Возвращение блудного Луки

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Сергей Шаргунов. Попович. М.: Редакция Елены Шубиной, 2026

Первое, что нужно знать о «Поповиче», касается ее автора. Точнее, его отца. Александр Шаргунов — известный православный священник, настоятель московского храма святителя Николая в Пыжах, когда-то — поэт и переводчик, сопровождавший от Министерства культуры иностранных артистов. При рождении его назвали заграничным именем Винцент, крестили как Александра, но диковинку свою со временем он не растерял. Отца Александра любила либеральная интеллигенция, он крестил Сергея Юрского, свободно болтал по-английски с Никсоном, дерзил КГБ, поступал в Литинститут — бросил, писал сомнительные стихи, которые не брали в советские газеты, в юности «слушал рок-н-ролл на бобинах, носил узкие брюки, курил две пачки в день», как писал об отце Сергей Шаргунов в очерке «Мой батюшка».

Родиться в семье священника — значит провести первые годы жизни среди дрожащих свечей и монотонных молитв, соблюдать все православные праздники и в то же время смущаться, когда речь заходит о профессии отца. Сергей Шаргунов воспитывался дома, с четырех лет служил алтарником в храме отца, терпел насмешки сверстников из-за крестика на шее. Поэтому на вопрос, кем работает его отец, он отвечал — переводчиком. Просто и, главное, честно. Позднее Шаргунов опишет этот эпизод в «Поповиче», только уже на примере своего героя-старшеклассника. Вспомнит он в романе и то, как сам в детстве хотел стать священником, размахивая часами, как кадилом, и тряся материнским платком, словно над священной чашей. Вспомнит и обжигающий тающий воск со свечи, и как случайно поджег номер «Литературной газеты» (в книге — православный журнал «Фома»), где напечатали статью отца, с которой он не удосужился ознакомиться.

В очерке «Мой батюшка» Шаргунов пишет о переменчивом характере отца и его категоричных религиозных взглядах, которые позднее перенесет на отца-священника главного героя «Поповича»: 

«Папа казался мне то очень строгим, то очень добрым. И действительно, всегда эти крайности в нем сочетались, иногда в течение минуты. То он улыбался, всем лицом, ясными глазами, и хотелось смеяться и кружить вокруг него, но он же, огорчившись или задетый каким-то словом, темнел, начинал перебирать губами, и становилось страшно: отец рассержен. Он был очень чуток к словам, гневался на любую пошлость. <…> Всю жизнь не оставляет меня понимание природы отца: его надо оберегать от любой пыли и грязи, он слишком чист, наивно, но и воинственно чист. Даже в его почерке, круглом и мелком, похожем на рисунок птичьих лапок на снегу, эта чистота».

Роман Сергея Шаргунова «Попович» вышел в «Редакции Елены Шубиной» и потребовал пять лет работы. Наверное, столько нужно времени, чтобы осмыслить взросление под покровительством отца-священника, выудить из памяти необходимые воспоминания и вплести их в биографию своего молодого героя, при этом сделать его другим, непохожим на себя. «Попович» не автофикшн и не автобиография, а скорее образцовый роман взросления с оглядкой на личность автора, сделанный по образу и подобию хрестоматийных в этом плане «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера и «Приключений Оливера Твиста» Чарльза Диккенса. В привычную историю о юношеском бунте, побеге из родного дома и долгом странствии Шаргунов гармонично вплетает трансформацию веры главного героя — от чинного соблюдения церковных обрядов до дерзкого сомнения, впоследствии — компромиссного атеизма.

Действие романа охватывает практически весь 2014 год. Семнадцатилетний Лука Артоболевский живет на Таганке с консервативным отцом-священником, смиренной матерью и ревностной помощницей семьи. Отец Андрей одиннадцатый год служит в крохотном Храме Святого Николая, практически незаметном за роскошным Домом Пашкова по соседству. Лука, как и его смышленый двенадцатилетний брат Тимоша, не пропускает ни одного церковного праздника и преданно служит алтарником в отцовском храме. Лука учится в выпускном классе, к неудовольствию отца нацеливается на филфак и втайне от семьи платонически встречается с одноклассницей, содрогаясь от «греховного» влечения, которое не в силах побороть. Архаично-апостольское имя Лука с греческого переводится как «светлый» или «на рассвете», вот и сам герой Шаргунова с неудержимостью восходящего солнца рвется увидеть мир за сумрачными церковными сводами.

Однажды на одном праздничном богослужении Лука замечает в храме новое лицо — невысокого и лысоватого мужичка, который представляется иеромонахом Авелем, бежавшим из Святогорской лавры Донецкой епархии. Незадолго до Страстной недели Лука отпрашивается у отца со всенощной на день рождения одноклассника за город, где ревнует возлюбленную к имениннику, по-глупому напивается и заявляется домой глубокой ночью. Раздосадованный отец просит иеромонаха Авеля исповедать сына, и монах неожиданно намекает Луке на побег: «Поповичи — главные маловеры. Маловеров полно. А ты стань невером». Лука в одночасье теряет девушку и лучшего друга, отец для него перестает быть авторитетом. После пожара на даче Лука крадет отложенные бабушкой деньги, разбивает уцелевшие иконы и на утреннем автобусе отправляется на юг, где ранее монах Авель назначил ему встречу.

«Попович» разделен на две части. Структура эта обусловлена не столько сюжетом, сколько состоянием Луки, который из прилежного христианина становится бунтующим атеистом. «Мне мою жизнь навязали. Если бы у меня были нормальные родители, ничего бы не случилось», — жалуется он. Порядки в семье Луки продиктованы православным календарем, в котором что ни день, то праздник, а значит, нужно в церковь. Назидательный отец Андрей, в котором предсказуемо угадываются черты родителя самого Шаргунова, придерживается сана не только на службах, но и дома — чурается всего греховного, телевизор у него — синоним бранного слова, не признает мирского искусства, если только это не Цой. «В церкви как в армии. Послушание превыше молитвы» — вот его заповедь. Младший братец Луки, Тимоша, — уменьшенная копия отца, если кто-то еще в семье Артоболевских станет священником, то, скорее всего, это будет он. Невзрачная мать Луки во всем безропотно соглашается с отцом, хотя внутреннее солидарна с собственной матерью, которая молится разве что для виду и охотнее верит гороскопам, чем Священному Писанию. Нервозности добавляет помощница Артоболевских Надя, которая вмешивается в дела семьи и как-то уж подозрительно предана отцу Андрею.

В такой золотой клетке, кажется, совсем не осталось воздуха и самой веры — не религиозной, а искренной, глубинной, которая превыше ветхозаветных запретов. Несмотря на домашнее воспитание и постоянное чтение Библии (иногда — на английском, потому что отец Андрей был переводчиком), Лука вряд ли когда-нибудь переживал божественное откровение — его вера во многом механическая и принужденная, зацикленная на исполнении церковных таинств. Символично, что последняя опора, поддерживающая шаткую веру Луки, рушится в тот момент, когда Авель уличает его отца в сомнительных отношениях с прихожанкой (священнослужители в романе Шаргунова вообще ведут себя далеко не по-божески). Строгая и непроницаемая ряса священника, как бы возвышающая его над всеми, с позором сброшена, родительский идол обратился в прах, и Лука пускается по городам и весям, казалось бы, от безысходности (не возвращаться же назад), но на самом деле — в поисках новой семьи. 

Нетрудно догадаться, какой библейский сюжет Шаргунов зашифровывает в сюжете. Притча о блудном сыне органично сплетается с историей взросления, которая вмещает в себя несколько поджанров — от детективной интриги и триллера до размеренной роуд-стори, разворачивающейся на фоне Краснодарского края и Забайкалья. Парадоксально, но уже скептически настроенный к вере Лука прибивается исключительно к семьям священнослужителей — давним знакомцам отца. С другой стороны, это закономерно, ведь с другими людьми из мира Лука не знаком. Один из важных персонажей романа, своеобразный антипод строгого отца Андрея — незатейливый отец Демьян, держит приход в забайкальской глуши, куда заносит Луку во второй части романа. Как и герой библейской притчи, беглый попович проводит в неведомой земле долгое время и с любопытством обучается сельскому хозяйству: помогает при строительстве храма, ухаживает за лошадьми в компании с волевой прихожанкой Христиной, борется с назойливыми мухами и впервые наблюдает за праздничным убийством барана — эпизод описан так подробно и кровожадно, что поневоле посочувствуешь бедному животному. 

Впрочем, «Попович» далек от библейской патетики и религиозной догматики. Шаргунов во многом упрощает действия и описания (взять хотя бы самое начало, эпизод с выключателем — «Пластмассовый щелчок — резкий, как выстрел. Клавиша упрямая, но палец отца упрямее»), но лаконичность эта не лишена психологической глубины, а в сценах богослужений и вовсе восходит к тернистым церковнославянским высотам. Лука у Шаргунова — не вымученный образ старшеклассника, не очередная жертва радикального воспитания (хотя могло быть и так — в семье священника-то), а совершенно нормальный, вечно раздраженный и всех вокруг раздражающий подросток, и целый мир против него, и никто, конечно, его не понимает, а он всех умнее и еще всем покажет. Это ходячий взрывоопасный гормональный завод, вспыхивающий от вида любой симпатичной девчонки, но совсем разгореться ему нельзя, ведь это же блуд, а блуд — это грех, а отец не переносит ничего греховного, куда там девчонки. Правда, иногда такие сделки с совестью у Луки решаются просто — снял с шеи крестик, и всё. 

«Попович» Сергея Шаргунова представляется увлекательным путешествием — с неожиданными поворотами, сомнительными попутчиками и четко выстроенным маршрутом: от веры к неверию, от ненависти к прощению, от потери к обретению. Финал у этого путешествия достаточно символичен и предсказуем, но в то же время — трогательный и примиряющий. Блудный сын смиренно возвращается домой, но уже став мудрее, степеннее, с поникшей гордостью, чуть несчастнее, чем был прежде, но зато — возвращается. Лука проходит полноценное развитие: от инфантильного столичного подростка, мимишно мяукающего в переписке с девушкой, до молодого рукастого мужчины, который осознал, что натворил всякого и теперь надо это как-то разгребать. Ожила ли после всего его вера? Бог знает. Любое литературное путешествие открывает в персонаже новые грани, вот и Лука предусмотрительно привозит это новое с собой.