Попкорн над площадью Революции: книги недели

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Марк Пилкингтон. Уфологи в штатском. Как спецслужбы работают с НЛО. М.: Individuum, 2023. Перевод с английского Никиты Смирнова. Содержание

Вскоре после окончания Второй мировой войны люди по всему миру (но прежде всего в США) начали наблюдать в небе удивительные явления. Одни описывали их как сияющие сферы, другие настаивали на цилиндрической форме объектов, но в итоге сошлись на том, что это все-таки тарелки.

С годами НЛО стали центральным звеном современной мифологии и, что более важно, мифотворчества. Сейчас сеттинг этого уже общемирового фольклора включает в себя массовые похищения коров, круги на полях, хирургические эксперименты круглоголовых пришельцев, сексуальные контакты с ними же и, конечно, сговор земного правительства с марсианским.

Мы вряд ли когда-нибудь точно узнаем, кто был нулевым пациентом самой долгоживущей моральной паники XX и XXI столетий, но зато благодаря книге Марка Пилкингтона можем выяснить, кто научился извлекать из нее выгоду. Речь в данном случае не о прессе, а о сотрудниках американских спецслужб.

Власти США всерьез обеспокоились феноменом НЛО по одной простой причине: среди контактеров оказалось очень много военных. Чтобы разобраться с проблемой, был создан проект «Недовольство», затем преобразованный в полулегендарную «Синюю книгу». Проект просуществовал до 1969 года и толком не ответил (по крайней мере публично) ни на один вопрос, взбудораживший общественность.

Со временем спецслужбы научились не только осваивать федеральный бюджет, но и обращаться к охватившей мир моральной панике для достижения своих целей. Доходило до экстравагантного. Так, в 1980-х годах Госдепартамент и Совет национальной безопасности придумали очередной хитрый план свержения Муаммара Каддафи. Его частью был запуск «летающих тарелок» в небе над Ливией, которые должны были спровоцировать массовую истерию с последующим народным бунтом. План не сработал, но довольно комичная разработка осталась и, если верить автору, была испытана в Персидском заливе.

Помимо шпионских забав, Пилкингтона занимает культурный аспект моральной паники, связанной с пришельцами. Он подробно описывает, как несколько газетных заметок стремительно эволюционировали в огромный пласт масскульта и даже в целую индустрию уфомании. Попутно автор старается найти ответ на вопрос: почему в нашем и без того переусложненном мире нам так хочется еще и внеземных проблем?

«В разгар паники вокруг похищений пришельцами, охватившей нас в 1980–1990‐е, инопланетные соседи чаще всего встречали землян не с распростертыми объятьями, а со скальпелем наготове. Для большинства такие близкие до хирургической степени контакты были травмирующими, но некоторые непреклонные подопытные умудрялись видеть в своем опыте позитив: они возвращались от похитителей с посланиями любви и мира — и предупреждениями о надвигающейся экологической катастрофе».

Джонатан Слат. Совы во льдах. Как спасали самого большого филина в мире. М.: Альпина нон-фикшн, 2023. Перевод с английского Елены Борткевич. Содержание

Молодой американский ученый, защитив диссертацию о том, как лесозаготовки влияют на жизнь певчих птиц на Дальнем Востоке России, придумывает большое приключение. А именно: поехать в Приморье, чтобы найти, заснять и изучить рыбного филина — исчезающий вид самых больших сов на планете. Звучит как узкоспециальная история, но книга заслуживает внимания, даже если о рыбных филинах вы в последний раз думали в детстве.

То, как Слат пишет о поисках ушастого гиганта, ничуть не напоминает модные сочинения, авторы которых ищут грибы, рассуждая, как им кажется, о проблемах человечества. «Совы во льдах» — почти литература факта: таежные будни, суровые люди, еще более суровые условия, сценки из жизни полевых ученых, разговоры, много фактов о пернатых. В отсутствие претензий на высоколобость книга дает куда более яркую и подробную картину людских мечтаний, разрушения природы, взаимоотношений культур, чем иной «автофикшн».

В конце 2010-х автор работал в российском отделении Общества сохранения диких животных и активно участвовал в жизни Сихотэ-Алинского заповедника. Интересно, как он там сейчас.

«Я слушал, как журчит вода в реке и встревоженно вскрикивает бурая оляпка, напуганная нашим появлением.
— Раньше сюда частенько наведывался один охотник, который еще в молодости лишился яичка при встрече с рыбным филином и с тех пор убивал их всех подряд, без разбора. Он изощрялся как мог: ставил капканы, раскладывал отраву, палил по ним из ружья. Но это так, к слову, а нам с тобой нужно обследовать участок вверх по течению и поискать там признаки присутствия этих птиц — их следы, например, или перья.
— Постой-ка. Как это, лишился яичка при встрече с филином?»

Валентин Черный. Садовое искусство средневековой Руси. М.: Академический проект, 2023. Содержание

Замечательная, кроме шуток, научная монография, посвященная русским садам вплоть до XVII столетия (а местами — и позже). Из нее, помимо соображений о художественном своеобразии и ландшафтном символизме садов средневековой Руси (что само по себе дорогого стоит), можно извлечь множество полезных сведений.

Во-первых, для погребения младенцев стоит выбирать полноценное фруктовое дерево, если в дальнейшем планируешь иметь потомство, либо старое и засохшее, если потомство не планируется.

В-вторых, каждый, кто выращивает дыни, должен иметь две верхние одежды для себя и две покрышки для дынь. Схема следующая. Выходишь в огород в исподнем: если чувствуешь холод — надеваешь на себя верхнюю одежду, а покрышкой накрываешь дыню. Если стужа крепчает, операцию следует повторить.

В-третьих, если нюхать цветы на кладбище, можно потерять обоняние.

В-четвертых, согласно апокрифам, архангел Михаил дал Сифу, сыну Адама, три ветки райских деревьев: сосны, кедра и кипариса. В венке из этих веток Адама и похоронили (по другой версии, в рот умершего вложили семена этих деревьев), а позже на его могиле, по информации из некоторых списков, выросло дерево. Вероятно, под воплощением этих трех деревьев в одно подразумевается образ Троицы.

Факты, которые показались полезными лично вам, присылайте по адресам в социальных сетях сайта «Горький».

«По мере совершенствования аптечной системы в Москве менялась зависимость аптек от принадлежавших им специализированных садов. В силу недостаточной развитости вплоть до 70-х гг. XVII в. аптечный двор, сооружаемый при саде, полностью обеспечивался собственным сырьем и зависел только от него. После же создания системы аптек роль отдельного аптекарского сада снижается. Зато налаживаются поставки из других, сразу нескольких „огородов“, возможно, имевших свою, хотя и не ярко выраженную, специализацию в выращивании тех или иных лекарственных растений. Аптекарские сады постепенно к началу XVIII в. утрачивают свой устойчивый средневековый всеобъемлющий характер».

Генри Мэйхью. Жизнь лондонского дна в викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами. М.: Центрполиграф, 2023. Перевод с английского Л. А. Карповой. Содержание

Трудно сказать, по какому английскому тексту был выполнен русский перевод этой книги. В выходных данных единственным автором значится известный журналист, драматург и общественный деятель викторианской эпохи Генри Мэйхью. В аннотации сказано, что он написал ее «вместе со своими помощниками». Если заглянуть в содержание, мы обнаружим, что книга состоит из трех частей — «Проститутки», «Воры и мошенники» и «Нищие и плуты», — причем авторами второй и третьей из них значатся Джон Бинни и Эндрю Холлидей соответственно. Остается полагать, что только первая часть, наименьшая по объему, принадлежит перу самого Мэйхью.

По-видимому, издатели русского перевода стремились отдать должное исторической справедливости — именно Мэйхью был бесстрашным исследователем лондонского дна в 1840-е годы, обобщившим свои изыскания в трехтомной книге London Labour and the London Poor, вышедшей в 1851 году. Но, с другой стороны, издатели хотели представить и творчество его соавторов — через десять лет Мэйхью вместе с Бинни, Холлидеем и Брейсбриджем Хемингом выпустил дополнительный, 4-й том, посвященный все тем же лондонским проституткам, ворам и нищим. Трудно сказать, что же держит в руках русскоязычный читатель: собранные под одной обложкой выдержки из четырехтомного издания или тот самый дополнительный четвертый том, написанный совместно (но тогда почему в нем не упомянут Хеминг?). Без скрупулезного сличения текстов оригинала и перевода ответить на этот вопрос невозможно (как невозможно представить, чтобы автор середины XIX века поставил в заглавии своей книги слова «викторианская эпоха»).

Впрочем, если не вдаваться в эти тонкости, то «Жизнь лондонского дна» можно назвать довольно увлекательным чтением. Мэйхью долгие годы был газетным репортером, поэтому сочетал в своих очерках непосредственные зарисовки с улиц, многочисленные интервью с героями своей будущей книги, полицейские отчеты и разнообразную статистику — много статистики (викторианцы славились стремлением подходить к любой теме строго научно). К обитателям лондонского дна отношение у автора (авторов) в основном каталогизаторское, но при этом довольно сочувственное: он готов разбираться в причинах, толкнувших того или иного человека на нарушение закона, и стремится отделять лиц с преступными наклонностями от тех, кто ступил на стезю порока под гнетом нужды или не найдя себе достойного места в большом городе (очень многие обитатели тогдашнего Лондона были бездомными бродягами, приезжими провинциалами и иностранными мигрантами). Считается, что книга Мэйхью значительно повлияла на творчество Чарлза Диккенса.

«Говоря о женщинах, ищущих клиентов на улицах, этот же самый автор сообщает следующее: „Когда эти поистине несчастные создания фланируют по улицам, за ними пристально наблюдают, чтобы они не могли скрыться. А если они пытаются сделать это, то соглядатай — обычно девочка, нанятая для этой цели, или сутенер, или сводница, — обвиняет беглянку в совершении преступления — в бегстве в одежде содержателя борделя. Полицейский на посту немедленно арестовывает правонарушительницу и отводит ее в полицейский участок своего округа, но затем обычно передает ее в руки хозяина борделя за вознаграждение. Эта бесчеловечная и позорная практика происходит в этом городе каждую ночь“».

Сергей Чупринин. Оттепель как неповиновение. М.: Новое литературное обозрение, 2023. Содержание

Мы в «Горьком» очень любим Сергея Ивановича Чупринина и не раз писали о его масштабном «оттепельном» исследовании («Оттепель: События» и «Оттепель: Действующие лица»), которое приросло небольшим сборником статей «Оттепель как неповиновение» — и если предыдущие два тома могли напугать рядового читателя своей огромностью, то эту компактную книжку может осилить всякий. Чупринин продолжает следовать проторенными им тропами и изучает ключевые сюжеты, связанные с коротким периодом хрущевской либерализации и последующей обратной заморозки культуры, в которых поступки людей (общественная и частная мораль, как выражается сам автор) имеют не меньшее значение, чем собственно литература. Точнее, об особенностях, достоинствах и недостатках различных произведений в этом издании сказано не так много: речь идет в первую очередь о социально-этическом бытовании литературы, о нелегкой борьбе начальства и конформистов с теми, кто полагал, что так жить нельзя и старался с большим или меньшим успехом плыть против течения.

Основные тексты книги посвящены истории знаменитого альманаха «Литературная Москва», рукописи «Доктора Живаго» и «Нового мира» времен Твардовского — и довольно сложно понять, почему все это в изложении Сергея Ивановича кажется сейчас таким захватывающим. Возможно, дело в том, что речь идет вроде бы о совсем уж диких временах, когда душилось всякое живое слово, но зато тогда в этом слове было немало силы и смысла. Сейчас же, когда в литературном пространстве дозволено едва ли не все что угодно, говорить стало некому и не о чем, а удельный вес писательских высказываний почти равен нулю, и потому так смешны новоиспеченные «писатели»-«государственники», требующие отнять все у «либералов» и отдать им — к худу ли, к добру ли, но ни новый верноподданнический Союз писателей, ни публицисты-погромщики во имя коммунистического сапога, ни художественная словесность как таковая никому теперь даром не нужны, так что подноготным шолоховым никаких дач и «Волг» увы не светит.

«О том, что „строил“ возглавляемый Тарковским авторский коллектив, мы еще поговорим. А пока о том, что он „выметал“ и „отметал“, на что была направлена его энергия отрицания.

На плохие книги?

Да, конечно; но при ближайшем рассмотрении оказывается, что „новомирскую“ критику интересовали отнюдь не любые плохие книги, а те, прежде всего и по преимуществу, что несли в себе либо трупный яд сталинизма, либо бациллы укоренявшейся уже в 1960-х годах идеологии, эстетики и психологии застоя».