Вакцина от вируса сталинизма

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Еще до присоединения к движению диссидентов жизнь Роя Медведева была не совсем обычной. Его отца репрессировали, сам он в годы войны оказался в армии, хотя и не попал на фронт, — вполне возможно, как сын «врага народа». Удивительно и его образование: мало кто знает, что Медведев, состоявшийся как выдающийся, но нетипичный советский историк, по профессии был философом, а впоследствии стал кандидатом педагогических наук. Вступил в КПСС вскоре после XX съезда: как и многие другие, он верил, что советская история наконец возвращается к своему нормальному — ленинскому? — пути. Впрочем, тогда же он добился реабилитации отца и впервые, пусть и в очень ограниченном объеме, столкнулся с реалиями Большого террора — и необходимостью поведать о нем.

К диссидентскому движению Медведев присоединился после отставки Хрущева, убедившись в том, что режим по-прежнему ведет страну совсем не в том направлении, которое ему казалось верным. И для диссидентов прежде всего оказался востребован опыт работы Медведева в издательстве: для новых товарищей он редактировал журнал «Политический дневник», альманах «XX век» и некоторые другие издания (часть из них, возможно, анонимно). Впоследствии все это пригодится самому Медведеву в его важнейшей работе, материалы к которой он начал собирать еще в 1956 году.

Медведев пришел в диссидентское движение с левых позиций. Это не мешало ему быть вместе с теми, кто требовал от советской власти соблюдать ее собственную конституцию. Наоборот, он считал, что для реформирования режима необходимы и усилия с левого фланга. И был в этом не одинок.

Сначала он пострадал как историк: в 1969 году его исключили из партии за книгу «К суду истории» (часть его колоссального труда о Сталине). Точкой невозврата стало совместное письмо Роя Медведева, Андрея Сахарова и Валентина Турчина о необходимости демократизации советского строя. В 1971-м Медведева уволили из НИИ производственного обучения Академии педагогических наук. С тех пор он называл себя свободным ученым. По его собственным словам, «меня забыли и вплоть до смерти Брежнева не мешали». В это время Медведев и закончил свою главную книгу «Генезис и последствия сталинизма», о которой в основном и пойдет речь ниже.

Скажу сразу, что книга Роя Медведева о Сталине в ее оригинальном издании сегодня известна очень немногим. Чаще всего, когда речь заходит о его работе, имеется в виду книга «О Сталине и сталинизме» и ее многочисленные переиздания. Знаменитый же трехтомник, изданный в 1971 году в США, во многом остался объектом интереса профессиональных историков. Жаль, потому что именно это издание отражало оригинальные взгляды Медведева на Сталина и его эпоху, когда он работал над своим главным трудом. Впрочем, даже если они впоследствии и менялись, то не слишком сильно, и издание 1991 года — о нем главным образом я и буду говорить — можно считать вполне аутентичной, а главное, сокращенной авторской версией. Больше всего пострадало множество деталей: дело в том, что именно для западного читателя необходимо было не только объяснить истоки сталинизма, но и включить его в гораздо более широкий исторический контекст. Но неизменной осталась непримиримость Медведева к сталинизму и желание показать, что у него была альтернатива. Итак, что же за книгу мы сегодня читаем и почему она так важна?

Сегодня оценить так и не доведенный до конца переворот, который могла бы произвести книга Медведева о Сталине, наверное, почти невозможно. Трудно не увидеть грустную и умную иронию истории в том, что первой масштабной научной биографией Сталина, изданной в Советском Союзе, оказалась знаменитая дилогия Роберта Такера (в русском переводе «Сталин. Путь к власти» и «Сталин. У власти»). А много лет спустя — уже в России — итог ей подвел ультимативный четырехтомник Стивена Коткина. Между ними поместился однотомник, который в полном соответствии с западной традицией можно было бы назвать «стандартной биографией» — «Хозяин» Олега Хлевнюка.

Однако Медведев был первым — еще советским — человеком, который решился написать такую книгу. Его страстная вовлеченность в сталинскую тематику и тот факт, что он не был профессиональным историком, определили важнейшие характеристики его труда. Медведевская биография Сталина написана изнутри советского общества и пронизана чудовищной болью за весь сталинский период русской истории.

Медведев быстро понял, что хоть сколько-нибудь претендующая на объективность биография Сталина не может быть выпущена официально. С точки зрения диссидентства он шел на колоссальный риск. С одной стороны, в Советском Союзе написать и издать научную книгу вне официальных издательских рамок было почти невозможно. (Вспоминается горькая шутка про гуманитарные издательства: в «Науке» нет мысли, а в «Мысли» — науки). То есть непонятно, кто должен был быть адресатом медведевского текста, даже если бы он вышел в свет. С другой стороны, диссиденты по вполне понятным причинам были слишком поглощены происходящим здесь и сейчас, чтобы еще пристально вглядываться в прошлое и погружаться в какие-то околоисторические изыскания. Вопреки — или благодаря — всему этому Медведев все-таки взялся за свой труд.

Бесконечно важно, что Медведев все-таки пытался написать научную биографию и по мере сил и возможностей развеивал существовавшие тогда мифы о Сталине и разоблачал флер вокруг его фигуры. И каким-то странным (так и хочется сказать — специфически русским) образом установка на научность вместе с личной заинтересованностью Медведева стали едва ли не главным достоинством его книги. Причем речь не только о публицистическом пафосе текста: Медведев работал с тем, что сегодня назвали бы открытыми источниками. Понятно, что он не имел доступа к архивам, но колоссального массива опубликованных документов (прежде всего бесконечных стенограмм съездов) оказалось вполне достаточно, чтобы написать первую настоящую биографию Сталина. Это тоже удивительно: оказалось, что до определенной степени советская власть не скрывала механизмов, которые сделали возможными ее преступления. Все лежало на поверхности, и надо было только протянуть руку к имеющимся материалам. Именно это Медведев и сделал.

Медведев не был классическим «антисоветчиком», и в его книге проскальзывает очень важная для позднего Советского Союза интонация: Сталин преступно отклонился от пути, намеченного Лениным. Здесь Медведев приближался к опасной черте, за которой начиналось бы обессмысливание едва ли не всей советской истории. Ведь если признать, что и Ленин был не так уж хорош по сравнению со Сталиным, то можно повторить роковой вопрос Эммануила Казакевича, заданный Борису Пастернаку после очередного разбора «Доктора Живаго»: «А зачем все это было?»

Конечно, Медведеву все еще важно было показать, что Сталин извратил в общем-то верный путь, каким должна была идти советская страна в светлое будущее. Но при таком подходе его ждала другая историографическая ловушка. Выходило, что «роль личности в истории» гораздо более значительна, чем это традиционно считалось. Сама по себе советская система не была гарантией ни от диктатуры, ни от репрессий и террора. Какой-то отдельно взятый Сталин смог нанести ей казавшийся непоправимым ущерб. С учетом всех этих вводных почти удивительно, что Медведеву все-таки удалось написать свою книгу — так много противоречивых интересов он должен был примирить ради своего адресата — среднего советского интеллигента.

Не случайно даже Константин Симонов так и не закончил «Глазами человека моего поколения», книгу, в которой он предполагал — может быть, немного самонадеянно — разобраться и со своим личным отношением к вождю, и с его ролью в советской истории.

Вне всякого сомнения, «Сталин» Медведева предназначался для читателей-современников. Отсюда в том числе и ее полемический накал, но гораздо важнее, что Медведев предвидел: споры вокруг Сталина не утихнут еще десятки лет. И сегодня мы знаем, что он, к сожалению, был прав. Возможно, Медведев и не рассчитывал, что его книгу о Сталине будут читать десятки лет спустя — правда, уже как литературный факт своего времени. Но ему надо было убедить современников в своей правоте. Постараться изобрести вакцину от вируса сталинизма. И до некоторой степени ему это удалось.

Кто-то из диссидентов горько шутил, что от революционеров их отличает то, что они не знают, чем займутся, если победят, — и, пережив советский строй, они переживут и свое время. Эта характеристика как нельзя лучше подходит и к Рою Медведеву. Перестройку он встретил уже немолодым человеком и в 2000-е вновь попробовал найти себя в том, что в советское время называлось историко-биографическим жанром.

Нельзя не сказать еще об одной особенности его книги о Сталине. При всей своей страстности она приглашала к размышлениям куда в большей мере, чем разные строго академические издания о вожде. Медведев играл на поле и по правилам советской власти. Книга, которую он написал, проходила по уже упомянутому и столь любимому в Советском Союзе историко-биографическому жанру и, в общем, могла бы быть издана даже в серии «ЖЗЛ». Но, конечно, уже после 1991 года.

Медведев одним из первых показал, что Сталин как ключевой фактор советской истории далеко не был предопределен. Что он не был исторической необходимостью. И что альтернатива ему существовала. Понятно, что с высоты дня сегодняшнего предложенная Медведевым схема кажется упрощенной: Сталин как чудовищная патерналистская фигура, насилующая свой собственный народ, который по каким-то таинственным причинам не сопротивляется этому. Здесь вновь следует вспомнить о контексте: Медведеву надо было спасти хоть какую-то часть советского наследия и, главное, уйти от чрезмерного превознесения личности Сталина.

Еще одна важная часть биографического труда Медведева — собственно работа над текстом. Полное, научно комментированное издание его книги, безусловно, помогло бы лучше понять не только интенции автора, но и дух той эпохи. После 2000 года книга переиздавалась редко. Несколько раз Медведеву предлагали внести в нее исправления, причем не только косметические — речь шла об изменении многих оценок. Медведев упорно отказывался.

В итоге Медведев со своей задачей справился. Конечно, многие изложенные им факты сегодня уточнены и даже пересмотрены, но совсем уж принципиальная историческая критика миновала его труд стороной. Правда, верно и обратное: сейчас востребованы совсем другие книги о Сталине.

В книге Медведева есть еще одно трудно уловимое измерение. Какую-то (большую или меньшую — пусть читатель решит сам) часть текста он писал буквально со слов очевидцев, шутка ли, самого XX съезда! Наверно, не надо пояснять, что он не проверял эти свидетельства. Да и вряд ли мог это сделать. Однако все вместе они создают крайне убедительный и, мне почему-то кажется, даже немного пугающий фон — к примеру, в главах о Большом терроре. Перечитайте эти страницы, они этого достойны.