Территория падения ангелов

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Майк Дэвис. Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы. М.: НЛО, 2026. Перевод с английского Виктории Мызниковой и Дмитрия Райдера. Содержание

Майк Дэвис был разгневанным мужчиной, по крайней мере на страницах своих работ. Сердитость эта не была позой или дежурным атрибутом критического теоретика. Нет, она росла и крепла с ходом жизни, похожей на голливудский сценарий.

Дэвис родился в 1946 году в Калифорнии в рабочей семье. В 16 лет, после сердечного приступа отца, он начал работать водителем в мясозаготовительной компании. Молодой реднек, вместо школы и серфинга целыми днями крутивший баранку, — Дэвис тогда считал себя правым ультрапатриотом, презирал пляжных бездельников и калифорнийский истеблишмент. Вскоре работа свела его с Ли Греговичем, пожилым профсоюзным деятелем и коммунистом, который подолгу беседовал с Майком и постоянно предлагал прочитать Маркса. Цепь событий в итоге привела его на демонстрацию «Конгресса за расовое равенство», события на которой стали для него своеобразным откровением. С этого момента начался долгий период Дэвиса-активиста, который завершился лишь в 28 лет, когда будущий урбанист решил продолжить образование и поступил в Калифорнийский университет благодаря стипендии от профсоюза мясников. Он получил степень бакалавра, затем магистра истории, но ушел из университета, так и не дописав докторскую диссертацию. Дальше была работа в New Left Review, первая книга «Узники американской мечты», а за ней и вторая «Город из кварца» — бестселлер о власти, девелопменте и контроле в Лос-Анджелесе.

Так известность Дэвиса вышла далеко за пределы левых и активистских кругов, сделав его одним из популярных экспертов по региону. Получение «гранта для гениев» Макартура в 1998 году лишь утвердило этот статус. Тогда же вышла книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы», которую этим летом издали в НЛО. Книга развивает идеи «Города из кварца», но фокус внимания в ней смещается на реальный и вымышленный катастрофизм вокруг Лос-Анджелеса, его пригородов и прилегающих округов Южной Калифорнии.

Это не первая работа Дэвиса, достигшая русскоязычного читателя: о нем писали и на него ссылались социологи и урбанисты, в журнале «Логос» был опубликован перевод его статьи «Планета трущоб», которая в дальнейшем переросла в книгу, «Свободным марксистским издательством» опубликован сборник «Кто построит ковчег?», переводы некоторых статей и интервью выкладывали на различных левых ресурсах. Однако самая неожиданная точка соприкосновения — это перевод работы «Птичий грипп. Глобальная угроза новой пандемии», выпущенный издательством «Добрая книга» в 2006 году, спустя год после англоязычного издания. Как американский классик урбанистики попал в издательский план «Доброй книги», главным бестселлером которой по-прежнему остается «Легкий способ бросить курить» Аллена Карра, — непонятно, но книгу до сих пор можно найти у букинистов.

Вернемся к «Экологии страха». Книгу перевели и написали для нее замечательную вступительную статью Виктория Мызникова и Дмитрий Райдер, который участвовал и в переводе сборника «Кто построит ковчег?». Структурно книга делится на семь глав, в которых с разной степенью интенсивности раскрываются ключевые взаимосвязанные тезисы Дэвиса. Во-первых, «стихийность» различных бедствий в Лос-Анджелесе и окрестностях является следствием десятилетий организованного классового и расового воздействия капитала и государства в Южной Калифорнии. Во-вторых, роль большинства культурных продуктов воображения катастрофы заключается в том, чтобы всячески маскировать внутренний политэкономический контекст и сводить все к необузданной стихийности или противостоянию с Другим.

С первой главы Дэвис показывает, что природные проблемы южного, прибрежного, природно-изобильного воплощения американской мечты — это не случайность, а важная экологическая особенность региона. Письменные свидетельства освоения Калифорнии и современные научные изыскания демонстрируют, что цикл катастроф в регионе статистически регулярен и что яркий маркетинговый образ «нового Средиземноморья» для девелоперов и продавцов недвижимости — это скорее «ошибка выжившего». С развитием региона к природному фактору катастрофичности добавляется и рукотворный — следствие социальной и экономической политики региона. Вместе они создают современный апокалиптический ландшафт.

Вторая глава — прямая наследница «Города из кварца» — повествует об истории борьбы за экологию и общественные пространства. Эту борьбу Лос-Анджелес проиграл. Итог — дефицит парков, зон отдыха и одноименная река, заключенная в бетонный канал, современный внешний вид которой знаком каждому благодаря сцене погони в «Терминаторе 2» и двум частям игр серии «GTA»: «Сан-Андреас» и «GTA V».

Третья глава книги оказалось самой провокативной, вызвав наибольший отклик как у сторонников, так и у критиков Дэвиса. Это самая «горячая» линия его аргументации — разрушительные калифорнийские пожары. Сама экология Южной Калифорнии зиждется на пожарах. Заросли чапараля (кустарникового дуба и других кустарников), покрывающие гористые склоны Лос-Анджелеса, созданы природой, чтобы сгореть. С ростом заросли становятся все суше, тем самым повышая вероятность воспламенения, при этом пожары не только не опасны, но и необходимы чапаралю для распространения. Чапараль — растение-пирофит; его семена не только устойчивы к огню, но и выжженный ландшафт для них — идеальная среда для перерождения и роста. Даже настолько поверхностно воспроизведенное мною описание преобладающей в Калифорнии флоры вызывает тревогу, но только не у девелоперов Лос-Анджелеса, которые с удовольствием застраивали предгорье и продавали недвижимость, буквально опираясь на образ холмов как чего-то «возвышенного» над равниной (основной частью Лос-Анджелеса). Результаты мы видим и спустя десятки лет: пожары зимы 2025 года, подгоняемые катабатическим ветром Санта-Ана, повредили в Калифорнии около 18 тысяч построек и, по различным оценкам, причинили ущерб от 50 до 250 млрд долларов. О таких цифрах не думал даже сам Дэвис, не то что его критики. Но пожары в Лос-Анджелесе — это не только последствия действий застройщиков и маркетологов в холмах, но и результат политической и экономической воли на равнинах. Дэвис демонстрирует весь ужас того, как пожар может унести десятки жизней в одном здании в городском гетто и даже после этого не стать причиной для пересмотра муниципальной пожарной политики в бедных районах. В это же время пламя на холмах, приближаясь к очередной вилле голливудской суперзвезды, становится причиной объявления чрезвычайного положения на государственном уровне, с последующим субсидированием на восстановление и увеличением бюджета местной пожарной охраны.

Следующие главы немного снижают накал. Центр четвертой главы — торнадо и бури. По мнению Дэвиса, эти погодные явления, в массовом сознании свойственные скорее для Техаса и Арканзаса, представляют собой метеорологическую норму и для Калифорнии. Но из-за эпистемологической сложности определения торнадо и их противоречия образу штата с идеальным климатом — они вытесняются из медиа и науки. В пятой главе дикая природа наносит ответный удар. Концептуально глава делится на две части. Во-первых, это рассказ о пумах и койотах, отвоевывающих пространство для жизни, в том числе и за счет нападения на людей. Это медийная проблема, которая всегда вызывает жестокие дебаты между защитниками животных и сторонниками порядка (спортивной охоты). Нападение пум, по Дэвису, и является следствием разрастания города, но за этой ширмой животной, инстинктивной жестокости кроется гораздо более зловещая вторая часть — засилие грызунов. Дэвис доходчиво объясняет, что полчища грызунов (самое страшное — чумных) есть не что иное, как следствие аграрной, строительной и здравоохранительной политики штата. В бедных кварталах нет государственного заслона ни от погодных явлений, ни от пожаров, ни от эпидемий, ни от нашествия крыс или африканских пчел.

Шестая глава — ключевая для «воображения», вынесенного в подзаголовок книги. Историко-экологическая методология Дэвиса с его социально-политико-экономическими наблюдениями настолько сильно держит в тонусе, что от анализа культуры ждешь чего-то невероятного, но именно здесь книга немного проседает. Дело даже не столько в устаревшем апокалиптическом литературном и кинематографическом материале, который буквально полнится расизмом, фашизмом и другими видами страха, сколько в самой методологии: почти из каждого примера на нас смотрит расист — феминистка-расист, богач-расист, бедняк-расист и так далее. Если нет расиста, то всегда найдется хотя бы фашист, который превращает любой выдуманный катаклизм в социально-политическое высказывание. Теория метафорической репрезентации общественных страхов в культуре имеет свои основания, но попытка описать любое культурное явление при помощи этой оптики сегодня выглядит не очень убедительно. Дэвис дает несколько таблиц, иллюстрирующих большой объем работы, при этом за бортом его анализа остается множество произведений, в которых фигурирует Лос-Анджелес и которые не укладываются в предложенную рамку. За этот крен Дэвиса критиковали и в момент выхода книги, — об этом стоит поговорить подробнее.

За «Экологией страха» последовали мощные медийные афтершоки. Изначально книга была воспринята благосклонно, однако спустя время Дэвиса настигла волна травли. В сети появился многостраничный сайт, указывающий на фактические ошибки в книге. Следом начали выходить статьи, разоблачающие Дэвиса, не просто как ученого, а как автора бестселлера, стипендиата Макартура и Гетти. Возросший интерес к обличению «звезды» подхватили крупные американские СМИ. Но закончилось все хорошо. Историк и колумнист (а в дальнейшем и соавтор Дэвиса) Джон Винер выпустил убедительную статью, показав, что травля Дэвиса носила не столько академическо-фактологический характер, сколько институциональный и идеологический, так как спонсировалась калифорнийским девелоперским и медийным капиталом.

Здесь же стоит обрисовать некий постмодернистский «разносторонний» треугольник: Дэвис — Джеймисон — Харви. Расово-политическая критика культуры XX века у Дэвиса — это большой камень в уже даже не огород, но в общественный парк культурной критики Фредрика Джеймисона. Ключевые события этого треугольника разворачивались на страницах New Left Review. Именно там Джеймисон в 1984 году опубликовал свою статью «Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма», которая стала библией для левого осмысления постмодернизма. Спустя год Дэвис, на тот момент сотрудник журнала (попавший туда по протекции Перри Андерсона), там же опубликовал критическое эссе о работе Джеймисона. Он акцентировал внимание на методе (как и Харви в дальнейшем), упрекая Джеймисона за отсутствие политэкономии. Джеймисон эту критику заметил, ответив уже в книге 1991 года «активистским авторам левого направления» небольшим замечанием в сноске. Однако для Дэвиса эта дискуссия была чем-то большим: некоторые исследователи отмечают, что первый бестселлер «Город из кварца» вырос из противопоставления позиции Джеймисона и его анализу отеля «Бонавентура». В «Экологии страха» же Дэвис не ссылается на него, но иронично упоминает в ряду «королей постмодернистской философии (Бодрийяр, Эко, Джеймисон)». С Харви все было проще: Дэвис комплиментарно отзывался о нем в «Городе из кварца», ну а Харви ругал Дэвиса за критический и девелоперский перекос во второй части «Экологии страха», но в то же время критиковал и коммерческую природу его травли.

Последняя глава книги — это чистый урбанизм. Здесь Дэвис касается множества вещей, которые для равнинного жителя гораздо страшнее любой пумы или смерча — это и зарождающийся (на дворе 1998 год) цифровой надзор, последствия и предпосылки социальных бунтов (пример Родни Кинга проходит красной нитью по всей книге), сегрегационный девелопмент и межрасовое насилие. Все это лишь укореняется и развивается. Книга заканчивается, оставляя читателя с ворохом нерешенных городских проблем и удручающими перспективами.

Методология Дэвиса с небольшими доработками легко переносится на любые исследовательские объекты, несмотря на то что это работа от калифорнийца про Калифорнию. Благодаря этому, книга даже спустя десятилетия после первой публикации переиздается и не теряет своей актуальности.

Майк Дэвис был разгневанным мужчиной. Этот гнев порой тенью ложится на исследовательскую оптику, и за ней мы перестаем видеть малое. Но, с другой стороны, так ли нам нужен микроскоп, когда перед нами разворачиваются события планетарного масштаба?