Что из себя представляла средневековая женщина? Разные представители общества того времени ответят на этот вопрос по-разному. «Нечто среднее между святой и блудницей», — скажут теологи. «Не так важно, если она „честная женщина“», — констатируют судьи. «Моя госпожа», — скажут все, кто статусом ниже ее мужа. Историк Екатерина Мишаненкова объединила эти и многие другие точки зрения под обложкой своей книги «Средневековье в юбке», которую Игорь Перников внимательно изучил и удивился размаху представшей перед ним панорамы.

Екатерина Мишаненкова. Средневековье в юбке. Женщины эпохи Средневековья: стереотипы и факты. М.: АСТ, 2021. Содержание

Как отмечает в своей книге Екатерина Мишаненкова, если речь заходит о роли женщин в Средние века, большинство исследователей оказываются солидарны с мнением Джудит Беннет — одной из известнейших специалисток по средневековым женщинам. Согласно Беннет, достаточно долго считалось, что Средневековье было отсталой и жесткой эпохой, в которой женщинам отводилась незавидная роль. Затем, с приходом Ренессанса, положение женщин якобы начало улучшаться. Однако современные историки придерживаются иной точки зрения: в XIX веке оно было намного хуже, чем, например, в XIV. И дабы это высказывание не показалось голословным, рассмотрим «Средневековье в юбке» более подробно, ведь в нем Екатерина Мишаненкова дала детальное, доступное и, главное, очень увлекательное описание положения женщин в указанную эпоху.

Книга начинается с вводных данных — структуры средневекового общества, в которую были вписаны женщины и которая некоторым образом и определяла их положение. Сперва Мишаненкова дает общее представления о трех средневековых сословиях — военных, духовенстве и крестьянах, однако сразу же оговаривается: мол, все так стройно только в теории и на бумаге, а на практике куда сложнее и интереснее. Собственно, подобная «смена фокуса» в книге встречается достаточно часто, что, кстати, и не дает читателю заскучать. Есть разница между представлениями о женщинах, которые можно почерпнуть из трудов средневековых богословов и юридических документов того времени, и стихией «жизни как таковой», где женщина, несмотря на то, что юридически ее как бы не существовало, могла быть полностью самостоятельной, — и именно эта разница создает напряжение, захватывающее внимание до самой последней страницы.

Кроме того, автор не только уделяет внимание средневековым представлениям о положении женщин, но и отдает должное современным исследователям этого вопроса: в книге дан краткий пересказ развития исторической науки о положении женщин и названы ключевые имена и исследования в этой области. Так что «Средневековье в юбке» может послужить отличным подспорьем для более глубокого погружения в тему. Вместе с тем книга не только всесторонне освещает определенный аспект средневековой повседневности, но и изобилует любопытными фактами и различными микросюжетами, которые, с одной стороны, связаны с главной темой, а с другой — вполне самодостаточны.

Добавим конкретики относительно содержания книги. Итак, положение женщины в Средние века было как минимум двусмысленным. Лучше всего это видно на примере теологических трактатов того времени, ведь церковь в средневековье была одним из главнейших общественных институтов. Здесь можно выделить два концептуальных полюса: с одной стороны, с точки зрения теологов, всякая женщина — это Ева, слабовольная и порочная, она обрекла мужчину (и все человечество вместе с ним) на смертный грех, поэтому она не может быть самостоятельной и во всем должна подчиняться мужу (как совершенно справедливо замечает Екатерина Мишаненкова, большинству теологов легче было обвинить в искушении женщин, чем самих себя, ведь со страстями легче справиться, если в них виноват кто-то другой). Отсюда — культ целомудренности и многие другие особенности быта (вплоть до банковских чеков, изначально появившихся в качестве расписок жен за деньги мужей: считалось, что женщина из-за слабости характера не может самостоятельно распоряжаться деньгами).

С другой стороны — появившийся в средневековье культ Девы Марии, или Непорочной девы, воплощавшей в себе идеалы добродетели и милосердия. Естественно, в быту женщина чаще почиталась за Еву, чем за Марию, со всеми вытекающими отсюда последствиями, однако, как тут же замечает автор, все это — в теории. На практике же женщина из высокого сословия хоть и подчинялась мужу, но стояла выше всех его слуг и подчиненных независимо от их пола. Когда муж отправлялся на войну, будучи военнообязанным, управление имением переходило к женщине. При этом вся ответственность была на муже, и даже если женщина совершала преступление или вела себя предосудительно с точки зрения общественных норм того времени, вся вина все равно возлагалась на мужа.

Подобное отношение нашло очень необычную на современный взгляд юридическую форму — статус «честной женщины». Как отмечает автор, этот термин встречается в литературе и официальных документах, в том числе в судебных записях. Интересно, что даже женщин, осужденных за различные преступления, в том числе воровство, в этих документах нередко продолжают называть именно так. Оказывается, все дело, опять же, в одержимости церкви целомудрием:

«Какие бы преступления женщина ни совершила, если у нее не было любовников, если она хранила целомудрие или была верной женой и иногда даже если она жила во внебрачной связи, но только с одним-единственным мужчиной (как та же Марианна у Шекспира), — она все равно оставалась „честной женщиной”. И суд по этой причине даже мог проявить к ней снисхождение».

Иными словами, если женщину обвиняли в том или ином преступлении, многое зависело от ее репутации. Далее в книге приводится несколько подобных историй — с трагическим или счастливым финалом.

Что до самостоятельности женщины, то существовал, например, такой термин, как femme sole. Так называлась женщина, которая работала самостоятельно, несла за себя ответственность и платила налоги, как всякий мужчина. В целом многие женщины средневековья не только работали, но состояли в различных ремесленных цехах/гильях/корпорациях, то есть имели официальный профессиональный статус. При этом по сложившемуся обычаю их записывали как «жена такого-то». В иных (рассмотренных в книге более подробно) случаях женщина получала статус femme sole:

«Встречаются femme sole в уставных документах цехов и в качестве основательниц наряду с мужчинами и семейными парами. В таких случаях перечислялись все основатели, но femme sole подписывали документ сами, а в семейных парах это делали только мужья, выступающие в том числе и законными представителями своих жен, несмотря на то, что эти жены становились такими же членами цеха, как и они».

Впрочем, стоит также отметить, что, с точки зрения теологов того времени, женщина не всегда представлялась исключительно как дочь Евы, склонная к пороку. Яркий тому пример — богослов Григорий Нисский, брат Василия Великого, и один из отцов церкви. Судьба братьев сильно различалась. Как пишет Екатерина, Василий получил блестящее академическое образование, был теологом, аскетом, вел активную организационную деятельность в церковных рядах. Григорий же обучался дома, был человеком добрым, одним из первых христианских противников рабства и до того, как принял сан священника, был женат. Далее рассказывается об их сестре:

«И была у Василия и Григория сестра по имени Макрина. О ней известно довольно многое — благодаря Григорию, который в своих биографических сочинениях рассказал о ее жизни, о том, какой она была умной и образованной, как с двенадцати лет отказывалась выходить замуж и как именно она повлияла на Василия, тогда еще светского человека, и обратила его на путь аскетического служения церкви. А вот у самого Василия, после которого осталось множество сочинений и несколько сотен писем, сестра не упоминается ни разу. Похоже, он в своем аскетизме вообще не считал нужным даже упоминать о таких раздражающих объектах, как женщины».

При этом, как отмечает автор, Василий повлиял на западноевропейских богословов куда больше, чем Григорий. Интерес историков и философов к Григорию возник только в XX веке, а теперь он считается одним из интереснейших мыслителей своего времени.

С Григорием и Василием все более-менее понятно, однако, сколько выдающихся женщин средневековья, подобных Макрине, ныне забыты, остается только гадать:

«Трудно сказать, о скольких женщинах, активно участвующих в развитии раннего христианства, мы не знаем и никогда не узнаем, потому что их наследие не считали важным сохранять, а о них самих предпочитали лишний раз даже не упоминать».

Как уже было отмечено, пример Макрины — один из многих представленных в книге микросюжетов. В целом все они создают очень объемную и детально проработанную картину, которую при всем желании невозможно свести к каким-то штампам или предрассудкам. В завершение невозможно не отметить, что порой в интонациях автора звучит горькая нота: некоторые средневековые представления о женщинах живы до сих пор, особенно это касается представлений о несамостоятельности женщин. Впрочем, такая замечательная книга, как «Средневековье в юбке», не только детально освещает положение женщин, но и делает все возможное, чтобы от дремучих представлений о них не осталось и следа.