Иногда они возвращаются

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

11 сентября 2001 года американский оптимизм разбился в лепешку, рухнув с высоты в 110 этажей. Магия цифры «один» и четыре захваченных авиалайнера принесли войну на североамериканский континент — США заполонили миллионы полосатых флагов, рамок металлодетекторов и новоиспеченных патриотов, готовых убить «пришельцев» за неправильный цвет кожи или невыученные строчки гимна. Башни-близнецы отбросили тень на весь XXI век, в непроглядной тьме которой нашла пристанище этика нового милитаризма.

Национальная трагедия затронула всех: обычных американцев и их «необычных» компатриотов — писателей. На стеллажах книжного ритейлера Barnes & Noble можно найти романы о 9/11 на любой вкус и кошелек. Хочется чего-то трогательного? Смело покупайте «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера. Чего-то заумного? Добро пожаловать на страницы «Падающего» Джона Делилло. А может, темой интересуется ваш ребенок? Подарите ему роман-комикс «Я пережил атаки 11 сентября», рассчитанный на самых юных, но падких до сенсаций читателей. 

Несмотря на тысячи погибших, трагедия 9/11 успела стать настоящим all-american брендом. А бренды нужно рушить. По крайней мере, подобным импульсом мог быть движим писатель Стив Эриксон, выпустивший самый безумный, честный и комичный роман об Америке после башен-близнецов. Сюжет «Шэдоубана» крутится вокруг неожиданного возвращения взорванных небоскребов в пустошах Южной Дакоты. Крутится, стоит признать, головокружительно — рукотворные монолиты возникают в пустыне по щелчку пальцев, мгновенно превращаясь в объект паломничества для миллионов американских патриотов. 

Встревоженные граждане «первой нации Земли» испытывают коллективные звуковые галлюцинации — башни-близнецы воспроизводят неясную мелодию, ритм которой меняется от паломника к паломнику. Пока вертолеты армии США кружат вокруг возрожденных высоток, некий мужчина приходит в себя внутри одной из башен. Он не помнит своего прошлого и не знает своего имени. Но Эриксона не интересует детективная интрига. При первом упоминании персонажа читатель может отправиться на просторы интернета и выудить из пучины времен истинную личность обитателя «близнецов» — мертворожденного брата-близнеца Элвиса Пресли:

«Когда Джесси Гарон Пресли просыпается на девяносто третьем этаже Южной башни, в первый момент сознания — не в полный момент, а лишь в его долю, — лежа на конференц-столе, он видит краем глаза прямо за северными окнами огромный пассажирский самолет Boeing 767, летящий прямо на него, как серебряное солнце, ревущий левиафан смерти, быстрее, чем можно понять, потому что, как только Джесси осознает, что он видит, он исчезает, и у него нет причин верить, что он его видел вообще».

Пересказывая нарратив 320-страничной книги, легко запудрить читателю мозги: убедить, что под обложкой романа Эриксона прячется очередная постмодернистская шарада. А ведь писатель использует узнаваемые образы поп-культуры не ради иронии или сатиры — обращаясь к негласным символам США (король рок-н-ролла или башни-близнецы), Эриксон ведет себя как нейрохирург с дипломом психиатра. Писатель проводит вскрытие пресловутой американской мечты, показывая, как истории успеха и трагедия меняют коллективную психику его сограждан.

Вторя логике болезненного сознания, нарратив «Шэдоубана» разбивается на осколки — бесчисленные главы романа состоят из нескольких абзацев, чей темп, рассказчик и место действия меняются от страницы к странице. Эриксон неряшливо рисует фреску американской жизни, знакомя читателей с разношерстными обитателями Нового света: водителем грузовика, чернокожими подростками, продажным журналюгой и полумифическим братом Элвиса. Для каждого из них башни-близнецы становятся символом утраченного счастья — их возвращение нивелирует их личные проблемы, заставляя взглянуть в лицо национальной травме. 

Работая над структурой книги, Эриксон избрал неординарный подход — названия глав «Шэдоубана» играют не менее важную роль, чем сам литературный текст. В некоторых случаях заголовок проникает в сюжет романа, стирая грань между личностью автора (ведь именно он придумывает титул) и его героями:

«Они просто появились из ниоткуда

куда вещи исчезают? Сейчас середина дня, сотни автомобилей и грузовиков уже проехали по этой дороге с рассвета; Аарон много раз ездил по этой трассе, в последний раз в предыдущий уикенд, и не заметил ничего, кроме угрожающего горизонта пустошей, совершенно не тронутого человеческой деятельностью. Но теперь перед его глазами, испещренные четырьмя горизонтальными черными полосами и узором из серых вертикальных линий, обозначающих окна, достаточно узкие, чтобы компенсировать абсурдный страх высоты, испытываемый японско-американским архитектором, который спроектировал высочайшие из когда-либо построенных зданий, возвышаются башни-близнецы над вулканическим ущельем». 

Стилистические изыски Эриксона снабжают сюжет книги вторым дном, которое удивительно приятно раскладывать по полочкам: каждая микроглава раскрывает нарратив с нового ракурса, истинное значение которого может стать очевидным лишь спустя пару десятков страниц. Но потенциальному читателю «Шэдоубана» стоит соблюдать осторожность. Эриксон любит развешивать ружья и расставлять ловушки, а вот с исполнением обещаний он справляется не всегда. Причем абсолютно намеренно. Несмотря на «кликабельный» сюжет о башнях-близнецах и двойнике Элвиса, автор лишает читателей возможности узнать ответы на центральную загадку книги — небоскребы и псевдокороль исчезнут, оставив американский пейзаж брошенным на растерзание травмы. 

Суровый сюрреализм Эриксона не требует ясного взора. «Шэдоубан» можно и нужно читать уставшим, похмельным или сонным разумом — словесная эквилибристика писателя проносится мимо сознания читателя, подобно опустевшему американскому пейзажу за окном грузовика одного из героев. Последний роман Эриксона (он не издавал новых фикшн-книг с 2017 года) строится вокруг ощущения Америки, а не ее логики: 

«Песни американских пуль, хор американской стрельбы: когда пуля свистит по полуденному воздуху Далласа, летя к президентской цели, поет ли она „You Go to My Head“? Музыка американского убийства, что не означает музыки американских убийц, потому что сам убийца не имеет в себе музыки, а лишь мелодию своего оружия, отчего он так его и любит».

Учитывая, что некоторые романы Эриксона добрались до русскоязычного читателя в середине 2000-х, в перевод «Шэдоубана» хочется верить. Тем более что на сайте издательства Kongress W давно опубликована аннотированная библиография писателя — возможно, переводчики «Распознаваний» Уильяма Гэддиса готовят всем любителям «странной» прозы сюрприз? В любом случае, потенциальным адептам Эриксона есть чем себя занять — почитать его опус «Дни между станций» в переводе Анастасии Лебедевой или посмотреть одноименную экранизацию романа «Зеровилль» от бунтаря Джеймса Франко, которую незаслуженно уничтожили критики.