Не место красит человека, а человек место
О книге И‑Фу Туана «Топофилия»
Anna Stampfli / Unsplash
Американский географ китайского происхождения И-Фу Туан занимался не тем, что преподается в школах по контурным картам, а так называемой гуманистической географией: пытался понять, как именно мы воспринимаем окружающую среду и почему привязываемся к определенным местам. Именно этому посвящена его книга «Топофилия», о которой по просьбе «Горького» рассказывает Максим Батшев.
Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.
И-Фу Туан. Топофилия: Исследование окружающей среды. Восприятие. Отношение и ценности. М.: Новое литературное обозрение, 2026. Содержание

Школьный курс географии традиционно включает физическую, экономическую и политическую географию. На этом предмете в средней школе учащихся учат понимать и читать масштаб карт, ориентироваться по сторонам света, знать названия частей света, стран и их столиц, а также узнавать, в каких странах залегают те или иные полезные ископаемые. Но есть и другая география, она не о масштабах, странах и стратегически важном сырье. Она о людях, об их чувствах к определенному месту и о том, как эти места воспринимаются в разных культурах. Совокупность этих чувств к определенному месту американский географ китайского происхождения И-Фу Туан назвал в своей работе топофилией.
В своей работе он рассматривает взаимосвязь человека и определенной точки пространства с разных сторон и на разных объектах ландшафта. Один из таких объектов — европейский средневековый собор. Автор выделяет следующие составные элементы человеческого опыта посещения собора: зрительные, звуковые, осязательные и обонятельные впечатления. Собор погружает современного туриста в среду, стимулируя у посетителя вышеназванные чувства. Туан приводит утверждение, что современные небоскребы являются современными эквивалентами соборов. Немного шокировав читателя, он показывает полную несостоятельность этой аналогии: «Если не считать вертикального расположения, у этих двух зданий очень мало общего. Принципы их строительства различны, они используются по-разному и воплощают собой совершенно разные символические значения. Чувственные и эстетические впечатления, порожденные двумя этими вертикальными сооружениями, противоположны. Современный небоскреб в основном ориентирован на зрительное восприятие, хотя различные типы напольного покрытия могут порождать разные тактильные ощущения. Если в небоскребе и можно что-то услышать, то это, вероятно, фоновая музыка, которую слышат, но не слушают».
Комплекс впечатлений от посещения собора носит абсолютно универсальный характер и применим к опыту путешествия в целом. Путешественник полагается на свои органы чувств не только при посещении культовых учреждений, но и при знакомстве с любой незнакомой ему до этого местностью. При этом из всех чувств путешественника приоритет всегда имело зрение, об этом прямо говорит большинство записей в путевых дневниках. Когда путешественник ограничивал себя только осмотром новых для него пространств, он обеднял собственное восприятие. «Человек который просто „смотрит“, — сторонний наблюдатель, мало связанный с происходящим. Мир, воспринимаемый глазами, более абстрактен, чем тот, который мы воспринимаем с помощью других чувств». Упомянув другие чувства, помимо зрения, при восприятии пространства Туан продолжает акцентировать внимание на особенностях зрительного восприятия: «Отдаленные объекты можно только видеть. Поэтому люди склонны рассматривать видимые объекты как отдаленные, то есть не вызывающие сильного эмоционального отклика, хотя объекты эти могу находиться при этом совсем рядом с ними». Отдавая должное другим органам чувств, автор склонен считать все-таки главным органом, определяющим человеческое восприятие, — зрение. Но уточняет, что при этом нельзя забывать, что «некоторые люди слепы, некоторые не различают цветов, некоторые обладают прекрасным зрением, а многим приходится исправлять дефекты зрения с помощью очков». Индивидуальные особенности зрения конкретного человека — не единственное, что влияет на восприятие. Ландшафт как таковой не удержит внимания наблюдателя, если лишен маркеров, говорящих об исторических событиях либо о чем-то не менее значительном.
В книге уделено достаточно внимания различным историческим фактам, но несколько раз повторяется мысль: то, о чем пишет автор, необходимо рассматривать в настоящем времени — здесь и сейчас. Относительно прошлого он предлагает следующий подход: «Топофилия прошлого безвозвратно утрачена. Мы можем получить минимальное представление об этом чувстве только благодаря литературе, произведениям искусства и памятникам материальной культуры, которые дошли до наших дней».
В книге нет четкого перечня объектов, на которые обращают внимание люди в окружающей их среде. В качестве такого предмета, по мнению автора, может выступить что угодно: «Окружающая среда может и не быть непосредственным источником топофилии, однако она обеспечивает сенсорные стимулы, которые в виде воспринимаемых образов придают форму нашим радостям и идеалам. Сенсорные стимулы потенциально бесконечны. То, на что мы обратили внимание (чтобы оценить или полюбить), — случайность, определяемая индивидуальным темпераментом, целью или силами культуры, действовавшими в определенное время». Общее отношение к окружающей среде может со временем изменяться: «Люди обращают внимание на те аспекты окружающей среды, которые вызывают благоговейный трепет или обещают поддержку и помощь в достижении жизненных целей. Образы меняются по мере того, как люди приобретают власть и новые интересы, но по-прежнему происходят из окружающей среды. Те аспекты окружающей среды, на которые мы прежде не обращали внимания, становятся ясны во всей полноте».
Ощущения, испытываемые человеком от знакомства с окружающей средой, сами по себе не формируют привязанности к месту. Тут необходима интерпретация увиденного и пережитого. Туан определяет этот процесс следующим образом: «Когда ощущение и его интерпретация не разделены промежутком времени <…> уместно говорить об опыте как о восприятии в узком смысле. Если промежуток времени есть, то могут сформироваться идеи. Человек может посмотреть на дело со стороны и объяснить сигналы восприятия каким-нибудь рациональным образом. Одно из объяснений становится предпочтительным, его нужно придерживаться, потому что оно кажется верным. Истина не возникает посредством исследования фактов с объективной точки зрения. Истина воспринимается субъективно, как часть какого-то общего опыта и мировоззрения».
В процессе рассматривания окружающей среды человек может получить определенное удовольствие от увиденного: «Удовольствия от визуального наслаждения природой различаются по характеру и насыщенности. Удовольствие может быть не более чем принятием социальных норм». Обязательным инструментом при рассматривании окружающей среды становится фотоаппарат, с помощью которого современный человек не только изучает окружающее пространство, но и доказывает себе и другим, что он действительно видел определенные достопримечательности. Фотография позволяет увидеть с новой стороны привычные и даже унылые пейзажи. Благодаря возможности зафиксировать увиденное, «восприятие ландшафта становится более личным и продолжительным, когда оно связывается с воспоминаниями о приключившихся с людьми событиях. Эстетическое удовольствие также становится более веским, когда смешивается с ученой любознательностью».
Наряду с теоретическими построениями в книге американского географа приводится много примеров «особых мест» в городах и городских агломерациях в различных странах. «Для большинства городов, возможно, даже для любого города, характерен какой-то публичный жест в сторону трансцендентного, представляющий собой монумент или фонтан, площадь или бульвар, размеры которых больше, чем того требует их повседневное назначение». Наряду с этим автор утверждает, что город может быть памятником и сам по себе, без акцента на определенном месте. Такими городами он считает Персеполь, круглый город Багдада, Пекин, Вашингтон. «Их физическое размещение, геометрия и иерархический порядок форм — это архитектурные приемы, выражающие идеалы космоса и общества».
Важной частью отношения к месту, к городу являются его наименования в разговорном языке, или прозвища. И-Фу Туан рассматривает в работе американские города, которые очень богаты на прозвища: «Это богатство — следствие конкуренции между относительно молодыми населенными пунктами, которые, вступив в борьбу с конкурентами, ощущали необходимость в рекламе своей индивидуальности и уникальных достоинств». Он приводит примеры прозвищ американских городов: Нью-Йорк («Город для отпуска», «Большое яблоко», «Вавилонский бедлам»), Сан-Франциско («Город-королева», «Париж Америки»). Прозвища городов могут меняться в зависимости от обстоятельств, что хорошо видно на примере Чикаго, который до Великого пожара 1871 года называли «городом в саду», а после, когда город начал стремительно расти, за ним закрепились названия «Широкоплечий город» и «Криминальная столица». «Особенности географической среды становятся прозвищем города, когда они исключительны и обладают особой привлекательностью. Единственной заметной достопримечательностью такого небольшого городка, как Карлсбад, расположенного в Нью-Мексико, являются карстовые пещеры. Поэтому это „Город пещеры“».
Книга писалась на рубеже 1960–1970-х годов, в период бурного роста пригородов во многих городах США. Автор уделяет внимание этому явлению и предлагает разные варианты восприятия пригородов в связи с городом. Город может восприниматься как воплощение идеи Вселенной, центр цивилизации — в этом случае пригород выступает как периферия, сумеречная зона, где люди не способны проявить себя и раскрыть свои способности. При восприятии города как вертепа дьявола пригород обретает ореол романтики или святости. И-Фу Туан рассматривает город и пригороды на материале английских и американских субурбий, обращая внимание на то, что со временем в них появляются не только городские удобства, но и менее привлекательные черты. «Пригород находится на фронтире городской экспансии».
Заканчивая книгу, автор писал: «Люди находятся в постоянном поиске идеальной среды обитания. В своих конкретных культурных воплощениях этот идеал выглядит по-разному, однако в основе своей, кажется, строится на двух противоположных образах: райского сада и космоса».
© Горький Медиа, 2026 Все права защищены. Частичная перепечатка материалов сайта разрешена при наличии активной ссылки на оригинальную публикацию, полная — только с письменного разрешения редакции.