Сто лет эмиграции

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Андрес Неуман. Однажды Аргентина. М.: Издательство Ивана Лимбаха, 2026. Перевод с испанского Марины Кетлеровой 

1 

Саманта Швеблин, Андрес Неуман, Мариана Энрикес, Габриэла Кабезон Камара — лишь неполный список представителей новой волны аргентинской литературы, обретших известность далеко за пределами родины. Они родились в 1960-е или 1970-е годы, живут в разных уголках мира и пишут книги, выходящие на многих языках и попадающие в списки престижных премий. 

Взять, например, Международную Букеровскую премию — одну из самых влиятельных литературных премий наших дней. С 2016 года, когда Букер обрел новый формат, на премию были номинированы восемь аргентинских писателей. Для сравнения: за те же десять лет на нее номинировался только один российский писатель. Более того, у Саманты Швеблин — самой заметной представительницы новой волны аргентинской литературы — столько же номинаций (три), сколько у всех российских писателей за двадцать лет. Вот и думайте.

Что тоже важно: новая аргентинская литература вышла на мировой уровень вопреки политическим и экономическим потрясениям, которые страна переживает десятилетиями. Но дело не только в международном успехе. В книгах этих писателей нет зацикленности на иерархии «высокой» и «низкой» литературы или тоски по Великой Аргентинской Литературе. Вместо этого они затрагивают важнейшие темы современности: социальное неравенство, политику памяти, феминизм, а также работают с актуальными жанрами — от политического романа до мистического хоррора. 

В России уже вышли два романа Швеблин в издательстве Corpus. «Иностранная литература» подготовила специальный номер, посвященный Буэнос‑Айресу, куда вошла графическая адаптация сборника рассказов Энрикес. Они же первыми опубликовали переводы из Неумана, которые затем отдельными книгами выпустило Издательство Ивана Лимбаха.  

2 

Романы Андреса Неумана — отличный пример разнообразия и смелости новой аргентинской литературы.

Он дебютировал в 1998 году сборником стихов (и продолжает публиковать их до сих пор), а в 1999-м вышел его первый роман «Барилоче». Главный герой романа — мусорщик из Буэнос-Айреса, который в свободное время собирает пазлы в своей квартире недалеко от кладбища. Неудивительно, что книга с таким сюжетом произвела впечатление на Роберто Боланьо. Чилиец дал Неуману характеристику, которая до сих пор играет ему на руку: 

«Роман Неумана моментально очаровал меня и, пользуясь терминологией начала ХХ века, загипнотизировал. Внимательные читатели найдут в нем нечто, что можно найти только в великой литературе, литературе, которую пишут настоящие поэты, литературе, которой достает мужества смотреть во тьму с открытыми глазами и не закрывать глаза, что бы ни случилось. По сути, это и есть самое сложное испытание (как и самое сложное упражнение и усилие), с которым Неуман не раз справлялся с пугающей легкостью. В этом романе нет ничего надуманного: все — реально, все — иллюзия. Сон, в котором Диметрио Рота, мусорщик из Буэнос-Айреса, движется словно лунатик, является сном великой литературы, и ее автор преподносит его нам в выверенных словах и сценах. Я хочу плакать, когда сталкиваюсь с такими молодыми писателями. Я не знаю, какое будущее их ждет. Я не знаю, собьет ли их однажды ночью пьяный водитель или они перестанут писать по иной причине. Если ничего подобного не произойдет, литература XXI века будет принадлежать Неуману и нескольким его кровным братьям». 

Мировую известность Неуману принес «Странник века» (2009) — оммаж большому европейскому роману XIX века, созданный с опорой на авангардные приемы XX века, но открытый жанровому многообразию XXI. Роман получил главные испаноязычные награды, после чего в 2012 году вышло английское издание, закрепившее за Неуманом статус одного из ведущих аргентинских писателей текущего столетия. Если вы ищете большой роман, позволяющий оценить оригинальность современной интеллектуальной прозы, то «Странник века» к вашим услугам.  

3 

А теперь на русском вышла еще одна ранняя книга Неумана — «Однажды Аргентина» (2003; перевод с испанского Марины Кетлеровой). Ее можно описать как семейный роман о памяти.

Начнем с семьи. Рассказчик — альтер эго автора — повествует о четырех поколениях своих предков, живших на протяжении ХХ века. Среди них были ремесленники и торговцы, бабники и домоседы, левые активисты и жертвы репрессий, музыканты и переводчики. Вот прапрадед Авраам, владелец пансиона и, по воспоминаниям близких, «настоящий аргентинец»: «язык у него хорошо подвешен; сам он весельчак, но при этом деспотичный; не прочь нарушить свои же правила; не вполне еврей; эмигрант и хозяин гостиницы для эмигрантов». Или дедушка Марио с закрученными усами — страстный болельщик футбольного «Расинга», который любил дразнить внука за его любовь к «Боке». Есть в этой книге и посторонние люди, например мороженщик Хосе-Луис, научивший рассказчика лучше играть в шахматы. 

Так семейные истории соединяются с личными воспоминаниями рассказчика — о детстве, школе, книгах, первых друзьях, — но затем и с историей страны в XX веке. Борхес и Марадона, Хуан Перон и Хорхе Видела — все эти имена присутствуют на страницах романа, потому что история Аргентины — это история футбола и литературы, яркого солнца и государственного террора. 

А теперь перейдем к памяти. Главные ее голоса в романе принадлежат женщинам: матери рассказчика, тете Сильвии и бабушке Бланке. 

Когда-то рассказчик предложил бабушке записать свои воспоминания — и вскоре сам об этом забыл. Зато бабушка не забыла и передала ему несколько исписанных листков. «Это письмо изменило мою жизнь, — признается автор, — или, по крайней мере, мои представления об обязательствах. Теперь я должен отблагодарить бабушку Бланку, продолжив его». Собственно, роман «Однажды Аргентина» — это и есть продолжение того письма. 

Память семьи и память страны — как почти всюду в XX веке — была неразрывно связана с политикой, а точнее с политическими катаклизмами. В 1976 году военный диктатор Хорхе Видела совершил в Аргентине государственный переворот и «объявил террористами не только тех, кто закладывал бомбы, но и тех, кто распространял идеи, чуждые западной христианской цивилизации». Началась так называемая «грязная война»: по всей Латинской Америке противники военных режимов исчезали без следа. «Исчезнувшей» чуть не стала мама рассказчика, игравшая в оркестре. В восьмой главе мы узнаём, что она участвовала в официальном собрании, после которого могла уже не вернуться домой.

Маме рассказчика повезло, а вот тете Сильвии и ее немецкому мужу Петеру нет. Они владели маленькой книжной лавкой, но однажды не пришли на работу — «исчезли». Почти чудом — через знакомство с племянницей армейского полковника, соратника одного из головорезов режима, — родным удалось освободить Сильвию и ее мужа. На свободе тетя призналась, что «во время пыток узнала о своем теле много такого, чего предпочла бы не знать». А еще она пришла к выводу, что их содержали в Рехимьенто-де-Патрисьос — одной из тайных тюрем Буэнос-Айреса, которая находилась в трех минутах ходьбы от семейного дома. В 1977 году Сильвия и Петер первыми уехали из Аргентины в Европу, в Испанию.

В 1983 году, уже после восстановления демократии, в Аргентине состоялся суд над военными диктаторами. Генерала Виделу и его соратников приговорили к пожизненному заключению. Но 2 декабря 1990 года, рано утром, началось военное восстание. Была захвачена в том числе бывшая тайная тюрьма Рехимьенто-де-Патрисьос. Тогдашний президент Аргентины Карлос Менем напомнил о незыблемости демократического суверенитета, объявил осадное положение и приказал подавить восстание. «Однако всего через несколько недель, — вспоминает рассказчик, — президент объявит амнистию и выпустит на свободу таких массовых убийц, как генерал Видела <…> Для моих родителей это стало последним ударом. Именно в части Рехимьенто-де-Патрисьос удерживали и пытали тетю Сильвию».

Говоря о последнем ударе, рассказчик имеет в виду решение об эмиграции. Его родители, оба талантливые музыканты, уезжают из Аргентины. Финал книги печален: рассказчик вспоминает, как родители продают мебель, книги и другие семейные вещи, чтобы затем отправиться из Буэнос-Айреса в испанскую Гранаду. Если в начале ХХ века предки рассказчика переехали из Европы в Аргентину, спасаясь от еврейских погромов в Российской империи, то в конце столетия они отправились обратно в Европу, спасаясь от политической и экономической нестабильности Латинской Америки. «Таков был опыт моего прадеда, а спустя век — и мой собственный», — подытоживает автор.

Так Аргентина превратилась в «однажды» из названия романа. Но это «однажды», то есть родина автора, будет жить, пока длится память, пока она пускает новые корни — например, благодаря книге, которую будут читать и дополнять новые поколения семьи, как сам автор однажды прочитал и продолжил письмо бабушки. Поэтому рассказчик заканчивает роман символической сценой: он вспоминает, как в детстве посадил вместе с любимым дедушкой Марио плакучую иву.

4 

Дерево Неуман посадил, книгу написал — и сына тоже вырастил. В 2020-х он опубликовал автофикциональный диптих, посвященный отцовству и рождению сына. Возможно, эти книги тоже когда-нибудь переведут на русский? Так или иначе, за почти 30 лет Неуман успел поработать с разными жанрами и формами: постмодернистский роман, мемуары, исторический роман, автофикшн — что, впрочем, стало нормой для ведущих писателей ХХI века.

Если вернуться к «Однажды Аргентине», то можно сказать, что это вполне типичный роман о памяти. Такая гибридная форма — наполовину семейная хроника, наполовину мемуарная проза, посвященная в том числе политическим катаклизмам ХХ века, — стала заметной на рубеже 1990-х и 2000-х, во времена глобального «бума памяти». В русскоязычной литературе мода на нее закрепилась в 2010-е; с тех пор ей часто следуют отечественные авторы, нередко также переводятся ее зарубежные образцы. Будет уместно вспомнить, например, роман Андре Асимана «Из Египта» (1996) — своего рода книгу-близнеца «Однажды Аргентины». В обоих романах семейная история восстанавливается через воспоминания рассказчиков. В обоих нет строгой хронологии, но есть продуманный «случайный» порядок глав. Наконец, оба романа сходятся в теме эмигрантской идентичности. Если Асиман рассказывает о еврейской семье, которая сначала жила в Османской империи, затем в Египте, а в итоге эмигрировала в США, то Неуман — о семье, чьи предки в начале XX века эмигрировали в Аргентину из Франции и бывшей Российской империи, а потомки в конце того же века вернулись в Европу. 

«Однажды Аргентину» нельзя назвать сильнейшим романом в библиографии Неумана («Странник века» пока что остается его главной книгой), но это очень личный текст, который автор дважды дополнял (в 2014-м и 2021-м), а главное — с него вполне можно начать знакомство с творчеством одного из самых оригинальных аргентинских писателей наших дней. В этом сомнений нет.