Инструкция по сохранению души

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

— Елена Владимировна, вы занимаетесь изучением творческого наследия Евгения Шварца более десяти лет (подготовленная вами книга его стихотворений, открывшая читателям Шварца как лирического поэта, вышла в 2016 году), а как вы пришли к этому автору и почему его произведения стали основным направлением ваших научных исследований?

— Творчество Евгения Львовича Шварца заинтересовало меня, поскольку я исследовала авангард XX века, поэзию обэриутов, с которыми Шварц был дружен и в соавторстве с Хармсом, в частности, написал несколько стихотворений. Оказалось, что Евгений Львович, известный больше как драматург и писатель, начал свой творческий путь именно с поэзии и не переставал писать стихи всю свою жизнь. Собирая по архивам и разным источникам его поэтические опыты, я вышла на огромный корпус текстов (уже не только лирических), знакомство с которыми открыло для меня нового Шварца. И этими открытиями мне захотелось поделиться. 

— В настоящий момент в издательском доме «Петрополис» вы возглавляете работу по подготовке десятитомного полного собрания сочинений Шварца. Как вообще родилась идея этого собрания сочинений и почему подобное издание не было осуществлено ранее?

— Вы правы, полное собрание сочинений Евгения Шварца издается в «Петрополисе» с 2024 года. Наша редколлегия готовилась к этому проекту долгие годы: мы хотели представить читателям Шварца — поэта, драматурга, писателя, публициста, показать знакомого автора с неизвестных сторон, наконец, попробовать открыть его творчество заново. Это происходит во многом благодаря работе с архивными данными, ведь очень многое еще не опубликовано. В этом, кстати, заключается и уникальность нашего многотомного издания — мы намерены опубликовать весь корпус его произведений. 

— Расскажите, пожалуйста, как будет организовано это собрание сочинений: что в него войдет?

— Изначально было запланировано издание в десяти томах. Структура собрания сочинений очень логична и ясна: первые четыре тома — это художественные тексты, внутри книг распределенные по жанрам, а сами тома разделены по хронологическому принципу: 1910-е — начало 1930-х годов, 1930-е годы, 1940-е и 1950-е годы. 

В пятый том вошла публицистика Шварца: кино- и театральные рецензии, фельетоны, написанные в форме раешника, творческие замыслы, статьи о театре и детской драматургии, стенограммы выступлений на радио в блокадном Ленинграде и на художественных советах театров и многое другое. 

С шестого тома начинается публикация дневников — огромного наследия, сохранившегося в 37 так называемых амбарных тетрадях. И впервые его дневниковые записи будут представлены читателю полностью, до нашего многотомника они печатались фрагментарно и бессистемно. 

Следующие тома отведены для сценариев и эпистолярного наследия. Таким образом, мы представим полный корпус текстов Евгения Шварца. 

— А что уже удалось сделать?

— Работа над собранием сочинений идет интенсивно, в год мы издаем по 2–3 книги. У нас хорошая редколлегия, сильные специалисты, в сотрудничестве с которыми удается очень многое сделать. Мы активно сотрудничаем с архивами (РГАЛИ в Москве, ЦГАЛИ и ЦГАИПД в Санкт-Петербурге, личный архив наследницы Шварца — внучки Марии Олеговны Крыжановской), обращаемся в фонды музеев (например, в Литературный музей «XX век» в Санкт-Петербурге) и театров (Театр комедии им. Н. П. Акимова помогает при подборе афиш к спектаклям).

Опубликовано уже шесть томов: весь корпус художественных произведений — стихотворения, рассказы, пьесы для театров (детского, кукольного и драматического), сатирические обозрения, сценки — и публицистика (о которой мы говорили ранее). Совсем недавно появился шестой том — дневники Евгения Шварца 1940-х годов. Это уникальное издание, поскольку дневниковые записи этого периода полностью никогда не издавались. 

— Приходилось ли вам и вашим коллегам в ходе работы над собранием сочинений сталкиваться с какими-либо сложностями?

— Самая неожиданная сложность — увеличение заявленного количества томов. Работая с текстами, составляя комментарии, а особенно — оформляя тома с дневниками драматурга, мы постепенно поняли, что десятью томами не ограничимся, будут дополнительные. Прежде всего это связано с объемом дневниковых записей: поскольку ранее они никогда не публиковались полностью, рассчитать на начальном этапе, сколько томов потребуется на эти дневники, было сложно. 

— Будут ли включены в состав собрания сочинений какие-то новые, ранее не издававшиеся произведения?

— Конечно, при работе с архивными документами было выявлено много ранее неизвестных текстов. Так, например, в личном архиве Шварца в РГАЛИ (Москва) находятся варианты и черновые редакции ключевых произведений, таких как «Тень», «Дракон» или «Обыкновенное чудо». Мы публикуем подобные варианты в особом разделе «Приложения», он есть в каждом из томов. В этот же раздел мы включаем и никогда не публиковавшиеся произведения Евгения Львовича. Так, в первом томе был напечатан рассказ «Нежность», который Шварц написал по гимназическим воспоминаниям, а в четвертом — рассказ «Дом», построенный в форме диалога рассказчика со старым домом, пережившим войну. И благодаря таким находкам мы действительно открываем нового Шварца.

— Случались ли в последнее время какие-то интересные архивные находки или научные открытия, связанные с творчеством драматурга? Что из этого стало для вас самым неожиданным?

— Да, такие открытия происходят постоянно. Разумеется, называя наше многотомное собрание сочинений полным, мы тем самым подчеркиваем его уникальность и обещаем, что будет опубликовано все художественное и эпистолярное наследие Шварца. Но при этом мы не застрахованы от таких находок, ведь тексты Евгения Львовича могут обнаружиться в совершенно неожиданных архивных документах. Например, в прошлом году к нам обратилась Мария Александровна Графова (кандидат искусствоведения, историк, преподаватель НИУ ВШЭ в Москве), которая в рамках своей исследовательской работы обнаружила в архиве Главреперткома неизвестную пьесу Шварца «Шура Климова», написанную в 1930-е годы. Мы эту пьесу подготовили к печати, прокомментировали и опубликовали: она была помещена в разделе «Приложения» одного из томов как ранее не публиковавшаяся.

Неожиданными и приятными находками я считаю не только художественные тексты, но и личные документы, которые помогают заполнить пробелы в биографии автора, восстановить творческую, сценическую или кинематографическую историю того или иного текста, исправить фактологическую ошибку. Например, в ряде изданий, к сожалению, неправильно указана девичья фамилия второй супруги Шварца — Екатерины Ивановны. Пишут «Обух», хотя по документам она — Обухова. Конечно, для такой серьезной корректировки нужен был подтверждающий документ — и он был найден. Будем надеяться, что после его публикации ошибка повторяться больше не будет. 

— Елена Владимировна, вы сказали, что с шестого тома собрания сочинений начинается публикация дневников Шварца, за которые он принимался не раз в своей жизни и вел на протяжении нескольких десятилетий. По словам самого драматурга, ведя дневники, он ставил перед собой следующие задачи: учиться языку прозы и пытаться «поймать миг за хвост». Что можно найти в этих дневниках и в чем заключается их особенность? Изменились ли в них интонация и фокус внимания спустя годы?

— Прежде всего отметим, что дневники Шварц начал вести в 1926 году. Однако в декабре 1941 года, при эвакуации в Киров, он был вынужден сжечь их из-за ограничений по весу. К дневниковым записям Евгений Львович вновь вернулся уже в Кирове: это произошло 9 апреля 1942 года (дата первой дневниковой записи после перерыва). Дневники 1940-х годов полностью опубликованы и прокомментированы в шестом томе нашего собрания сочинений: в него вошли записи с 1942 по 1949 год. В этот период Шварц вел записи нерегулярно, поэтому все они уместились в одну книгу. Семья часто переезжала: так, по приглашению Николая Акимова они из Кирова уехали в Сталинабад, куда был эвакуирован Театр комедии. Привыкание к новому климату, месту жительства и обстановке мешало вести ежедневные записи — в дневнике встречаются даже полугодовые перерывы. 

Кроме того, поначалу Шварц вел дневник от руки, но опять же часто это делать было сложно: драматург страдал тремором рук, ему было тяжело долго удерживать чернильную ручку, почерк получался неровным и трудночитаемым (порой его не мог разобрать даже сам автор). Потом Евгений Львович научился печатать на машинке, и это во многом облегчило работу: он мог перепечатывать, а не переписывать свои произведения, мог регулярно вести дневник… Именно с конца 1949 года он установил себе за правило писать ежедневно, «упражняясь в прозе» (по его собственному выражению), оттачивая свой стиль и умение точно подбирать слова и выражения. 

И со временем записи стали содержательнее и эмоционально насыщеннее. Его дневник представляет собой многожанровый текст: это и воспоминания о детстве и юношестве (такие фрагменты легли в основу рассказа «Детство»), о начале творческого пути и работе в Госиздате (так сложился рассказ «Печатный двор»), это и подробно описанное железнодорожное путешествие из Комарова в Ленинград на Финляндский вокзал (рассказ «Пятая зона — Ленинград» стал одним из первых в жанре травелога). Наконец, внутри дневника сформировалась «Телефонная книжка», совершенно уникальное по своей жанровой природе произведение: писатель взял за основу свою записную книжку с телефонами и, придерживаясь алфавитного принципа, создал альбом со словесными портретами современников.

— Мало кто знает, что Евгений Шварц начинал как поэт. Сын Корнея Чуковского Николай даже называл стихотворения Шварца зерном, из которого прозаик вырос. Согласны ли вы, что говорить о нем как о драматурге или как о публицисте невозможно, не упоминая его поэзию? Расскажите, пожалуйста, о его поэтическом наследии.

— Свое первое стихотворение Шварц написал в 1909 году, когда семья отдыхала в Туапсе и юный Женя купался в Черном море. Оно не было записано ни в каких альбомах или тетрадях, но сам Евгений Львович вспомнил о нем в 1952 году и записал его в дневник — так мы о нем и узнали. И это, как нам кажется, важный факт для понимания значимости поэзии в жизни и творчестве Шварца: спустя столько лет он помнил свое первое стихотворение.

Стихотворение звучало так: 

Сижу я у моря. Волна за волной,
Со стоном ударив о берег крутой,
Назад отступает и снова спешит
И будто какую-то сказку твердит.
И чудится мне, говорит не волна —
Морская царица поднялась со дна.
Зовет меня, манит, так чудно поет,
С собой увлекает на зеркало вод.

Свой художественный путь Шварц и в самом деле начал как поэт, опубликовав в 1924 году написанную раешником сказку «Рассказ старой балалайки». Эта форма народного стиха была хорошо знакома Евгению Львовичу, ведь раешником он в начале 1920-х годов для газеты «Всероссийская кочегарка» написал более ста фельетонов. Раешник помог ему почувствовать ритм произведения, выстроить композицию, найти верное слово, оформить рифму. Позже Шварц написал множество стихотворений для детей («Рынок», «Ведро», «Лагерь» и пр.), публиковался в Детгизе и «Радуге», сотрудничал с детскими журналами «Воробей», «Ёж», «Чиж» и вошел в литературу прежде всего как детский поэт. 

И поэзия действительно стала почвой, на которой сформировался Шварц-поэт, впоследствии ставший драматургом и прозаиком, но он не перестал быть поэтом. Стихи он, конечно, писал, но уже не так часто. Со временем они приобрели философский, элегический тон, стали интереснее с жанровой и образной точки зрения. Шварц стал обращаться к классическим поэтическим формам, продолжая, например, одическую традицию в стихотворении «Я прожил жизнь свою неправо…», сопровождаемую эпиграфом «Exegi monumentum», в свою очередь отсылающим к оде Горация и ее различным переводам.

Кроме того, в шварцевских пьесах и киносценариях много стихотворных вставок: например, песенка котелка с колокольчиками из сказки «Голый король» или песенки Золушки и Принца из киносценария «Золушка» и песня первоклассницы Маруси Орловой.

— Евгения Шварца знают как писателя, драматурга, киносценариста и публициста, однако немногие знакомы с его сатирическими фельетонами. Чем, на ваш взгляд, они выделяются на фоне остального творчества автора? В чем заключается своеобразие их проблематики и поэтики?

— В 1923 году Евгений Шварц начинает писать для ежедневной газеты «Всероссийская кочегарка» сатирические обозрения и выбирает для них форму раешника. Всего за три года сотрудничества с бахмутской газетой Шварц написал более ста фельетонов, тематика которых разнообразна — от острополитических до бытовых. Сатирически изображалось и отрицательно оценивалось, например, состояние культуры: Шварц, выступая в текстах под псевдонимами Щур, Дядя Леший, Блоха, Чертяка и др., показал себя знатоком разных видов искусства, печалился, что снимают мало хорошего кино, что в библиотеках не выдают книг и рабочие лишены возможности культурного обогащения.

Фельетоны Евгения Львовича — это не только сатирические заметки, но и богатый источник сведений о Советском Союзе 1923–1925 годов: здесь встречается много топонимов (названия некоторых мест изменились, а другие вышли из употребления), отсылок и аналогий с историческими и культурными событиями и деятелями. Кроме того, это яркий словарь народных слов и выражений, дающих насыщенное представление о языковой культуре 1920-х годов.

— В 1930-е годы публицистика Шварца изменилась, стала более глубокой и серьезной: Евгений Львович начал писать статьи и заметки о драматургии и театре. Не могли бы вы рассказать нашим читателям об этом подробнее?

— На самом деле Евгений Шварц на протяжении всей своей жизни обращался к публицистике, она развивалась в его творчестве параллельно с художественными поисками и интенсивной работой над пьесами, рассказами, стихотворениями. Работал Шварц в разных публицистических жанрах: фельетоны, статьи, заметки, театральные и кинорецензии, отзывы, радиохроники, выступления на художественных советах и заседаниях — все тексты, органично существовавшие в письменной и устной формах.

С годами интонация публицистических текстов менялась: если в 1920-е годы шварцевское слово было хлестким, шутливо-сатирическим, то в 1930-е годы оно приобрело более серьезный характер: Шварц — уже известный драматург — начинает писать статьи о драматургии, театре, культуре. Он ответственно относился к выбору репертуара теми театрами, с которыми сам сотрудничал и где общался со зрителем. Он точно подмечал потребности зрителей разных возрастов в хорошей литературе и хороших пьесах, хотел понимать, что интересно подрастающему поколению.

Заметки и статьи — это также возможность рассказать о своих творческих планах, об уже написанных произведениях и их художественной природе. Так публицистика 1930-х годов стала еще одним — кроме собственно драматургии — способом разговора со зрителем: здесь Шварц был открыт, предельно точен и честен, и слово обладало такой же силой, какую оно имело в его художественном мире.

— Как вы считаете, помогает ли знакомство с публицистическим наследием Шварца глубже понять истоки его творческого метода как драматурга и писателя?

— Как уже отмечалось, публицистические статьи о драматургии создавались одновременно с самими пьесами: Евгений Львович будто вел параллельный диалог с собой и одновременно со зрителем. Особое внимание среди таких текстов стоит обратить на выступления Шварца на заседаниях художественно-педагогических советов ленинградских театров, в частности ТЮЗа, БДТ и Театра комедии. Эти выступления стали для драматурга возможностью заявить о своей творческой позиции, которая четко вписывалась в историко-литературный контекст. Кроме того, здесь он проявил человеческие качества, напомнив окружающим об их собственной человечности. Достаточно привести в пример выступления Шварца в защиту пьес Юрия Германа «Сын народа» (готовящейся к постановке в Театре комедии в 1938 году) и Ольги Берггольц и Георгия Макогоненко «У нас на земле». Евгений Львович до последнего отстаивал право этих пьес на постановку — и премьеры состоялись.

— При всем многообразии творчества массовую известность Евгений Шварц приобрел все же благодаря культовым советским киноэкранизациям, превратившим его пьесы в бесконечный цитатник и источник народных афоризмов. Как вы считаете, не упрощает ли массовая культура его наследие? Справедливо ли, что литературный корпус текстов Шварца-прозаика, Шварца-публициста и даже Шварца-мемуариста до сих пор остается в тени его экранных сказок?

— Конечно, приятно, что Шварц узнаваем по текстам и цитатам, но, увы, этим обычно исчерпывается представление о том, кто он такой, где жил, что любил, что написал помимо «Дракона», «Обыкновенного чуда» и «Сказки о потерянном времени». Сформировался корпус текстов, благодаря которым Шварц стал классиком драматической сказки, но его художественное наследие намного разнообразнее и богаче. Мы хотим, чтобы читатели и зрители расширили свое представление о нем, и надеемся, что наше полное собрание сочинений поможет в этом.

— Елена Владимировна, мы знаем, что в настоящий момент вы не только занимаетесь подготовкой полного собрания сочинений, но и готовите к публикации собственную книгу о творчестве Евгения Львовича «Евгений Шварц. Уж лучше сказки писать». Не могли бы вы поделиться, что это будет за издание и чем оно будет интересно?

— В основу этой книги легли результаты моего многолетнего исследования творчества Шварца и работы с архивами и документами. Стремление объединить свои размышления о природе его художественного мира и привело к идее создания творческой биографии. Исходя из убеждения, что в основе всего его творческого наследия лежит поэзия, а лирическое начало неизменно присутствует в его произведениях, я пытаюсь проследить, с одной стороны, жанровую и образную эволюцию текстов, с другой — выявить постоянные, сквозные темы и мотивы, значение которых со временем лишь расширяется и углубляется. 

Жанр творческой биографии не претендует на исчерпывающую полноту личной истории. Для меня было важно проследить за тем, как личное влияет на творческое — поэтому о творчестве Евгения Шварца будет информации, конечно, больше. Книга имеет логичную структуру, выстроенную по хронологическому принципу, она разбита на главы, обозначающие тот или иной период жизни и творчества либо историю создания и появления на сцене определенного произведения. 

Издание будет сопровождаться богатым иллюстративным материалом: это фотографии Евгения Шварца и членов его семьи, героев книги, которым посвящены отдельные главы (например, поэта Николая Макаровича Олейникова, писателя Юрия Павловича Германа и режиссера Николая Павловича Акимова), обложки первых книг и основных изданий, афиши и программки к спектаклям, а также важные архивные документы.

В художественном мире Евгения Львовича Шварца семейная тема — с ее акцентами на взаимопонимании, доверии и уважении между близкими — занимает одно из значимых мест. Именно поэтому рассказу о его «закатных» пьесах — «Обыкновенное чудо» и «Повесть о молодых супругах» — будет уделено особое внимание.

— Как вы думаете, актуален ли Шварц сегодня? Какие уроки мы можем вынести из его произведений?

— Мне кажется, произведения Шварца не утрачивают актуальности. И связано это прежде всего с темами, которые Евгений Львович поднимает в своих произведениях. Он брал за основу классический сказочный сюжет, наполнял его советскими бытовыми реалиями и деталями, насыщал речь героев яркими фразами. Редко он указывал точное место и время действия, поэтому события могли произойти — как в сказке — когда и где угодно. Стирались границы сказочной условности, персонажи были узнаваемыми по характеру и типажу. 

Но самое важное — это призыв автора сохранить свою душу легкой и чистой, несмотря на те внешние и внутренние трудности, с которыми каждый день сталкивается человек. И здесь очень показательны два стихотворения Шварца, первое из которых, написанное в 1914 году, начинает разговор о душе, а второе, 1945 года, подводит определенные человеческие и художественные итоги. Эти тексты будто состоят в диалоге: 

Лениво дрыхнет 
Лебедь спящий — 
Моя великая душа. 

И:

Недаром послана на землю 
Ты, легкая душа моя. 

Сам Шварц прошел через множество жизненных испытаний (революции, войны, блокаду, эвакуацию, смерть родных и близких, творческие неудачи и запреты постановок пьес), но сумел сохранить человечность и не зачерстветь душой, как это произошло с жителями города в сказке «Дракон».