Нечеловеческие эмоции

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Дэвид Андерсон. Природа зверя. Как эмоции управляют людьми и другими животными. М.: Альпина нон-фикшн, 2026. Перевод с английского Марии Богацкой, Павла Купцова. Содержание

Дэвид Джордж Андерсон — признанный нейробиолог. Он с 1986 года преподает в Калифорнийском технологическом институте в Пасадене, является директором Института нейронауки Тяньцяо и Крисси Чен и исследователем Медицинского института Говарда Хьюза.

Научная карьера Андерсона охватывает множество тем в области нейронауки: от изучения стволовых клеток нервного гребня, формирующих развивающуюся периферическую нервную систему, до нейронных цепей, опосредующих врожденное эмоциональное поведение, такое как страх и агрессия. 

Этот путь хорошо отражается в книге «Природа зверя»: автор постоянно соединяет молекулярный, клеточный и поведенческий уровни анализа, показывая, как из конкретных биологических механизмов складываются сложные формы поведения. Он мыслит глубоко и анализирует объективно, приводя доказательства своих гипотез в рассуждениях и апеллируя данными критических экспериментов, которые в данной сфере не всегда просто и очевидно провести.

Текст книги написан очень складно, а научные термины вплетены аккуратно и уместно: здесь нет присущего многим научно-популярным книгам злоупотреблений метафорами, которые лишь оттягивают внимание от сути и уводят мысль читателя в другую сторону. Вместе с тем книга читается легко и ровно.

Особый интерес представляют рассуждения автора о поведении животных как объекте научного анализа. На примерах наблюдений за собственными кошками, а затем за лабораторными животными он демонстрирует, насколько опасно напрямую переносить человеческую интуицию о сознании, чувствах и намерениях на другие виды. Эти фрагменты не выглядят отвлеченными лирическими вставками, а служат отправной точкой для обсуждения того, что вообще можно считать эмоциональным состоянием в биологическом смысле. Автор анализирует поведение животных и рассуждает о критериях наличия у них сознания, эмоций и чувств. 

Он рассматривает различные постановки, стремящиеся правильно отсечь множественные факторы и учесть только главные. В биологии это непростая задача, так как в биологических системах очень много взаимосвязанных процессов и сложно выделить лишь один, чтобы поставить для него критический эксперимент. На примере исследований агрессии он описывает, как можно шаг за шагом сужать поле интерпретаций, комбинируя поведенческие наблюдения, генетический скрининг и точечное воздействие на нейронные цепи.

Отдельное место занимают эксперименты на дрозофилах. Эти главы местами читаются почти как научный триллер: дерущиеся мухи, различия агрессивного поведения у самцов и самок, неожиданные эффекты активации отдельных нейронов. Однако за внешней зрелищностью всегда стоит строгий анализ. Андерсон в каждой конкретной ситуации показывает, как грамотно и корректно поставить биологический эксперимент, который даст верные результаты.

Сомнения ученого в том, есть ли у животных эмоции или чувства, продолжаются на протяжении всей книги, и он не стремится дать окончательные ответы. Автор демонстрирует, что колебания между разными трактовками — не признак слабости теории, а естественное состояние науки, работающей на границе измеримого.

Некоторая повторяемость тем и возвращение к одним и тем же вопросам с разных сторон отражают саму логику нейробиологических исследований. Это следствие того, что сложные явления невозможно описать одной моделью или одним экспериментом. Книга тем самым дает редкую возможность заглянуть не только в результаты, но и в сам процесс научного мышления.

Важно подчеркнуть, что Андерсон пишет не «про эмоции вообще», а про вполне определенные нейронные механизмы, которые можно локализовать, манипулировать ими и измерять их динамику. Его книга фактически посвящена тому, как внутренние эмоциональные состояния реализуются на уровне конкретных нейронных цепей, нейромедиаторов и устойчивых паттернов активности мозга.

Ключевая биологическая идея Андерсона состоит в том, что эмоция — это не мгновенная реакция, а устойчивое внутреннее состояние нейронных сетей. Экспериментально это проявляется в том, что после исчезновения внешнего стимула в мозге сохраняется длительная активность определенных групп нейронов. Он подробно описывает такие состояния на примере страха, агрессии и сексуального возбуждения у животных. В частности, в экспериментах на мышах и дрозофилах показано, что специфические популяции нейронов могут оставаться активными десятки секунд или даже минуты, поддерживая готовность к определенному типу поведения. Биологически это означает, что эмоция — форма кратковременной памяти состояния, встроенная прямо в динамику нейронных сетей.

Андерсон много внимания уделяет структурам гипоталамуса и прилежащих областей как ключевым узлам эмоциональной регуляции. В книге подробно обсуждаются нейроны, экспрессирующие конкретные гены-регуляторы, например Esr1, которые участвуют в контроле агрессии у мышей. Он показывает, что активация или подавление таких нейронов с помощью оптогенетики приводит к воспроизводимым изменениям поведения. Это важный момент: речь идет не о корреляциях, а о причинных связях между активностью конкретных клеток и эмоционально окрашенными поведенческими паттернами.

Отдельная линия книги посвящена роли нейромедиаторов и нейромодуляторов. Андерсон обсуждает серотонин, дофамин, октопамин и другие вещества не как «молекулы счастья» или «гормоны агрессии», а как элементы, изменяющие состояние нейронных сетей и их пороги активации. Например, изменение уровня октопамина у насекомых сдвигает поведение в сторону агрессии или покорности не напрямую, а через изменение внутреннего мотивационного фона. Это подчеркивает, что эмоции нельзя свести к одному веществу или одному участку мозга.

С биологической точки зрения важна и идея модульности. Андерсон отмечает: то, что мы в языке называем одной эмоцией, на уровне мозга распадается на набор компонентов. Внутреннее состояние включает изменения в сенсорной обработке, моторной готовности, эндокринных реакциях и когнитивных фильтрах. Эти компоненты могут сочетаться по-разному и регулироваться разными цепями. Именно поэтому внешне сходное поведение не гарантирует одинакового внутреннего состояния и наоборот.

Наконец, существенное место в книге занимает сравнительный подход. Андерсон сознательно работает с эволюционно далекими видами — от насекомых до млекопитающих — и обнаруживает, что принципы организации эмоциональных состояний сохраняются при огромных различиях в строении мозга. Биологически это один из самых сильных аргументов книги: эмоции в таком разрезе предстают не культурной надстройкой, а фундаментальным механизмом регуляции поведения, сформированным эволюцией задолго до появления человеческого сознания.

В итоге «Природа зверя» — не просто популярное изложение нейронауки эмоций, а подробный рассказ о том, как в современной биологии работают с трудноуловимыми, но фундаментальными свойствами живых систем. Это книга о том, почему живым организмам необходим весь спектр эмоциональных состояний, и о том, как наука пытается понять их, не сводя сложность к удобным словам. Автор подходит к исследованию комплексно, аналитически, интригуя читателя и призывая его распространить свои размышления на объяснение поведения окружающего мира.