано в тексте Бориса. Она небезосновательна. Действительно, я как книготорговец с большим стажем могу сказать, что получаю много удовольствия от работы. Ты часто общаешься с приятными людьми. Далеко не всегда только с городскими сумасшедшими, как принято подчеркивать везде. Понятно, что это тоже есть. Еще ты имеешь дело с объектом собственного обожания — с книгами. Ты к ним близок. Всегда можно их приобрести по закупочной стоимости, что тоже очень радует, когда собираешь домашнюю библиотеку. Приятных бонусов от работы книготорговца много. Понятно, почему эта профессия притягивает людей. 

Тем не менее относиться к этой профессии как-то по-особенному тоже, наверное, повода нет — все профессии точно так же замечательны. 

— Наверное, вы читали зин «Выходные данные», вышедший в двух частях в 2024 году. Как вы отреагировали на его выход?

— Я отлично отреагировал на его выход. Некоторые тексты мне в нем понравились, некоторые — нет. Я оценил свежесть идеи: взять одну отрасль, книжную отрасль, и выпустить тексты с мнениями изнутри, чтобы сделать профеминистский зин. Понятно, что второй выпуск зина уже, наверное, не был так же свеж. Может быть, стоило сменить оптику. Появление зина вызвало массу положительных реакций. В среде книготорговцев, естественно, все его читали и обсуждали. На продажах это все сказалось — первая часть быстро разлетелась, войдя в топы продаж независимых книжных магазинов. 

— Какие проблемы в российской независимой книготорговле вы сегодня наблюдаете? 

— Меня беспокоит инфляция, рост комиссий за эквайринг, рост цен на книги и постоянное обложение малого и среднего бизнеса дополнительными косвенными поборами. В том числе несписываемый НДС с 2026 года. В целом — общее обеднение на фоне того, что отрасль-то себя чувствует не очень хорошо, прямо скажем. И понятно почему: есть ряд внешних факторов, которые определяют это состояние. Это все как стихийное бедствие. Это все за последние три года. Это все очень давит. Цензурное давление, налоговое бремя. От этого просто опускаются руки. 

— Нарисуйте, пожалуйста, идеальный, с вашей точки зрения, независимый книжный магазин. 

— (Рисует). Хочется ответить нескромно: приходите во «Все свободны». Лично для меня хороший независимый книжный магазин отличается тем, что он не слишком рафинирован. Я не люблю излишний порядок во всем. В независимом книжном должна присутствовать вот эта андеграундинка в хорошем смысле слова, для того чтобы чувствовать себя свободным, пусть даже иллюзорно, но все-таки. Это очень важное для человека чувство. И конечно, чтобы там было, в чем покопаться. Чтобы я пришел и нашел те книги, которые меня заинтересуют. Я, наверное, в силу профессии достаточно взыскателен. Вообще, честно говоря, я сам люблю в большей степени посещать как покупатель букинистические магазины, потому что бóльшую часть того, что можно приобрести в независимом книжном я могу легко найти — заказать в издательстве, это немножко снижает уровень книжного азарта. Такая профдеформация. Хороший независимый книжный магазин — это место, в котором я могу погрузиться в изучение полок в надежде выйти из него радостным с какой-нибудь заветной покупкой.