Подкормить народец и сжечь

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Николя Тран. Плебс. Народная история Рима. М.: Новое литературное обозрение, 2026. Перевод с французского Ольги Панайотти. Фрагмент. Содержание

1. Современный человек не смог бы найти дорогу в Риме. В отличие от многих других италийских городов, позаимствовавших у греческих полисов идею перпендикулярно пересекающихся улиц, столица застраивалась хаотично: «На „Мраморном плане“ [Септимия Севера, 203–211 гг. н. э.] вокруг относительно широкой главной улицы clivus Suburanus можно увидеть лабиринт переулков, дворов зданий различной формы и размеров». 

При этом большинство улиц не имели названий, а дома — номеров. Ориентироваться приходилось по монументам — не самая удобная система навигации для мегаполиса, в котором общая длина чрезвычайно узких и запутанных улиц составляла порядка 90 километров.    

2. Многоквартирные дома для плебеев достигали семи этажей. И могли бы быть еще выше, если бы не запрет императора Августа, опасавшегося обрушений. Такие дома пользовались дурной славой. Аристократия зарабатывала быстрые деньги на массовой застройке низкого качества — из дерева и глины. Пожара в одной квартире было достаточно, чтобы обитатели целого квартала стали погорельцами. После этого знать за бесценок выкупала землю и снова застраивала ее, как сейчас выразились бы, человейниками.

Для жизни такие квартиры были не особо пригодны. В них, как правило, не было водопровода и кухни, поэтому плебеи в них только спали, основную часть времени проводя на улице. Заселялись дома по строгой иерархии: первый этаж занимал арендатор со своей семьей, далее обосновывались относительно зажиточные люди, беднякам доставались квартиры под крышей. Те же, у кого не хватало средств даже на верхние этажи, селились прямо на черепице. Популярностью у бездомных пользовались и многочисленные склепы, заменявшие привычные нам кладбища. 

3. Римские власти и горожане плотно занимались утилизацией бытовых отходов. В частности, экскременты использовались в качестве удобрения не только в окрестностях столицы, но и в ее пределах. Неотъемлемой частью городского ландшафта были специальные сосуды, в которые могли справлять нужду прохожие. Их выставляли суконщики, которые использовали мочу для добычи аммиака, необходимого для обработки тканей. С упоминания этого элемента общественного пространства начинается эпиграмма Марциала, адресованная некой Таиде:

Так от Таиды несет, как не пахнет валяльщика-скряги
Старый горшок, что сей­час был на доро­ге раз­бит,
Иль после случ­ки недав­ней козел, или льви­ная глот­ка,
Или же кожа и шерсть дра­ных за Тиб­ром собак,
Или цыпленок в яйце, недосиженном курицей, сгнив­ший,
Или амфора, куда вли­ли протух­ший рас­сол.
Чтоб эту вонь заглу­шить каким-нибудь запа­хом ост­рым,
Всякий раз как она в баню, раздев­шись, вой­дет,
Едкою мазью себя или уксус­ным мелом обма­жет,
Или по несколь­ку раз гущей из жир­ных бобов.
Но несмот­ря ни на что, на все тыся­чи раз­ных уло­вок,
Все ж от Таиды все­гда той же Таидой несет.*

4. Хлеб раздавали далеко не всем подряд. В фильмах жанра пеплум нередко можно увидеть следующую сцену: римский солдат извлекает из мешка огромные караваи, кидает их в толпу озверевших бедняков, пока его сослуживцы урезонивают особо настырных плетями. Естественно, этот образ — исключительно плод воображения сценаристов и режиссеров, а в действительности хлебные раздачи (фрументации) были организованы совсем иначе. 

В 123 г. до н. э. трибун Гай Семпроний Гракх организовал продажу зерна, полученного от провинций в качестве натурального налога, по заниженным ценам. Предложение было ограниченным: не больше 35 килограммов в месяц в одни руки. По оценкам историков, этого количества было достаточно, чтобы прокормить полтора человека, но, конечно, не целую семью. Получать дешевое зерно имели право свободные по рождению взрослые мужчины, которых на тот момент в городе насчитывалось около 80–90 тысяч. 

Ближе к середине I в. до н. э. число римлян, имевших эту привилегию по жребию, составляло от 160 до 200 тысяч. В 58 г. до н. э. трибун Публий Клодий Пульхр провел весьма специфическую социальную реформу, призванную расширить систему фрументаций. Он приказал сжечь храм, в котором хранились списки получателей помощи. Образовавшейся лазейкой воспользовались многие из тех, кто не подпадал под установленные законом критерии. В результате хлеб стали получать 320 тысяч человек, включая иногородцев. Юлий Цезарь пытался навести порядок и подготовил проект сокращения хлебного бремени на бюджет вдвое, но его реализации помешало убийство диктатора. 

5. «Бесплатный» хлеб был нужен совсем не для того, чтобы прокормить голодных. Фрументации не имели ничего общего с благотворительной раздачей еды, как это может показаться из нашего времени. Поскольку розданного хлеба, как мы уже выяснили, не хватало на пропитание, они были скорее приятным бонусом. 

Получить его можно было без жеребьевки за службу, полезную всему городу: например, в качестве стража или музыканта на публичных мероприятиях. Сам факт того, что человек относился к фрументационному плебсу, считался почетным и достойным упоминания в эпитафиях. Так формировался крепкий средний класс, лояльный государству. Но была у хлебных раздач и еще одна цель: 

«Фрументация создавала покупательную способность, улучшавшую условия жизни и позволявшую плебеям жить достойно, в соответствии с критериями среднего класса. Кроме того, этот доход давал возможность спокойно принимать участие в народных собраниях или играх, тогда как те, кто вынужден был трудиться ради пропитания, теряли деньги, если им приходилось пропускать работу. Таким образом, раздаваемый хлеб мог косвенным образом компенсировать участие в общественной жизни, ведь римские граждане, посещавшие собрания и заседавшие в судах, не получали за это платы, сопоставимой с той, что существовала в демократических Афинах (мистофория). Даже если принять во внимание символику „бесплатного хлеба“, Рим не представляется городом бездельников, получающих помощь и не участвующих в политической жизни».

6. Плебеи вообще были лояльны к правителям и даже сами создавали культы личности. Вот что пишет, например, Марк Корнелий Фронтон императору Марку Аврелию: «Ты знаешь, что во всех лавках менял, харчевнях, на лотках, на рынках, в вестибюлях, в окнах — везде и всюду — выставлены твои изображения; большинство из них, правда, плохо написаны, а многие вылеплены ремесленником, которому покровительствует Минерва, грубо, даже презренно». Он признается, что безыскусность этих портретов все же не мешает ему всякий раз посылать им воздушный поцелуй. 

Историки подобное во всех смыслах плебейство (ну или мещанство) объясняют не только искренним восхищением перед государями, но и стремлением копировать увиденное в общественных местах, открытых для плебеев. 

7. На улицах Вечного города валялись трупы. Смертность в городе на протяжении его древней истории была стабильно высокой — до 4 процентов в год. Основную массу преждевременно умерших составляли бедняки, страдавшие от голода и болезней. Близкие, если таковые имелись, не имели возможности их похоронить, зачастую просто относя их с глаз долой или закапывая в неглубоких братских могилах. Так, до нас дошла характерная надпись на столбе у Эсквилинских ворот, запрещавшая сбрасывать на этой территории мусор и трупы: «Уноси свое дерьмо подальше, если не хочешь, чтобы с тобой случилась беда!»  

Такая ситуация не могла не вызывать тревогу у городских властей, прежде всего из-за постоянной угрозы эпидемий. Умерших бедняков собирали и складывали в общую могилу. Для римлянина того времени это была печальная участь: считалось, что память о покойном важна для его благополучного посмертного существования. Люди, настрадавшиеся при жизни, были обречены на продолжение мук и после смерти. 

8. В Риме практиковалось добровольное рабство. К нему прибегали наиболее нуждающиеся, рассчитывающие получить часть денег от сделки и отдать их семье. Но бывали случаи и более любопытные. Свободные образованные люди могли продать себя, рассчитывая легко получить комфортное место в богатом доме — например, в качестве казначея. Хозяин тоже извлекал явную выгоду: он не только обзаводился квалифицированным работником за небольшие средства, но и получал гарантию, что тот его не обманет. Дело в том, что для тяжб с недобросовестным управляющим приходилось обращаться в суд и доказывать его вину. Невольничий же статус освобождал от бюрократии и позволял хозяину хоть убить пойманного на прикарманивании денег.   

Практика получила распространение и в христианской общине, подвергавшейся гонениям: «В письме к христианам Коринфа, написанном между 95 и 98 годами, римский епископ Климент упоминает христиан, которые во множестве „продавали себя в рабство, чтобы на вырученные деньги накормить других“. Называть их „рабами по доброй воле“ не совсем точно, но следует понимать, насколько трагична была судьба этих свободных людей».

9. Конфликт между правами рабочих и оптимизацией производства существовал еще во времена Веспасиана. Один механик предложил императору сэкономить на доставке колонн на Капитолий. Веспасиан поблагодарил передового инженера за привлекательное предложение, однако отказался от его услуг, сославшись на то, что низшие плебеи упустят возможность немного заработать. «Уж позволь мне подкормить мой народец»*, — сказал император. 

Так по крайней мере пишет Светоний, любивший преувеличить добродетели одних цезарей и злодеяния других. 

10. У плебеев были профсоюзы. Одной из самых мощных подобных структур была ассоциация тибицинов — музыкантов, игравших на тибии. Они были незаменимыми членами общества, поскольку участвовали в том числе в жертвоприношениях: их инструменты заглушали посторонние голоса, когда жрец общался с божествами. Желанными гостями они были и на погребальных церемониях знатных граждан.  

Сохранился ряд свидетельств о том, что в 318 г. до н. э. тибицины провели забастовку в ответ на пересмотр их привилегий. Тит Ливий пишет, что музыкантам запретили проводить банкеты в храме Юпитера Капитолийского. Другие авторы в качестве причины забастовки указывают постановление, согласно которой в одной траурной церемонии могло участвовать не более десяти тибицинов. 

Как бы то ни было, участники ассоциации организованно покинули Рим и обосновались в Тибуре. Легенда гласит, что вернуть их удалось только силой и хитростью, но своего забастовщики добились:

«Один из пособников римлян подпоил музыкантов, и мертвецки пьяных их погрузили в повозки. По возвращении тибицинов в столицу их привилегии были восстановлены. Они даже получили новую привилегию, право праздновать Малые Квинкватрии — прославление Минервы, мифической изобретательницы тибии. По сути, эта история имела целью объяснить происхождение одного странного карнавального обычая. Каждый год 13 июня тибицины устраивали шумное шествие — шли по городу в масках и женских платьях. В течение трех дней на улицах столицы звучала музыка».