Возрождение без итальянского акцента

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Чарльз Хаскинс. Ренессанс XII века. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2025. Перевод с английского под общей редакцией Кирилла Главатских и Ивана Мажаева. Содержание

Первое, что приходит на ум при слове «Возрождение» — это Флоренция, Микеланджело, Леонардо и Дом Медичи. Конец темного и мракобесного Средневековья, эпохи чумы и инквизиции. Так довольно долго люди смотрели на историю как на смену периодов упадка и скачков развития. Так представлялся и итальянский ренессанс: человечество просыпается от долгого сна и обнаруживает у себя под боком античность.

Но историю нельзя рассматривать четко очерченными периодами или даже веками. Итальянский ренессанс вырос из XIV века, тот — из XIII, XIII — из XII. И именно XII стал, по убеждению американского историка Чарльза Хаскинса, первым подлинным ренессансом европейской истории.

«История не может оставаться историей, если она распилена на равные столетние отрезки».

Эту мысль Хаскинс сформулировал еще сто лет назад в своей книге «Ренессанс XII века», впервые вышедшей в 1927 году и лишь в 2025-м добравшейся до русского читателя в издательстве Высшей школы экономики в серии Polystoria.

Хаскинс был одним из основоположников американской медиевистики, профессором Гарварда, советником Вудро Вильсона на Парижской мирной конференции и автором фундаментальных «Исследований по истории средневековой науки» (Кембридж, 1924) и «Исследований по средневековой культуре» (1929). Его интересовало то, что принято было считать несущественным: не битвы и не династии, а движение идей, книг, людей. «Ренессанс XII века» стал его главной книгой и ввел в научный оборот само понятие. До Хаскинса между каролингским возрождением IX века и флорентийским кватроченто зиял культурный провал. Хаскинс заполнил его, построив мост, соединивший все в один путь сквозь Средние Века.

Чтобы понять, почему XII век достоин называться ренессансом, достаточно перечислить, что в нем происходило. Это эпоха кульминации романского искусства и одновременно рождения готики, которая приобрела репутацию поп-культурного символа «темного» Средневековья. Расцвет монастырских и соборных школ. Возрождение латинской классики. Появление народной поэзии. Возрождение римского права. Проникновение в Европу греческой науки и арабской философии через переводчиков. И наконец первые университеты Болоньи, Салерно, Парижа и Оксфорда. Назвать все это периодом застоя сложно.

Книга Хаскинса поделена на тематические главы. XII век слишком богат и разнообразен, чтобы уложить его в одну хронологическую прямую. Поэтому автор движется от общего к частному — от исторического контекста периода к конкретным центрам интеллектуальной жизни, библиотекам, латинской литературе, поэзии, возрождению юриспруденции, историописанию, искусству перевода, науке и философии и в конце к главному институциональному итогу эпохи — университетам.

К каждой главе приложены обширные библиографические примечания со скрупулезным перечислением источников и литературы для самостоятельного изучения. Хаскинс отмечает, что многие авторы XII века на момент написания книги оставались не изданными должным образом, а многие проблемы по-прежнему требовали отдельных монографических исследований. Единого руководства по теме не существовало, и в ряде разделов автор взял эту задачу на себя, опираясь на собственные архивные изыскания. Перед читателем, таким образом, не только синтез, но и оригинальное исследование.

Материала для такой книги заведомо больше, чем в нее вошло. Хаскинс намеренно оставляет за бортом скульптуру и архитектуру столетия, а также литературу на народных языках, чтобы сосредоточиться на возрождении латинской учености, которое непосредственно предваряло будущий итальянский ренессанс.

Чтобы дать точное определение выбранному периоду, Хаскинс еще в начале книги проводит различие между каролингским возрождением и ренессансом XII века. Если первое касалось скорее королевской династии и ее двора, то ренессанс XII века не был обязан своим рождением ни одной стране.

Главной кузницей движения стала Франция с ее монахами и философами, соборными школами, странствующими вагантами и готическим искусством, не говоря уже о матери всех университетов — Парижском университете.

Испания сыграла не менее существенную роль. Именно ее близость к мусульманскому миру сделала ее проводником восточной учености в латинскую Европу. Там работали знаменитые переводчики вроде Иоанна Севильского или Гуго из Сантальи, благодаря которым в Европу попали утраченные рукописи греческих классиков, а вместе с ними развитая арабская медицина, математика, астрономия и астрология.

Италия же сыграла решающую роль в возрождении римского права, составившего основу всей европейской юридической традиции.

«Рим трижды покорял мир — своим оружием, своей церковью и своим правом».

Латынь еще долго оставалась господствующим языком: на ней молились и пели, проповедовали и обучали, составляли юридические трактаты и вели деловые записи. Она была общим прошлым Европы. И языком именно имперского Рима, а не республики. Римская же империя была для средневекового человека синонимом цивилизационного мира, образцом единства, универсальности и порядка. Поэтому к античным авторам относились почти с суеверным почтением как к великим древним.

С именами в XII веке, впрочем, туго. В отличие от итальянского ренессанса с его Данте, Петраркой и Боккаччо, XII век почти не оставил ярких авторских фигур. Культура авторства еще только складывалась. 

«Искусство XII века богато и самобытно как в скульптуре, так и в архитектуре, но это искусство типов, а не индивидов. Этот век не оставил нам портретов ни ученых, ни литераторов, даже портретов правителей и прелатов крайне мало», — пишет Хаскинс.

Это не делает эпоху менее значительной. Напротив, анонимность XII века говорит о том, что ренессанс был именно движением, а не проектом. Никто не затевал возрождение латинской классики или основание университетов. Это происходило само из экономического подъема к северу от Альп, из политической консолидации в нормандских владениях Англии и Сицилии, из развития торговых путей, из контакта с арабским и греческим миром.

Ярче всего эту новую мобильность и дух эпохи воплощали ваганты, странствующие клирики и ученики, кочевавшие от школы к школе в поисках лучших учителей. Их латинская поэзия была дерзкой и светской, прославляла любовь, вино и удачу и нисколько не смущалась соседства с церковными текстами. Ваганты были неотделимы от рождавшихся университетов: зачастую это были нищенствующие студенты, и именно из этого потока отчасти вырастет народная литература. В XII веке она только начинала отделяться от латинской, и само это разделение было знаменательным. Рождались индивидуальные судьбы народных языков. Именно поэтому нельзя назвать это столетие лишь возрождением образованности. Когда литература выходит за рамки подражания и начинает говорить собственным голосом, это уже ренессанс.

Несмотря на дух Возрождения, Средние Века оставались эпохой морали и нравоучений. Однако главенство церкви вопреки стереотипам не противоречило общему развитию. Римская культура и христианская сливались в едином христианском гуманизме, хотя свойственный эпохе догматизм и влиял на популярность определенных античных классиков и их интерпретаций.

«Вера в сверхъестественное занимала более важное место в сознании средневековых мыслителей, чем вера в законы природы в сознании современного человека, и была подкреплена невероятно сильным и не поддающимся критике догматизмом».

Книга Хаскинса читается легко. Каждая глава дает общее представление о явлении, называет ключевые имена и события, не пытаясь превратиться в исчерпывающий справочник. Это скорее путеводитель, чем энциклопедия.

Многие вещи, являющиеся неотъемлемой частью нашей сегодняшней культуры, возникли именно в XII веке. Основы юриспруденции выросли из возрождения римского права. Зародилась традиция историописания и ее переход от кратких записей анналов и житий святых к всеобщей хронике и повествованиям о конкретных исторических событиях — в том числе не только в Западной Европе, но и в Чехии, Венгрии и на Руси. Связи между христианским и арабским миром породили целое сообщество переводчиков, благодаря которым в Европу попали утерянные манускрипты классиков, а также основы арабской науки с высокоразвитой медициной, математикой, астрономией, астрологией и даже алхимией, оказавшей влияние на будущую химию.

«Свобода была намного больше, чем принято думать. В рамках учения Церкви люди могли свободно рассуждать как им хотелось, и эти рамки воспринимались не так, как мы могли бы себе вообразить. Учителей права и медицины, грамматики и логики, математики и астрономии не сдерживали предписанные правила».

Когда все внимание обычно приковано к итальянскому ренессансу и позднему Средневековью, XII век несправедливо остается в тени. Книга Хаскинса исправила эту несправедливость еще почти сто лет назад, но не утратила своего влияния на то, как мы и теперь воспринимаем само слово «Возрождение». После ее прочтения Медичи и Флоренция никуда не деваются, но появляется понимание, что всему этому предшествовало нечто не менее важное и фундаментальное.