Нет гендера во Христе: книги недели

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Зейнеп Кезер. Геометрия власти. Архитектура, планировка и идеология Турецкой республики. М.: КоЛибри, 2026. Перевод с английского Анастасии Николаевой. Содержание

В 1931 году Мустафа Кемаль Ататюрк приступил к проекту написания новой истории молодой Турецкой Республики и донесения этой самой истории до самых широких масс как внутри страны, так и за рубежом. Ее суть была простая и хорошо известная по другим модерновым государствам: турки объявлялись самым древним народом, жившим на этой земле со времен неолита, поэтому курды, греки, армяне, арабы из истории Малой Азии исключались. Османская империя в последнее столетие ее существования преподносилась как нечто дремучее, реакционное, отсталое, нежизнеспособное; Турецкая Республика — как государство национальное, моноэтническое, а главное — секулярное. И так далее. 

Как это бывает в авторитарных и крайне авторитарных режимах, важнейшим инструментом в продвижении единственно верного нарратива стали визуальные и монументальные искусства, главным из которых является архитектура. Новая столица Анкара превратилась в огромную стройплощадку, на которой стремительно разрушался старый мир и строился новый. Радикальная джентрификация города, задуманная и реализованная как зрелищная вершина государственной пропаганды — лишь один из сюжетов книги Зейнеп Кезер, историка архитектуры, профессора Ньюкаслского университета.

«Геометрия власти» — это прежде всего замечательное исследование того, как сама городская среда может провоцировать конфликты и их подавлять, если на то есть воля чиновников, вроде бы не имеющих никакого отношения к силовым структурам. Но еще это пример того, как можно критически подходить к родной истории, не демонизируя ее, но и не сглаживая углы. 

«В [районе Анкары] Чанкая проживало мало людей, и он располагался дальше и выше густонаселенных старых кварталов. Очевидно, что создание инфраструктуры повлекло бы за собой более высокие общие расходы и затраты на душу населения. Но республиканские лидеры выигрывали от застройки в южном направлении и не возражали против чрезмерных трат, которые потребовались бы для осуществления такого расширения. Следовательно, вода, электричество, газ и телефонные провода появились в старых районах на несколько десятилетий позже, чем в новых. Более того, пришедшая к власти элита Анкары использовала политический капитал, чтобы местные жители лишились права принимать решения, для чего обратилась к процедурам, якобы направленным на лучшую организацию проектов для удовлетворения насущных потребностей новой столицы».

Сергей Ходнев. Еретики. Как церковные распри создали мир, в котором мы живем. М.: Альпина нон-фикшн, 2026. Содержание. Фрагмент

Можно не верить ни в бога, ни в черта, но это никак не избавит ни вас, ни нас от необходимости существовать в обществах и государствах, сформированных религиозными, контррелигиозными и антирелигиозными доктринами с соответствующими социальными, политическими и экономическими процессами. Убедиться в этом предлагает историк и искусствовед Сергей Ходнев в своей бодро написанной и качественно структурированной книге о богословских распрях и церковных расколах. 

Сразу оговоримся: «Еретики» представляют собой работу научно-популярную, обращенную к самому широкому кругу читателей, только начинающих погружение в насколько увлекательную, настолько запутанную двухтысячелетнюю историю христианских ересей. Поэтому Ходнев, ограниченный форматом, лишь в самых общих чертах и ключевых фактах рассказывает о наиболее влиятельных из «раскольнических» движений. Но и в таком популярном виде у него ушло двести книжных страниц на то, чтобы ввести читателя в образы мысли, которыми жили религиозные «смутьяны» от раннехристианских гностиков, докетов и манихеев до обновленцев, катакомбников и РПЦЗ.

Вторую часть книги Ходнев посвятил становлению современного христианского мира, которое пришлось на эпоху Реформации. Из нее читатель узнает, возможно, неожиданные для себя сведения о том, как в среде различных постреформационных общин вроде квакеров зарождались явления, без которых немыслима нынешняя политическая ситуация. 

«Прозванное потом „квакерами“ английское Общество Друзей — порождение самого немирного времени в новой истории Британии: появились они в середине XVII века, при Кромвеле, изрядно пострадали и от кромвелевского правительства, и от вернувшихся в свое время на трон Стюартов. При этом одной из основательниц квакерства была женщина по имени Маргарет Фелл, да и в дальнейшем женщины оставались не просто вдохновенными сторонницами движения, но и предводительницами, проповедницами, служительницами Слова. 

И это было нечто новое. Верховодивших сектами пророчиц и «богородиц» хватало во все века христианства на всем свете, но у квакеров, во‑первых, совершенно не было мрачно-надрывной апокалиптической жилки, а во‑вторых, нормативное участие женщин в жизни общины для них было не спонтанным явлением, а рутиной, и именно потому, что оба пола равны и нет во Христе ни мужеского пола, ни женского».

Елизавета Филиппова. Большая маленькая травма. 6 лекций для проекта Магистерия. М.: Rosebud Publishing, 2026. Содержание

Понятие психологической травмы давно вышло из профессионального лексикона и широко используется в повседневной речи, и это само по себе, конечно, травмирующий рассудок опыт. Психолог Елизавета Филиппова возвращает термину некоторую ясность: она популярно рассказывает, как современная психология понимает травму, какие травма может иметь последствия и каким образом можно себе помочь, даже не доходя до консультации со специалистом. Отдельную ценность представляют наблюдения о связи между травмой и смыслом, из которых можно сделать вывод, что никакая личность без травмы в принципе невозможна.

Среди способов самопомощи Филиппова делает акцент на различные телесные практики, что само по себе хорошо и правильно, однако стоит все-таки отметить, что так называемый метод десенсибилизации и переработки движением глаз, который автор активно использует, является псевдонаучным.

«У соматических терапевтов есть забавная, даже трогательная метафора, что мы подходим к травме, как будто кормим ребенка кашей, и эту кашу мы начинаем есть по краешку, потому что внутри она слишком горячая. Ведь травма — это нечто чрезмерное, а значит, мы не можем справиться с ней с наскока. Поэтому мы постепенно, аккуратно подбираемся к содержанию травмы, уделяя значительное внимание предварительной работе расширения способности клиента выдерживать».

Ота Шик. План и рынок при социализме. М.: Директмедиа, 2026. Перевод c чешского Л. Г. Роман. Содержание

Вице-президент Чехословацкой социалистической республики Ота Шик написал в 1967 году программную книгу, в которой обосновывал возможность совмещения планирования и рыночного подхода в экономике. Через год он перешел от теории к практике, став одним из архитекторов Пражской весны — попытки децентрализировать власть и провести хозяйственные реформы, которые кончились введением советских войск и решительными московскими проклятиями в адрес самого Шика.

Как отмечал мудрый социолог и марксист Борис Кагарлицкий (внесен властями РФ в списки иностранных агентов, террористов и экстремистов), автор неподписанного предисловия к книге, Шик защищал крайне важную мысль о том, что рыночные отношения могут пережить капитализм, т. е. в некапиталистическом обществе вполне могут существовать рыночные формы обмена даже при условии, что собственность формально огосударствлена и национализирована. Дело в том, полагал Шик, что эти условия не исключают необходимости согласования различных интересов в обществе — и согласование это может проходить вполне мирно и демократически через сочетание стихийных и сознательно запланированных взаимодействий. Книга впервые издается на русском в полном объеме.

«Разумеется, критика недостатков административного типа директивного управления не означает отрицания успехов прошлого развития социалистической экономики. Только метафизик будет настаивать на том, что явления либо черные, либо белые, и хочет, чтобы каждое суждение было однозначно „хорошим“ или „плохим“. В действительности каждый феномен имеет свои внутренние противоречия, и даже прогрессивное развитие социалистической экономики не может быть свободно от таковых».

Марк Липовецкий. Советский трикстер. Культурное наследие цинизма. М.: Новое литературное обозрение, 2026. Содержание

Трикстер, извиняемся за выражение, архетип интернациональный и вневременной. Потому особенно интересно внимательно всмотреться во все многообразие фигуры, подрывающей привычный уклад, в государстве, возведенном как маяк интернационализма с целью окончания темных времен и наступления светлого будущего, где демонических ловкачей отменят за ненадобностью. 

О трикстерах в ранней советской культуре выдающийся литературовед Марк Липовецкий многократно писал и ранее. Например, читатели «Горького» могли ознакомиться с его статьей, посвященной двум таким героям из «Бурной жизни Лазика Ройтшванеца» Ильи Эренбурга и «Усомнившегося Макара» Андрея Платонова. Теперь же перед нами увесистый том, в котором исследуются не только канонические и хрестоматийные «подрывники» советской литературы и кино вроде Остапа Бендера или гайдаевской троицы, но и те, о ком мы, признаться, и подзабыли думать в советском контексте: скажем, Дмитрий Александрович Пригов или Владислав Мамышев-Монро. 

Одна из интереснейших и познавательных глав посвящена трикстерству в наиболее официозном слое советской культуры. Вот, например, никогда бы без посторонней помощи мы не нашли такой на самом деле справедливый способ посмотреть «Ленина в Октябре» Михаила Ромма: 

«Глядя на комического Ленина, заглядывающего в глаза мудрому Сталину, нетрудно увидеть очередную вариацию ансамбля „король — шут“. Субверсивный смысл этого двойного образа становится понятным в исторической перспективе: вождь, лишившийся власти, превращается в символического шута при новом властителе.

В данном случае, как и в случае с парой тиран/шут, по-видимому, следует о говорить о своеобразном „близнечном мифе“ советской культуры, где рядом с культурным героем стоит его зловещий двойник-трикстер. Такая конструкция часто встречается в архаических культурах, и она, как показывает Е. М. Мелетинский, основана на фигуре первопредка, сочетающего в себе противоположные характеристики:

„Такой двойственный персонаж, как культурный герой (демиург)-трикстер, сочетает в одном лице пафос упорядочивания формирующегося социума и выражение его дезорганизации и еще не упорядоченного состояния“».