Письмо несуществующему другу

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Семен Павлюк. Все цвета Африки. История, политика и жизнь континента. М.: Individuum, 2026. Содержание. Фрагмент

Можно было бы начать так: «Мой дорогой несуществующий африканский друг». Такое обращение сразу задало бы тон всему повествованию, подчеркнуло бы, что нет никаких «африканцев» по аналогии с такими же несуществующими «европейцами» или «азиатами», а есть бессчетное множество народов и культур, нередко объединенных лишь случайно прочерченными географическими границами. Это, впрочем, было бы несправедливо по отношению к многочисленной диаспоре, много поколений проживающей за пределами Черного континента и считающей Африку своей единой исторической родиной. Да и полковник Каддафи, несмотря на принадлежность скорее к ближневосточной политической культуре, долгое время выступал с позиций панафриканизма и был в этом не одинок.

Тогда можно было бы начать так: «Как попасть в Африку? Карл Густав Юнг говорил, что для этого достаточно один раз не побриться. Географ, путешественник, старший преподаватель МГУ Семен Павлюк со швейцарским психоаналитиком явно не согласен — по его версии, понять, что ты в Африке, можно, увидев баобаб: „Баобаб — квинтэссенция Черного континента. Увидел хотя бы один — значит, всё, ты в настоящей Африке“». Но ты бы вряд ли понял метафору Юнга, в своих вудуистских плясках искавшего в неких африканских архетипах содержательные первоосновы всякого человека, кое-как прикрытые культурными слоями «цивилизованности». 

Еще можно было бы начать с того, что если бы у Африки была своя Марианна или свой Дядя Сэм, то в коллективном мировом сознании, если таковое существует, собирательным образом африканского континента стал бы Генерал Голая Задница — полевой командир Джошуа Блайи, прославившийся самым страшным образом во время гражданской войны в Либерии, а если быть точным, прославившийся не только тем, что в бой шел полностью обнаженным, но и практиковал ритуальные жертвоприношения и каннибализм, особое предпочтение отдавая маленьким детям. Было бы лукавством отрицать частичную справедливость этого образа: действительно, как бывшие колонии, так и исторически самостоятельные государства Африки в XX веке будто устроили состязание в том, какое из них более «провалившееся». На память о тех временах по всему континенту остались кладбища советских танков, мемориалы геноцидов, многочисленные серые зоны на международных картах и тлеющие конфликты, периодически разгорающиеся до масштабов того, что прямо сейчас происходит, например, в Судане. 

Об этом в книге Павлюка, представляющей собой одновременно тревелог, историко-географический очерк и пособие для путешественников, написано немало, но автор, с одной стороны, ни в коем случае не упивается реками порой изощренно пролитой крови, а с другой — и других призывает воздерживаться от искушений «темного туризма», специфического феномена, влекущего состоятельных вестернеров к местам страшнейших исторических катастроф, чтобы сфотографироваться на фоне камбоджийских полей смерти или казармы бельгийского спецназа в Руанде. Павлюк, десятилетия своей жизни посвятивший изучению Африки, искренне верит в то, что африканские нации могут оставить Генерала Голую Задницу там же, где сейчас ржавеют советские танки, и двинуться дальше — не в смысле общечеловеческого «эволюционного» развития, конечной остановкой которого является либеральная демократия (хотя и это тоже), но в смысле развития самостоятельного, учитывающего уникальный опыт континента, получившего через этот опыт уникальное знание, в том числе ценой страданий. (При этом у «развитых» стран поводов для оптимизма день ото дня как будто поменьше.)

Автор книги «Все цвета Африки» прекрасно знает, что Африка очень разная, и хочет показать читателю, по каким-то причинам не подозревающему об этом и думающему, будто к югу от Средиземного моря живут псоглавцы (поверь, таких к северу от Средиземного моря куда больше, чем можно подумать), насколько именно она разная. Для этого он отвечает на шесть вроде бы нехитрых, а на деле сложных вопросов: «Молодой или старый континент?»; «Единый или разнообразный?»; «Бедный или богатый?»; «Континент диктатур или новых демократий?»; «Черная или Белая Африка?»; «Опасный или прекрасный континент?». Между этими разделами сам Павлюк предлагает перемещаться в свободном порядке, в зависимости от читательских интересов. Лично мне интересно в этой книге все, поскольку каждая ее глава содержит множество деталей, заставляющих с неочевидной стороны взглянуть на факты, казавшиеся хорошо известными. 

Так, мне (подчеркну — мне как читателю, делящемуся с тобой исключительно собственным опытом, не претендующим на универсальность) показалось удивительным, что частично признанный (единственным из государств — членов ООН, если быть точным — Израилем) Сомалиленд, несмотря на свое будто «игрушечное» название, является государством куда более «состоявшимся», чем международно признанный Сомали. Один из собеседников Павлюка так и сетует в беседе с автором, случившейся в 2009 году: 

«Обама и Путин готовы признавать Косово и Абхазию, но не хотят признавать Сомалиленд. Почему? Ведь они борются с мировым терроризмом, а он с каждым годом все сильнее пускает корни в Сомали. И даже здесь, в Сомалиленде. Ведь куда проще будет разобраться с проблемами Сомали, имея форпост в виде развитого и демократического Сомалиленда. Сомалиленд живет куда лучше, чем Конго, чем Зимбабве. Харгейса — далеко не самая бедная столица в Африке. Но без официального статуса государство не сможет стать полноценным, развитым, безопасным».

Как видишь, один этот абзац ставит множество неприятных вопросов не только об отдельно взятой странице африканской истории, но о мироустройстве вообще. В самом деле, почему международный консенсус гласит: право народов на самоопределение существует, но право государств на неприкосновенность границ стоит выше, причем не только в тех случаях, когда речь идет о возможной агрессии со стороны другого государства, а и вопреки объективной реальности? У меня есть ответ на этот вопрос, но тебе, выросшему с мальчишеской верой в героизм и филантропию международных миссий, он не понравится. 

Или, например, я смутно догадывался, но достоверно не знал, что популярная сейчас в некоторых странах практика «обнуления» президентских сроков — изобретение африканских автократий, оказавшихся хитроумнее своих прямолинейных предшественниц-диктатур. Первопроходцем в этом деле еще в 1996-м стал гений политического долгожительства Поль Бийя, бессменно правящий Камеруном с 1975 года. За шесть лет до конституционной реформы ему также удалось удержаться у власти на волне протестов, вмешавшись в подготовку сборной своей страны к чемпионату мира по футболу — о том триумфе я и десять лет спустя регулярно слышал от своего отца и старшего брата, вместе со всеми болельщиками вселенной, включая Егора Летова, ошалевших от чуда, совершенного Роже Милла, Валерием Непомнящим и их командой. В дальнейшем тренд с «обнулениями» подхватили недемократические страны так называемого постсоветского пространства, но право первородства в этом деле все равно, хорошо это или плохо, принадлежит Черному континенту. Здесь может показаться, будто я, вслед за некоторыми нашими либералами и прогрессивистами, указываю на некую «деградацию» наших политических режимов, проводя традиционно нелестные параллели с африканскими государствами. Вовсе нет. Напротив, я даже в какой-то мере восхищаюсь остроумием, которое позволило африканским автократам дернуть за юридические рычаги, торчавшие на поверхности и только ждавшие, кому хватит дерзости к ним прибегнуть. В исторической перспективе, пожалуй, есть и позитивный момент разного рода «обнулений»: они явно прибавят плодотворной работы юристам будущего, которым предстоит приложить немало усилий для ремонта, а то и полной пересборки национальных и международных законодательств. 

Примечательно, что периодически об «обнуления» ломают зубы те, кто сам их затеял. Так случилось, например, с президентом Гвинеи Альфой Конде, предложившим совершенно потрясающее решение конституционного вопроса, в 2020 году вынесенного на всенародный референдум: «Обнуление президентских сроков постарались „спрятать“ среди других, более популярных мер вроде запретов на женское обрезание и принудительные браки — а голосовать нужно было „пакетом“, за все поправки сразу». К несчастью для Конде, последовали протесты, а на фоне пандемии коронавируса ему как некстати пришлось сократить бюджет полиции и армии. 

Однако все эти политические реалии и сюрреалии — лишь крупинка в большой книге Павлюка. Основу ее составляют чистосердечные любовные признания к тому, что из себя представляют отдельные города, страны и целые регионы крупнейшего после Евразии континента. При этом Павлюк избегает романтизации печальных явлений, до сих пор терзающих многие африканские нации: его ничуть не веселят, как некоторых моих соотечественников, банкноты в пятьдесят миллиардов зимбабвийских долларов и пустые полки в магазинах, где ими предлагается расплатиться; не видит он поводов для упражнений в остроумии и в «ресурсном проклятии», делающем потенциально богатейшие страны мира беднейшими и погрязшими в нескончаемых внутренних и внешних конфликтах; не удается читать без печали и страницы, посвященные чудесным, чарующим, но отдающим обреченностью Эфиопии и Эритрее — первая никак не разрешит этнические противоречия, вторая из модернистской постколониальной жемчужины, увы, превратилась в африканскую версию КНДР. Но Африка, как убедительно показывает Павлюк, богата не только кровавыми алмазами, ей есть что совершенно безвозмездно подарить вдумчивому гостю. Скажем, особое отношение ко времени, которого нам всегда так не хватает:

«Африка учит ждать. Ожидание — дефолтное состояние путешествия по Черному континенту, да и вообще местной реальности. По мысли польского журналиста Рышарда Капущинского, европеец и африканец совершенно по-разному понимают время. Для европейца время существует объективно, это „линейная и измеряемая характеристика“, европеец, по сути, „раб времени“. Для африканца же время — понятие весьма относительное и эластичное. Никакого рабства: в Африке, наоборот, время „зависимо от человека“».

Павлюк красочно описывает, к чему нужно быть готовым путешественнику: опоздание пассажирского поезда на семь, восемь, десять часов — совершенно нормальная ситуация, пережить которую придется просто лежа на песке, пока состав не прибудет, — вокзалы в нашем понимании в Африке явление нечастое. При желании также можно прыгнуть и в товарняк. 

Вообще, главное достоинство книги Павлюка — идеальное балансирование между субъективным и объективным. Дневниковые записи он успешно вставляет в сугубо научно-популярное повествование, делая его бесшовным, личные наблюдения — в пересказы многочисленных мифов и стереотипов, которые не всегда оказываются такими уж мифами и стереотипами, как того хотелось бы постколониальным исследователям или их идеологическим оппонентам. Африкой, описанной Павлюком, можно ужаснуться, можно восхититься, но невозможно не очароваться. Прежде всего тем, что в этом «сердце тьмы» не гаснет некий неуловимый, но чрезвычайно яркий огонь, ведущий людей сквозь кромешный мрак и преисподнюю геноцидов к надежде и счастью. Поверь, высокопарные эти мои слова покажутся справедливыми, когда прочитаешь «Все цвета Африки» — книгу, напомнившую мне о первой детской радости встречи с Черным континентом, случившейся благодаря книжке советского журналиста Юрия Казеева «Путешествие по Камеруну». Я на всю жизнь запомнил и буду помнить, что в Камеруне после дождя путники останавливаются на несколько дней там, где дождь их застал, ожидая, пока просохнут дороги из красной глины. Уверен, что для кого-то «Все цвета Африки» станут таким же «Путешествием по Камеруну», которое подарит читателю еще одну несбыточную мечту — мечту об Африке, насколько воображаемой, несуществующей, настолько вполне себе реальной и осязаемой.