Игра в карты на еду, брови и волосы

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Николай Воинов. Беспризорник. Хроника одного советского детства. М.: Mamont press, 2026. Перевод с английского Татьяны Тарановой. Фрагмент

Автобиографическая книга «Беспризорник» человека нелегкой судьбы, пожелавшего скрыться под псевдонимом Николай Воинов (1926–2008), впервые была опубликована по-английски в 1955 году сразу в двух американских издательствах. После публикации книги Николаю сразу же поступило предложение снять по ней фильм в Голливуде, но он отклонил его, не желая привлекать к себе внимание — еще жива была память о чекистских облавах на советских солдат в послевоенном Париже, куда Николай попал, бежав из немецкого плена при высадке в порту Шербура в 1944 году. 

Спустя 70 лет «Беспризорник» наконец вышел по-русски, причем в переводе с английского языка. Как справедливо замечает переводчица книги Татьяны Таранова, проблема беспризорничества существовала в России и до революции, но после начала Первой мировой войны, перетекшей в Гражданскую, она разрослась до невиданных масштабов. Еще хуже положение дел стало во времена сталинских репрессий 1930-х, на которые и пришлось детство главного героя книги. 

«Беспризорника» выгодно отличает то, что книга была издана за пределами СССР. В Советском Союзе сложился своеобразный литературный канон книг о беспризорниках: достаточно вспомнить «Республику ШКИД» Григория Белых и Л. Пантелеева и «Ташкент — город хлебный» Александра Неверова, однако авторы, которые писали на эту тему, в отличие от Николая Воинова вынуждены были оглядываться на советскую цензуру и в большинстве своем не были непосредственными участниками событий. Тем более едва ли возможно обнаружить в их книгах критику советской системы.

В случае же Николая Воинова все обстоит ровно наоборот. Зачин «Беспризорника» заключается в том, что у рассказчика в шестилетнем возрасте репрессируют отца — главного инженера на заводе, который он сам создал до революции в городе Орджоникидзе (Владикавказ), после чего маленький Коля попадает в детский дом, где все будто вывернуто наизнанку: воспитатели вместо того, чтобы заботиться о детях, постоянно вымещают на них злость, ругают и избивают их. После некоторых сюжетных перипетий Коля в конце концов понимает: единственный способ выжить в подобных условиях — это быть более взрослым, чем сами взрослые, и принимает решение стать вором, получив блатное прозвище «Туз». 

У детей, пополнявших ряды беспризорников, как правило, было два пути: стать либо попрошайкой, то есть примкнуть к низшей касте, представителей которой презирали, поскольку их жизнь больше напоминала растительное существование и не была сопряжена с риском, либо вором — аристократом блатного мира, который постоянно должен подтверждать свой статус, рискуя жизнью во время очередного дела. Кроме того, если попрошайки — скопище разобщенных индивидуумов, то воры — это сообщество, представители которого способны узнать друг друга в самых разных жизненных ситуациях (например, на фронте Второй мировой войны). У этого сообщества жесткие правила, но продиктованы они исключительно суровостью жизненных обстоятельств: 

«Наблюдая за жизнью детдома, я начал понимать, почему новичков сторонились: они были чужаками, пришельцами из другого мира. Чтобы стать „своим“, нужно было „проявить себя“. Я быстро понял, что тот, кто не приносил пользы остальным, был лишним и воспринимался в лучшем случае с безразличием — он не мог рассчитывать ни на чью помощь, а в наших условиях это почти наверняка означало смерть. Те, кто был неуклюжим, слабым, трусливым или жадным; кто цеплялся за свои копейки или куски хлеба; кто боялся опасности — выталкивались из общины как бесполезные».

Практически все воры в «Беспризорнике» разделяют один и тот же комплекс романтических представлений: у них есть счеты с миром и с отдельными его представителями, они четко разграничивают себя и «сволочей», то есть всех остальных людей, чья судьба при советской системе сложилась более благополучно. У воров есть собственные понятия о чести: если в украденном бумажнике оказались документы, их лучше опустить в почтовый ящик, чтобы не создавать людям лишних трудностей. Как настоящие романтики, они различают «свободу» блатного мира, где возможно прямое действие и ценится проявление чувств без условностей и фальши, и пронизанную официозом социальную действительность, которая держится на красивых лозунгах и обещаниях, призванных скрыть насилие и несправедливость. 

Из имущества у беспризорников — только собственное тело. Оно является и единственной материальной ценностью, и полем экспериментов в деле выживания: Коля со временем научится прятать деньги за щеку во время ареста, чтобы проглотить их в случае необходимости, а оказавшись в тюрьме, беспризорники играют в карты на еду, брови и волосы. 

Культура в мире беспризорников изначально представлена как нечто глубоко отчужденное и враждебное. Беспризорники сталкиваются с ее носителями, репрессированными интеллигентами, лишь в тюрьмах, где последние предстают в их глазах в самом нелепом свете, поскольку оказались за решеткой не за реальные кражи и убийства, а за то, что слишком много «языком болтали». Тем не менее, постепенно Коля начинает понимать, что в мире все устроено не настолько просто, как это представляет неписаный воровской кодекс, и в определенный момент решает не отказываться от посещения школы, которую презирают его товарищи. 

Сомнения героя в справедливости нарисованной блатными черно-белой картины мира усиливаются еще больше, когда спустя несколько лет он возвращается в детдом, куда попал после ареста отца, и вместо привычного бардака и озлобленных воспитателей обнаруживает чистые аккуратные комнаты и дельных молодых людей, которые теперь всем управляют. Оказывается, что это бывшие беспризорники, которые однажды решили сойти с воровского пути и сейчас занимаются перевоспитанием других. 

Колю поражает то, что эти люди не орут и не избивают детей за самые незначительные проступки, а относятся к ним с уважением и будто продолжают жить по воровскому кодексу чести, так же, как и воры, избегая условностей и фальши, но при этом отказавшись от маргинальной роли романтического отщепенца и мстителя и выйдя навстречу всему остальному миру с его возможностями и сложностью. 

Новые воспитатели понимают, что все дети разные и их нельзя стричь под одну гребенку, что им нельзя врать и пытаться что-то навязать. Их можно впечатлить только собственным примером, а чтобы раскрыть потенциал каждого ребенка, к нему нужен особый подход: 

«Они старались узнать нас лучше, выявить склонности и способности каждого. Нам поручали задания, которые преподносились как чрезвычайно важные. Например, те, кто умел рисовать, иллюстрировали прочитанные рассказы. Лучшие работы отправляли в детскую газету, где их иногда публиковали. Другие сочиняли стихи и короткие заметки. Некоторые в мастерских учились делать и чинить мебель, а на вырученные деньги покупали игры и музыкальные инструменты. Желающие могли заниматься музыкой — был создан небольшой оркестр».

Поддавшись влиянию новых товарищей, Коля постепенно отдаляется от воровского мира и вступает в комсомол. Теперь он посещает школу и даже открывает в себе тягу к искусству. Тем не менее, он продолжает сталкиваться с репрессивным аппаратом советской системы и фальшью официальной пропаганды, что в определенный момент выталкивает его обратно в среду беспризорников. 

В метаниях героя между миром советских граждан и миром беспризорников и состоит основный конфликт книги. Подробное описание всех тонкостей этого конфликта является несомненным достоинством «Беспризорника» и выгодно отличает его от большинства книг на ту же тему. Николай Воинов не восхваляет советский строй, но и не является его оголтелым критиком. Скорее, он искренне пытается найти себя в сложное время массового государственного террора и небывалых социальных преобразований, избегая при этом фальши и вранья — прежде всего самому себе. Подобная искренность как будто логически вытекает из того самого воровского кодекса чести и ложится в основу авторской манеры повествования. Ее урок такой: если человек, оказавшийся в чрезвычайных жизненных обстоятельствах, продолжит врать самому себя и жить в мире оторванных от реальности иллюзии, это не приведет ни к чему хорошему. Если ложь становится коллективной, это ведет к катастрофе. 

Изображая мир маргинализированных беспризорников, Николай Воинов выходит на общечеловеческий уровень проблем честности, этического выбора и сделок с совестью, остающихся актуальными и по сей день. Кроме того, «Беспризорник» богат описаниями подробностей быта 1930-х, увиденных глазами обитателей социального дна, и предлагает своего рода социологический анализ мира беспризорников — их ролей, функций, представлений и других особенностей.