Главная героиня романа «Незначительная деталь» палестинской писательницы Адании Шибли символически отправляется в прошлое, чтобы в итоге обрести свое настоящее и понять, насколько оно ужасно. Константин Митрошенков — о том, как этот роман с полудетективным сюжетом оборачивается полноценным высказыванием о глобальной несправедливости, сложном устройстве исторической памяти и напрасном смирении с тяготами судьбы.

Адания Шибли. Незначительная деталь. М.: No Kidding Press, 2021. Перевод с английского Александры Голиковой

Для начала немного предыстории. Арабо-израильская война началась в 1947 году после того, как британские войска были выведены из Палестины. Согласно решению ООН, на территории Палестины предполагалось создать два отдельных государства: еврейское и арабское. Представители Лиги арабских государств отказались признавать раздел, однако израильские войска разбили противника и захватили около половины территорий, выделенных под арабское государство. Более семисот тысяч мирных жителей были вынуждены покинуть свои дома. В арабских источниках это событие получило название Накба, «катастрофа».

Действие первой части книги начинается в августе 1949-го, вскоре после окончания Арабо-израильской войны. Патрулируя захваченные израильские территории, группа солдат берет в плен палестинскую девушку. Ее насилуют, а затем убивают и хоронят в пустыне, чтобы замести следы. Протагонистом первой части выступает израильский офицер, соучастник преступления. События второй части мы наблюдаем глазами молодой женщины из палестинского города Рамалла, которая узнает об этом случае из газетной статьи. Ее внимание привлекает не само преступление, ведь «в месте, отягощенном постоянной оккупацией и резней, подобное, даже изнасилование, происходит каждый день», а тот факт, что оно было совершено 13 августа — ровно за двадцать пять лет до того, как женщина появилась на свет.

Адания Шибли родилась и выросла в Палестине. Надо ли говорить, что события, о которых рассказывается в «Незначительной детали», имеют для нее особое значение. В одном из интервью, отвечая на вопрос о влиянии личного опыта на ее книги, Шибли сказала: «Когда люди находятся в месте, жизнь в котором похожа на наказание за преступление, которое они не совершали, то уже в раннем возрасте перед ними встают трудные вопросы... [о] справедливости или ее отсутствии».

Книга Шибли лишена мистического подтекста, но прошлое и настоящее здесь находятся в двусмысленных отношениях. «Если вырвать траву с корнем, некоторые подумают, будто с ней покончено навсегда, но четверть века спустя на ее месте вырастет трава той же породы», — размышляет героиня второй части. И действительно, ее преследуют звуки, запахи и предметы из предыдущей части, образующие своего рода орнамент книги. Все вокруг словно подталкивает женщину разобраться в случившемся.

Как некоторые искусствоведы определяют поддельную картину по небрежно выполненным второстепенным деталям, так и рассказчица убеждена, что «человек может запомнить факт или событие, не обусловленное его опытом, замечая разнообразные маленькие подробности, которые остальным кажутся незначительными». Ухватившись за странное совпадение дат, она надеется найти ответ на вопрос, что же испытала та палестинская девушка.

Женщина отправляется в музей Армии обороны Израиля и архив поселения Нирим, где произошли изнасилование и убийство. Все бесполезно. В экспозиции музея, рассказывающем о героизме израильских солдат, нет места для военных преступлений. Всю информацию, которую рассказчице удается получить в архиве, можно было узнать на официальном сайте поселения, не покидая дом. К тому же выясняется, что после войны Нирим перенесли, а значит, преступление было совершено в другом месте.

***

Одна из основных тем книги — это история и ее роль в современном обществе. Тем не менее пространство в «Незначительной детали» имеет гораздо более важное значение, чем время.

Рамалла располагается на территории Западного берега реки Иордан, которая входит в состав частично признанного государства Палестина. Западный берег поделен на несколько секторов, некоторые из них находятся под контролем Израиля. Женщина живет и работает в секторе А, а материалы, необходимые ей для расследования, — в секторе C. Чтобы беспрепятственно попасть туда, она одалживает у коллеги пропуск. «Ведь все мы, в конце концов, братья и сестры, и все на одно лицо, — по крайней мере, с точки зрения солдат у блокпостов».

Пересечение всевозможных границ — формальных и неформальных — один из главных мотивов второй части книги. Рассказчица подробно описывает свое волнение при прохождении через блокпост на границе и посещении израильского музея. Чтобы иметь право находиться в этих местах, она вынуждена выдавать себя за другого человека, то есть переходить грань допустимого. Все это покажется набором банальностей, если не держать в уме перекроенную войной карту Палестины. Шибли демонстрирует, как легко привыкнуть к навязанным ограничениям и как трудно заставить себя переступить через них: «Теперь немногим из сектора A вообще приходит в голову перемещаться в сектор B».

С собой в поездку женщина берет сразу несколько дорожных карт. После 1948 года многие палестинские поселения были разрушены, а новые израильские карты тщательно замели все следы. Блуждая в поисках нужного места, героине приходится упражняться в исторической географии, угадывая за обозначениями парков и пустырей исчезнувшие населенные пункты. От большинства из них не осталось никаких следов, но женщина все же замечает «мелкие детали, выдающие наше присутствие тут: одинокая пальма в поле, старый цикорий, несколько пастухов со своими стадами на далеком холме».

Чем ближе рассказчица к месту преступления, тем сильнее чувство, что ей удастся перемахнуть через границу, отделяющую настоящее от прошлого, и выяснить, что на самом деле произошло в августе 1949 года. В самом конце своего путешествия она встречает пожилую женщину, которая напоминает ей жертву израильских военных: «Если бы девушку не убили, наверняка ей было бы сейчас столько же». Последовав за ней, рассказчица приходит к оазису, поразительно похожему на то место, где палестинку взяли в плен. Все, что она находит там, — это старый патронташ.

Чуда не происходит, прах остается прахом, а чужой опыт — таким же чужим. Несмотря на все усилия, рассказчице не удается выяснить даже имя погибшей девушки.

***

У нас нет доступа к прошлому, и мы ничего не можем сделать для мертвых. Значит ли это, что мы должны забыть о них, ведь «наша жизнь и так слишком трудна, зачем же искать проблем еще и в прошлом»? Книга Шибли отвечает на этот вопрос отрицательно.

Неудачное расследование заставляет рассказчицу снова увидеть все те «особенности» жизни в условиях оккупации, к которым она настолько привыкла, что научилась не замечать: сексуальное насилие и убийства, стертые с лица земли деревни, разделенную на части Палестину. Погоня за прошлым приводит ее к настоящему, и эта встреча обернется еще одной трагедией, ведь та сила, что повинна в преступлении августа 1949 года, так и не понесла наказания.