Как отучить мужа разбрасывать носки

А также написать и издать книгу об этом

Первые годы супружеской жизни не похожи на отпуск в Гаграх — каждый убеждается в этом самостоятельно и, как правило, не спешит поделиться с окружающими своим опытом. А вот Татьяна Цветкова, наш постоянный автор, не только посвятила этой теме дебютную книжку, но и написала для «Горького» эссе о пройденном пути: от идеи и писательских мучений до книжного прилавка.

Как читать Апокалипсис

Интервью с библеистом Вероникой Андросовой

Апокалипсис упоминается в массовой культуре гораздо чаще других библейских книг, но его содержание отнюдь не сводится к набору гротескных эсхатологических образов и числу 666. О чем на самом деле повествуется в книге Откровения, кто, когда и для чего ее написал и почему ее не читают в ходе православных богослужений? Эти и другие вопросы Татьяна Цветкова обсудила с Вероникой Андросовой — библеистом и кандидатом богословия.

Как издавать Шекспира?

Интервью с Владимиром Макаровым — шекспироведом и соавтором комментария к новому переводу «Пустых хлопот любви»

В начале июня 2020 года издательство «Академкнига» в рамках серии «Литературные памятники» выпустила «Пустые хлопоты любви» — раннюю комедию Уильяма Шекспира. О том, как и для чего переиздавать Шекспира в России, зачем переводить его заново и в чем разница между популяризацией и научным изучением его творчества, мы поговорили с соавтором комментариев к тексту «Пустых хлопот любви», сопредседателем Шекспировской комиссии РАН, специалистом в области изучения английской литературы XVI–XVII веков, доцентом ПСТГУ и автором телеграм-канала

«Писатель русский знаменитый, Лев Николаевич Толстой, не ел курей и рыб убитых и уважал народ простой»

Интервью с толстоведом Юлией Красносельской

Это далеко не первое (и, конечно же, не последнее) интервью со специалистом по творчеству Льва Толстого на «Горьком» — широта и актуальность этой темы в обосновании не нуждается. С Юлией Красносельской, филологом из МГУ, мы обсудили нелюбовь автора «Войны и мира» к прогрессизму, абстрактным целям и толстовцам, расхожие банальности, с помощью которых нередко объясняются его жизнь и творчество, а также достоинства и недостатки некоторых книг о Толстом, и в том числе популярных его биографий, написанных Виктором Шкловским и Андреем Зориным.

«Взгляды Фета шли вразрез со всей нашей национальной традицией»

Интервью с филологом Михаилом Макеевым, автором новой биографии Афанасия Фета

Афанасий Фет любил Шопенгауэра, старался не христосоваться с мужиками, отрицал прогресс, а высокую поэзию считал уделом горстки избранных: поговорили о его жизни и творчестве с филологом Михаилом Макеевым.

Чем Достоевский навредил русской культуре

После революции многие философы и профессора эмигрировали (или были выдворены) в Европу и устроились в университеты. На них смотрели как на спасшихся с корабля, потерпевшего крушение. Что с вашей страной, спрашивали их, а они объясняли катастрофу в России по Достоевскому. Что «загадочная русская душа» стремится заглядывать в бездну; что русский не может быть посередине — он либо преступник, либо святой; что в душе русского человека царит хаос. Все это прекрасно укладывалось в концепцию противостояния России и Европы и объясняло кошмар революции. Соответственно, и русскую литературу начали в результате трактовать по Достоевскому. Не по Аксакову, не по его «Семейной хронике», где нет никаких конфликтов, никаких противоречий, где обыкновенная стабильная жизнь, а по Достоевскому, который как раз отрицал стабильность, обыденное текущее время, повседневность, для него все всегда должно быть на грани жизни и смерти. Герои становятся для него интересными, только когда они переживают отчаяние и экзистенциальный кризис и решают «последние вопросы», и поэтому он начинает с того, что «сбивает их с ног», то есть ставит перед катастрофой, выбивает из колеи повседневности. А потом за границей все начинают верить, что таков и есть русский человек. И почтенный немецкий бюргер ужасается, откуда и как взялись эти русские бестии, как же страшно.

Зачем нужно переводить Библию заново и почему никто ее не читает

Интервью с библеистом Андреем Десницким

На английском языке существует более двухсот полных переводов Библии, на русском — меньше десяти. Впрочем, с точки зрения консерваторов, и этого много, а читателей у Священного Писания — ничтожное количество, хотя православными считают себя две трети населения России. Зачем в XXI веке снова переводить эту непопулярную книгу на русский язык, почему Синодальный перевод начали делать после войны с Наполеоном, а закончили только в 1876 году и как вернуть интерес к Библии, если даже для многих верующих она стала сегодня чем-то вроде камня на могиле — красивого и ценного, но мертвого? Эти и другие вопросы по просьбе «Горького» обсудила с библеистом Андреем Десницким Татьяна Цветкова.

Русские и тюрки — единое целое

Как географ и писатель Мурад Аджи хотел примирить народы

Книги Мурада Аджи, посвященные общей истории тюрков, выделяются среди других исследований на эту тему: автор смотрел на историю глазами географа — и приходил к неожиданным выводам. Последнюю свою работу, «Святой Георгий и гунны», он не успел увидеть напечатанной. Недавно она

«„Гарри Поттер“ — это история жертвы, очень хорошая книга»

Что читает брат Лео, монах из французской общины Тэзе

Монашеская жизнь строга и сурова, однако монахи бывают разными: «Горькому» удалось пообщаться с таким, который читает около ста светских книг в год и любит не только Достоевского, но и Гарри Поттера. Это брат Лео из общины Тэзе на юго-востоке Франции: в нее входят около ста монахов, католиков и протестантов, обеспечивающих себя за счет производства и продажи керамической посуды. Татьяна Цветкова поговорила с ним о творчестве Андрея Платонова, Кадзуо Исигуро, а также о пользе и вреде чтения для духовной жизни.