Сны о Ростове

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Сергей Медведев. Что мы знаем об устройстве этого мира? СПб.: Азбука, 2026

В 2025 году в серии «Азбука.Голоса» вышел постапокалиптический роман «Второй» ростовского драматурга, поэта и журналиста Сергея Медведева. Следующая его книга «Что мы знаем об устройстве этого мира?» — проза скорее историческая: на сей раз действие разворачивается не в ближайшем будущем, а в недалеком прошлом, в эпоху, от которой нас отделяет дистанция в полвека. Однако в Ростове-на-Дону середины 1980-х происходит не меньше абсурдных и гротескных событий, чем в мире, недавно пережившем глобальную катастрофу. И если кому-то кажется, что о нашем прошлом мы знаем куда больше, чем о будущем, автор быстро развеет эту сладкую иллюзию.

Самый известный житель Ростовской области (и в некотором смысле ее неформальный символ) Андрей Чикатило, несмотря на рост выше среднего и крепкое телосложение, по воспоминаниям современников, не слишком привлекал внимание: обычный советский инженер средних лет, сутулый, нервозный, ничего особенного, пройдешь мимо — второй раз не взглянешь. То же самое с героями романа Сергея Медведева. Наташе Новиковой, не первой молодости девушке с красивыми длинными ногами, «хочется надежды, денег и тепла» — и все это она находит в трамвайно-троллейбусном парке Ростова-на-Дону, куда устраивается по совету громогласной соседки. Следователь Филимонов из Москвы, эксперт по причудливым уголовным делам, любящий искать взаимосвязь между разнородными явлениями и узнавать что-то новое «о том, как устроена жизнь на этой планете», командирован в город своего детства, чтобы расследовать череду подозрительных несчастных случаев с водителями шестьдесят седьмого автобуса — возможно, серийных убийств. И оба в итоге приобщаются к тайнам, столкновение с которыми переживет не каждый супергерой из Готэм-сити. А эти ничего — справляются, и даже вполне успешно, с неким подобием хеппи-энда. 

«Странности больше запоминаются» — эта реплика из внутреннего монолога следователя Филимонова могла бы стать эпиграфом ко всему роману Сергея Медведева. По степени странности, инаковости Ростов-на-Дону середины 1980-х, показанный на этих страницах, превосходит Твин Пикс и Аркхэм вместе взятые. И речь не только о неприглядных тайнах ростовской милиции — представители самых мирных профессий в этом смысле ничуть не отстают от советских правоохранителей. Сотрудники Госстраха ведут вендетту с пожарными и кровью расписываются в документах о неразглашении, секретные велосипедисты тренируются в тайном подземном бункере, а на территории трамвайно-троллейбусного парка выстроен натуральный лабиринт, заставленный гробами, по которому приходится пробираться сматывая и разматывая клубок по методу Ариадны. Не говоря уж о застарелом конфликте между водительницами троллейбусов и водителями автобусов, несущими в мир анархию и хаос: «Они могут взять и изменить маршрут. Сегодня они едут по одной улице, а завтра совсем по другой. Могут проехать остановку. Могут взять и уехать домой. Все автобусники так поступают, но шестьдесят седьмые могут вообще взять и уехать в Батайск. Они анархисты. На них нельзя положиться». В общем, кто навалил гору трупов, понятно — и это не спойлер: загадка, над которой бьется следователь Филимонов, раскрыта прямо в издательской аннотации. Но противостояние «автобусников» и «троллейбусниц» только часть огромного пазла: на самом деле ростовские тайны гораздо разнообразнее и, так сказать, глубже укоренены в городском ландшафте.

К числу странностей можно отнести и выбор времени действия романа: почему именно середина восьмидесятых, 1984–1985 годы? О точности исторических деталей речь здесь определенно не идет. Например, герои вспоминают пресловутого Андрея Чикатило, хотя единственное преступление против социалистической законности, в котором его на тот момент уличили бдительные органы, — это кража аккумулятора: знаменитая операция «Лесополоса» благополучно завершилась только в 1990-м. Или, скажем, в «список самых опасных категорий пассажиров» водительница троллейбуса Люся смело включает молодых людей в наушниках, которые слушают, ужас какой, «металлический рок». Внимание, вопрос: часто ли встречались такие юноши и девушки в ростовских троллейбусах в 1984 году, когда портативные кассетные магнитофоны отечественного производства, во-первых, были жутким дефицитом, во-вторых, весили три-четыре килограмма, а в-третьих, стоили (если повезло купить не у спекулянта из-под прилавка) примерно как две зарплаты инженера? Производство первых советских плееров началось только осенью 1984-го, и довольно долго за пределами Москвы и Ленинграда они оставались экзотикой.

Впрочем, странно ловить блох в тексте, автор которого густо намекает (начиная с риторического вопроса, вынесенного на обложку): ничего-то мы об устройстве этого мира на самом деле не знаем. Может, эти самые наушники не подключены ни к портативным магнитофонам, ни к плеерам, а «металлический рок» транслируется в уши молодых людей по прямой линии из ада. Но все-таки стоит предупредить простодушных читателей: не обманывайтесь, город Ростов из романа Сергея Медведева имеет отношение к реальному Ростову 1984 года лишь опосредованно. И дело не в том, что автор слабо представляет жизнь в позднем СССР. Напротив, Сергей Медведев родился в 1960-м и наблюдал реалии советского быта уже во вполне сознательном возрасте. Он просто не ставит цели воспроизвести их в этой книге с точностью до каждой заклепки. Медведев описывает мир, сдвинутый по фазе, искаженный, похожий на реальный, но до отказа набитый разного масштаба странностями. Не Ростов, но сон о Ростове — не то чтобы ночной кошмар, скорее сон-воспоминание, где внутренняя хронология плывет, логика то и дело дает сбои, а реальное мешается с небывалым.

Для современной русской литературы это в целом вполне традиционный подход. Если ответить на сакраментальный вопрос «Рядом с какими книгами этот роман можно поставить на полку?», ряд получится длинным и пестрым. «Омон Ра» и ранние рассказы Виктора Пелевина (например, «День бульдозериста» или «Проблема верволка в Средней полосе»), «Библиотекарь» Михаила Елизарова, «Красный бубен» Белоброва-Попова, «Колыбельная» Владимира Данихнова, «Мифогенная любовь каст» Павла Пепперштейна, «Отдел» Алексея Сальникова — и так далее и тому подобное. Специфика романа «Что мы знаем об устройстве этого мира?» в том, что автор обходится без дидактических обобщений — философских, социальных, исторических, любых. Мир Медведева не слишком комфортен, а ростовские совы не то, чем кажутся, это правда. Но не потому, что этим миром правят некие тайные силы, о которых знает только автор — и сейчас, конечно, просветит нас, встав на табуреточку. Абсурд, гротеск, конспирологическая трагикомедия господствуют на этих страницах как раз потому, что никакие силы миром не правят. По крайней мере те, о которых знают Сергей Медведев и его герои. Уникальная система психотипов, разработанная следователем Филимоновым в далекие студенческие годы — скорее пародия, карикатура на такую всеобъемлющую и все объясняющую теорию, причем карикатура не слишком добрая.

Есть, однако, и хорошие новости. Случайное, непредсказуемое стечение обстоятельств может стать фатальным — но с тем же успехом может оказаться и спасительным. Водитель автобуса, предрасположенный к убийствам, внезапно решит сменить маршрут; заброшенный домик со стратегическим запасом консервов случайно окажется на пути беглецов — где и как Фортуна улыбнется, а где повернется спиной, предсказать невозможно. И для того чтобы воспользоваться совпадениями, которые дарит этот странный мир, совсем не обязательно знать что-то о его устройстве.