Что хотят услышать тубабы

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Семен Павлюк. Все цвета Африки. История, политика и жизнь континента. М.: Individuum, 2026. Содержание

23.12.2010. Бамако, Мали 

Квадратное здание Большой мечети Бамако со всех сторон окружено рынком. Ближайшие к мечети торговые ряды не вызывают удивления: здесь продают молитвенные четки, мусульманскую одежду. А вот дальше начинается ассортимент, который вряд ли бы одобрили саудовские инвесторы, вложившиеся в строительство главной мечети столицы Мали. Лотки завалены черепами гиен и высушенными головами крокодилов, трупами попугаев и летучих мышей, кожей змей и хамелеонов, бесчисленными пузырьками, зубами и иглами, рогами и копытами. Где-то черепа прикрывает лишь пара лоскутков кожи, и скалящиеся челюсти выставлены напоказ, а где-то на высушенной голове сохранен каждый волос. Это рынок фетишей — африканская гомеопатическая аптека. 

В такую аптеку нужно приходить с рецептом. Правда, редкие в Бамако туристы идут сюда за жареными фотографиями (заплатив продавцу примерно два евро, можно сколько угодно снимать товар) и не менее жареными объяснениями, зачем нужен тот или иной продукт (конский пенис — для повышения потенции, ослиные уши — для устранения соперников на любовном фронте). А вот жители малийской столицы здесь ищут конкретные ингредиенты. У них в руках, как правило, записка от колдуна со списком компонентов, необходимых для приготовления нужного зелья. Исцеление от болезни, удача в бизнесе, привороты — для всего есть свой рецепт. И чем он сложнее, тем дороже и дефицитнее составляющие. В этом мне пришлось убедиться лично. 

На следующий день после прогулки по центральному рынку Бамако мы отправились в посольство Буркина-Фасо за туристической визой. Незадолго до этого ее стоимость резко выросла, с 20 до 98 долларов. Серьезный удар по нашему бюджету, но мы придумали хитрый план. Скооперировавшись с парой европейских путешественников, решили попросить групповую визу: на человека примерно вдвое дешевле. Роль лидера группы играл я: у входа в посольство собрал у всех паспорта и зашел внутрь. 

— Ну какая же вы группа?! — изучив наши документы, произнесла сотрудница консульского отдела, хорошо одетая женщина средних лет. — Вы из разных стран. У вас разные даты въезда. Вы просто пытаетесь сэкономить. 

— Но, мадам, понимаете, мы бедные студенты… — я включил все свое обаяние, но уже понимал, что миссия провалена. 

Сотрудница внимательно оглядела меня. «Возможно, я смогу помочь, — сказала она наконец, — но услуга за услугу». Я немедленно выразил согласие, в уме прикидывая, сколько денег можно потратить на взятку, чтобы эта операция осталась для нас финансово выгодной. 

— Понимаете, мой колдун делает для меня важное лекарство. И я никак не могу найти один компонент: прядь волос белого человека. Вы не согласитесь… 

В любом консульском отделе на столе всегда лежат ножницы, чтобы обрезать фотографию на анкету. Ими я и воспользовался. Вряд ли кто-то из вас так дорого продавал прядь собственных волос (каждый в нашей группе сэкономил на моем локоне по 45 долларов). Зато теперь я знаю, зачем по российским провинциальным городам расклеены плакаты «Куплю волосы! Дорого!». 

Магия и колдуны 

Когда я рассказывал эту историю в качестве байки путешественника, некоторые мои слушатели приходили почти в ужас: «Как ты мог отдать африканскому колдуну свои волосы?! Он же может получить власть над тобой». Такая позиция не бабушкин предрассудок, а проявление веры в контагиозную магию, как ее описал антрополог Джеймс Фрэзер. Суть ее в сохранении связей между двумя вещами, когда-то составлявшими единое целое. В случае с человеком и частями его тела (в том числе волосами или ногтями) подобная магическая связь якобы особенно сильна. Колдун, обладающий волосами, ногтями или даже слюной человека (говоря современным языком, его ДНК) может навязать ему свою волю. 

Ровно поэтому прятать или уничтожать собственные волосы и ногти — в традициях многих народов. Например, гуцулы Карпат боятся, что мыши могут использовать их упавшие волосы для постройки гнезда, — и тогда человек будет страдать от головных болей. Аналогичное поверье есть у немцев, но в роли строителей волосяных гнезд здесь выступают птицы. 

Впрочем, в данном случае мои волосы явно использовали как ингредиент гомеопатической магии, то есть магии подобия. Древние греки смазывали глаза желчью орла, чтобы приобрести орлиное зрение. Воины-тсвана носят как талисман шкурку мангуста, чтобы получить его жизнестойкость. Так что утверждение торговцев с рынка фетишей о связи приема порошка из конского фаллоса и мужской потенции — тоже отсылки к подобной магии. 

Белый человек ассоциируется у многих африканцев с успехом, богатством, здоровьем (хотя бы по статистическим данным) . Так что волосы белого человека — логичный ингредиент для снадобий позитивной магии. 

Много лет спустя в Либерии я столкнулся с еще одним проявлением внимания к волосам белого человека. Мне предстоял многочасовой переезд вглубь страны на коллективном такси. Как это принято в странах Западной Африки, на переднее сидение (единственное, где мне с моим ростом комфортно сидеть) садятся по два пассажира. На этот раз мне в соседки попалась красивая и, что важно, худая девушка. Поначалу она немного стеснялась нашего соседства, но постепенно мы разговорились. Вскоре она осмелела настолько, что запустила руку в мои волосы. Я было подумал, что из любопытства: никогда прежде не притрагивалась к прямым волосам. Но, отняв руку от моей головы, она немедленно потерла ей свой живот. Увидев, что я отнесся к этому спокойно, операцию повторили все девушки-пассажиры с заднего сидения. Еще один пример гомеопатической магии. Видимо, в Либерии есть поверье: если потрогать кандидата географических наук за волосы и потереть себе живот, твои будущие дети без труда поступят на географический факультет. 

Силу волос признают не только африканцы. Дальше всех во внимании к собственным волосами зашли сикхи: они вообще всю жизнь не стригутся и не бреются. Европейские же народы воздерживаются от посещения брадобрея в период, когда надо призвать на помощь всю имеющуюся удачу. Студенты не стригутся во время сессии, а спортсмены не бреются в период важных соревнований. 

Многие суеверия африканцев поразительно похожи на европейские. Например, народ фон в Бенине верит, что радуга на небе — это огромный змей Айидо-Хведо, причем красная его часть символизирует мужское начало, а зелено-синее — женское. Каждый житель Бенина мечтает найти конец радуги, ведь там зарыто «сокровище змеи». Совсем как горшочек золота, спрятанный лепреконами на конце радуги в Ирландии. 

Схоже и поведение во время болезни. Африканцы сочетают современное лечение с рецептами и талисманами от колдунов, а помимо Господа и Аллаха обращаются к духам предков. В принципе, не слишком отличается от стратегии многих россиян, разве что у нас колдуна заменяет гомеопатия или народный целитель. 

Африканские колдуны (конкретно эту разновидность правильнее называть «доктор-колдун», witch doctor) — не просто народные целители, которые умело готовят снадобья, иногда из более чем 30 компонентов, но и психотерапевты. Социолог Маргарет Филд, наблюдавшая за приемом доктора-колдуна, выявила, что большинство пациентов приходит с жалобами на вполне заурядные проблемы: ссоры с женой, неудачи в бизнесе, нарушение потенции. На первом «сеансе» колдун выслушивает их совсем как психолог, а на втором уже помогает, впадая в транс и отдаваясь на волю духов. 

Часто психологическая помощь колдуна выражается в талисманах, которые «отваживают» человека от дурных мыслей или поступков. Например, от употребления алкоголя. Чешская путешественница Либуше Киндрова писала в 1970-х, что ее тоголезский шофер не пил пива из-за запрета гри-гри (так эти талисманы называют в странах Западной Африки). По сути, запрещает, конечно, не талисман, а колдун, его изготовивший. Мол, если человек нарушит табу, то амулет перестанет его оберегать.

Многие пациенты колдунов уже знают свой медицинский диагноз (например, венерическое заболевание), но уверены, что обычный врач до конца не поможет. Врач может вылечить физические симптомы болезни, но с ее магической первопричиной не справится. ЗППП пациент подхватил в борделе, но вот что заставило его пойти туда, хоть он и хороший семьянин? Наверняка какое-то проклятье или злая магия, а с этим справится только колдун. 

С точки зрения традиционного африканского представления о мире вообще ничего не происходит просто так. Здесь не верят в счастливый или несчастный случай, везение и невезение. Человек не может просто так умереть или покалечиться: его кто-то проклял, сглазил, он совершил какой-то грех. Здесь нет и фатализма авраамических религий: христианского «на все воля Божья» или мусульманского «иншалла» («если Аллах позволит»). В Африке до всего можно докопаться, если провести тщательное расследование. Мало кто видит мир столь рационально, как африканцы с их «дикарскими верованиями». 

Сириусу больше не наливать 

Африканские религии слишком долго воспринимались через призму европейских стереотипов о примитивности африканской картины мира и культуры в целом. Достаточно вспомнить, что современный термин «mumbo jumbo», означающий в английском языке бессмысленную белиберду, происходит от слова из языка мандинка, относящегося то ли к участнику танца масок, то ли к конкретному богу, что в нем изображается. 

Колониальные исследователи описывали африканские религии и верования как «анимизм» и «фетишизм». Угандийский поэт и историк Окот п’Битек отвергал эти понятия как уничижительные (описанный выше «рынок фетишей» в Бамако — типичный пример «въевшегося» европоцентристского вокабуляра). На самом деле система верований африканских народов не сводится к вере в духов и поклонению идолам-фетишам (от португальского feitiço, «изготовленный предмет», то есть подделка). Международный конгресс африканистов еще в 1967 году постановил отказаться от обозначения религий Черного континента как анимистских и рекомендовал называть их просто африканскими. 

Фетиши распространены во многих религиях континента, но в них есть более глубокий смысл, чем просто поклонение идолу, — никто ведь не называет фетишизмом поклонение кресту в христианстве. Христианские миссионеры и проповедники ислама просто не пытались понять значение сакральных африканских предметов, обрядов, обычаев, танцев. 

Однажды по окончании «церемонии дождя» народа сан в Калахари действительно пошел дождь. Но когда европейские этнографы, наблюдавшие за обрядом, спросили его участников, считают ли те, что вызвали осадки, бушмены подняли их на смех. Суть действа была в том, чтобы подчеркнуть единство сан и природы, а не в том, чтобы изменить погоду. 

Никому в голову не придет воспринимать буквально колоритные пасхальные церемонии в городах Испании. Или назвать карго-культом шествия католических паломников с крестами по улицам современного Иерусалима. Но если дело доходит до «примитивных» религий, все понимается буквально, свысока, как будто речь идет о детской картине мира. 

При этом миф о дикаре часто перерождается в миф о благородном дикаре, которому известна сермяжная правда жизни, утраченная цивилизованными народами. Те же европейцы, которые отказывали африканцам в сложной картине мира, потом принялись искать на континенте «утраченное знание». В предыдущих главах мы уже рассуждали, как на смену отрицанию истории Африки пришли преувеличения, когда Древний Египет и Карфаген стали рассматривать как афро-негритянские цивилизации. Схожие процессы шли и в отношении африканской религии и культуры. 

Еще в 1946 году этнограф Марсель Гриоль после многолетних попыток добился разрешения догонских старейшин, чтобы наиболее уважаемый из них, Оготемелли, подробно ответил на вопросы исследователя. Глубинное интервью о космогонии догонов, народа юга Мали, продолжалось 33 дня. 

Публикация рассказа Оготемелли стала сенсацией, раскрыв всю сложность восприятия догонами окружающего мира. Например, геометрические особенности планировки догонских деревень — по сути, африканский вариант принципа фэншуй. Структура ориентированных на север деревней догонов отражает расположение внутренних органов в теле человека. На севере дом мужских собраний (голова), на юге алтари (ноги), по бокам дома холостяков (руки), в центре семейные дома (грудь), чуть ниже главный алтарь деревни (мужской половой орган) и ступа для выжима масла (женский половой орган). 

Но главной сенсацией стали глубокие познания догонов в астрономии, особенно их знание о существовании колец Сатурна, спутников Юпитера и даже невидимой глазу звезды Сириус B. Исследования Марселя Гриоля и Жермен Дитерлен, обобщенные в книге «Бледный лис», закрепили за догонами статус самого загадочного и желанного для посещения африканского народа. Благо и живут они в очень живописном ландшафте — под крутым уступом плато Бандиагара, куда догоны переселились, спасаясь от наступления ислама. Попасть в это труднодоступное место им якобы помогли крокодилы , и с тех пор озера священных крокодилов и сегодня существуют около нескольких деревень догонов. Глиняные деревни догонов с высокими соломенными крышами стоят под отвесной стеной уступа, тогда как на несколько десятков метров выше по скале расположены остатки построек их легендарных предшественников — теллем. А еще выше, на высоте паре сотен метров, в отвесной скале находятся могилы догонов. 

Туристы юга Мали могут отправиться в трекинг по Стране догонов — несколько дней пешего похода под уступом Бандиагара от деревни к деревне. В одной из них можно попасть на ритуальные танцы догонов с участием их легендарных масок. 

Раньше это были исключительно сакральные танцы, приуроченные к религиозным церемониям и празднествам. Самый главный подобный праздник, Сиги, проходит примерно раз в 60 лет в регионе вокруг деревни Санга; его точную дату высчитывают по положению Сириуса на небе. Праздник символизирует передачу тайных знаний между поколениями. Сиги входит в Книгу рекордов Гиннесса как самая долгая в мире религиозная церемония: последний Сиги продолжался шесть лет — с 1967 по 1973 год. Так что это скорее даже не праздник, а многолетний фестиваль, эпицентр которого переходит из одной деревни в другую.

Но Сиги надо еще дождаться, а гости Страны догонов, хоть их число и сильно упало после начала в стране боевых действий в 2012 году, не могут уехать домой, не увидев танца масок. Так что сегодня их организуют на коммерческой основе. Платят тубабы (как помним, так называют белых в Сенегале и Мали), а посмотреть на танец приходит вся деревня. Всего в танцах участвуют около 80 догонских масок: валу (маски антилопы), дьюмо (маски зайца) и так далее. Самая известная — канага с навершием, похожим то ли на схематическую фигуру человека, то ли на бабочку. Гриоль считал ее символом равновесия между землей и небом. Самая заметная маска — сириге с навершием до пяти метров в высоту, напоминающая многоярусный дом. Видимо она символизирует гинну — дом жреца, но сторонники «теории Сириуса» усматривают в ней целый Млечный Путь. 

Неудивительно, что книги Гриоля стали евангелием для адептов теории палеоконтакта. Бульварная журналистика объявила догонов то ли пришельцами со звезд, то ли контактерами с инопланетной цивилизацией, которая в древние времена посещала Землю. Страну догонов наводнили любители эзотерики и телеканала «Рен-ТВ». 

Многолетние исследования антрополога Валтера ван Беека, включая повторные интервью с рядом информантов Гриоля, не подтвердили сведения о космических знаниях догонов. Более того, в догонских языках отсутствуют термины, обозначающие иные небесные тела, кроме Солнца, Луны и «звезд» вообще. Но астрономический хайп вокруг догонов так просто не остановить (в чем может убедиться каждый, вбив слово «догоны» в строку поиска). С другой стороны, это хорошо влияет на туризм, поэтому местные самопровозглашенные гиды с готовностью отведут желающих посмотреть на изображения космических кораблей и инопланетных гостей на скальных стенках уступа Бандиагара. Да еще и расскажут нужные истории: те самые, что хотят услышать тубабы.

Культ районного масштаба 

В Африке проживают тысячи народов, и у каждого своя система верований, свой пантеон богов, своя космогония. Так что перед исследователями африканских традиционных религий стоит непростая задача обобщения. 

Антрополог Пирцио-Бироли предлагает своеобразную иерархию африканских сверхъестественных сил от верховного (обычно антропоморфного) бога-создателя до локальных духов-хозяев конкретного места (рощи, реки, скалы). Историк Владимир Иорданский, напротив, показывает, как усложняются религиозные представления африканских народов в зависимости от степени формирования общественного строя: от архаических верований пигмеев, которые не просто поклонялись лесу как стихии, но считали себя его частью, до политеистических религий со сложной космогонией. Этнограф Сергей Токарев создал типологию культов и систем верований африканцев: культ предков, зоолария (культ животных) с остатками тотемизма, фетишизм (культ священных предметов), культ вождей и так далее. Но в любой из этих работ прослеживаются схожие черты, позволяющие выделить общественно-географические особенности африканских верований.

Во-первых, в Африке локальное важнее глобального. Африканские народы верят в богов, но куда внимательнее относятся к духам предков или к духам места. Боги далеко, да и что им за дело до конкретного человека? А духи всегда рядом, они следят за людьми (особенно духи предков) — значит, прислушиваться к ним и задабривать их куда важнее. И только если местные духи совсем не помогают, тогда в своих просьбах можно идти «выше по инстанции». 

Кроме того, с локальными духами и их священными изображениями, фетишами, можно вести себя куда более панибратски, чем с условным богом молний. Фетиши не только ублажают, принося им жертвы, но и наказывают. Иногда фетиш побуждают к действию фактически при помощи пыток — к примеру, вбивают в него гвозди, чтобы от боли он быстрее выполнил просьбу. 

Подобные представления легко соотнести с уровнем общественного развития конкретного племени или народа. Чем больше у людей знаний об окружающем мире, шире географический кругозор и глубже вовлеченность в дела дальних краев, тем больше они верят в верховных богов. Житель окраинной провинции огромной империи знает, что в далекой столице на престоле сидит великий император, от чьих воли и капризов зависит его жизнь. Такому человеку легко и понятно почитать и бояться верховного бога-громовержца. Если же ойкумена ограничивается несколькими дневными переходами, такому человеку важнее почитание локальных сущностей. Имеет значение только близкое: далекое неинтересно и опасно.

К примеру, традиционные представления народа лугбара в западной Уганде говорят, что даже их ближайшие соседи «живут вверх ногами», то есть неправильно и неправедно. Причем «степень их извращенности растет вместе с расстоянием, отделяющим их от земли лугбара». Разумеется, подобных представлений придерживаются только (само)изолированные народы. У кочевников-торговцев, например туарегов южной Сахары, которые постоянно соприкасаются с чужеземцами, такие верования невозможны. 

Во-вторых, для африканской культуры характерно, по выражению Иорданского, «рядить мифы в самые заурядные одежды повседневности». Африканские сказания и мифы подчеркнуто реалистичны, если не сказать физиологичны, и начисто лишены религиозного пафоса. Смысл мифа доходит гораздо лучше, если поместить повествование в понятные бытовые рамки. Боги и животные действуют в точности как люди с их эмоциями и страстями. Африканский пантеон начисто лишен святости монотеистических божеств, скорее в нем отражаются «скандалы, интриги, расследования», которыми люди любят делиться в обычной жизни. 

Конечно, это проявляется и в религиозных ритуалах. Советский журналист Владимир Корочанцев описал танец масок, увиденный в камерунской деревне. В какой-то момент среди танцоров появилась новая маска с навершием из трех кинжалов. Все танцующие мужчины угрожающе двинулись на нее, тогда как женщины стали смущенно хихикать и улыбаться. Корочанцев подумал, что перед ним маска войны или злого духа, — оказалось, что это личина соблазнителя женщин, которому кинжалы нужны для защиты от обманутых мужей. 

В-третьих, в африканских религиях особая роль отводится маске. Это и вместилище духа или фетиша, и посредник между богами и людьми, и ключевая часть обряда, личина, которую может надеть на себя человек, на время превратившись в духа, и динамическая форма сакрального искусства: вместо икон, ожидающих прихожан в храмах, в Африке маски сами приходят к тебе. Также это замена литературе и священным текстам: их не читают — их танцуют. 

Сегодня маска — едва ли не самая известная в мире форма африканского искусства. Танцы масок народа дан (в том числе танец на ходулях), а также внесенный в список наследия ЮНЕСКО танец заули народа гуро с невозможно быстрыми движениями ног — визитная карточка Кот-д’Ивуара. Ради танцев масок едут к йоруба в Нигерию, догонам в Мали, маконде в Танзанию. 

Наконец, африканские мифы и религиозные нормы отражают природные условия и уровень общественного развития конкретного народа. Система табу есть не что иное, как первичная техника безопасности. Миф о похищении огня у богов — осознание разрыва с богами, который ведет к отделению себя от природы (чего еще не произошло у пигмеев, считающих себя частью леса) и созданию общественного строя, жизни отдельно от богов-прародителей. Характерно, что во многих вариациях этого мифа огонь для человека крадет у богов собака. И та же собака, в ходе другого мифа, случайно приносит людям смерть. Последнее похоже на рефлексию описанного выше разрыва с богами: мы стали самостоятельными и теперь сами в ответе за свои поступки. 

Родоплеменной характер социальных отношений и ведения хозяйства, самоидентификация с относительно небольшой группой человек (общиной, деревней, племенем) обусловили важность культа предков — по Токареву, «наиболее характерной и бросающейся в глаза черты религии народов Африки». Считается, что духи предков уж точно не пожелают зла своим потомкам. Впрочем, порой и предки играют злые шутки. 

Весенним утром 1856 года Нонгкавузе, 14-летняя дочь вождя одной из общин южноафриканского народа коса, якобы встретила у ручья духов предков, которые обещали избавить коса от англичан, покушавшихся на их родовые земли. Взамен духи потребовали жертву: скотоводы-коса должны забить весь свой скот. Проверка веры: духи обещали, что после избавления от англичан подарят своему народу еще более тучные стада. На тот момент уже два года свирепствовала моровая язва, пришедшая вместе с белыми колонистами. Отчаявшийся народ ухватился за пророчество, как утопающий за соломинку. 

Был назначен точный день избавления: 27 февраля 1857 года. В тот день должен был подняться ураган, с которым придут духи и сбросят белых в море. Но ничего не произошло, а коса прозрели слишком поздно, когда забили уже около 400 тысяч коров. Наступивший голод унес более 40 тысяч жизней. Земли коса обезлюдели, их без труда и сопротивления заняли британцы. Так целый народ фактически совершил коллективное самоубийство. 

Этот эпизод истории Южной Африки, известный как Бойня скота, рассказан во многих книгах. Но мало кто упоминает любопытную деталь. Духов предков многие коса называли Russians, «русскими». «Русские» были мифическим чернокожим народом, который убивал англичан далеко за морями. Вероятно, так звучали отголоски Крымской войны (1853–1856), которые в сильно искаженном виде дошли до коса.