Наблюдать за наблюдателем

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Харпер Ли. Желанная страна. М.: АСТ, 2025. Перевод с английского Сергея Рюмина. Содержание

Не читать «Убить пересмешника» в XXI веке кажется признаком плохого тона — книга неизбежно появляется в каждой подборке обязательного чтения до 20/30/100 лет, входит в американский канон (с чем, конечно, не согласился бы Гарольд Блум) и обязательно обсуждается в любом голливудском фильме про школу, будь то дешевая комедия «Очень плохая училка» или очередная серия Симпсонов «Daddicus Finch». Читать «Пойди поставь сторожа» кажется ненужным и огорчительным жестом: давным-давно ожидаемое продолжение от автора, замолкнувшего после выхода мирового бестселлера, бесконечное возвращение к уже повзрослевшим и потому не таким беспечным и милым героям и уверенный проигрыш в сравнении с незабвенным оригиналом. 

На фоне такого диссонанса читать сборник не публиковавшихся ранее работ Харпер Ли «Желанная страна», кажется, правда стоит. Ранние рассказы-наброски, эссе, записанные лекции — как минимум наполовину новый для русскоязычного читателя материал (часть из них выходила в переводах в 2021 году). Интересно отметить, что русская адаптация была выполнена в кратчайшие сроки: англоговорящий мир успел ознакомиться с новыми текстами всего на пару месяцев раньше (на английском языке сборник был опубликован 21 октября 2025 года). И несмотря на то что рецензент The Guardian окрестил «Желанную страну» «мелкими каракулями любимого автора», а чтение оных — «преступлением без жертв», мне все же кажется небезынтересным разобраться, что эти тексты могут добавить к творческому портрету знаменитой американской писательницы.

Рассказы удачно выстроены редакторами в таком порядке, что создают единое пространство со сквозным персонажем, даже если его появление не везде эксплицитно обозначено. Маленькая девочка, идущая под руку с папой-адвокатом или поступающая в первый класс, постепенно становится девочкой-подростком, убегает от родителей к городскому баку с водой, переезжает в Нью-Йорк, ожесточается, устает от людской глупости и собственной слабости, навещает иногда свой родной городок и в итоге приезжает туда уже взрослой женщиной. Хотя героиня — Джин-Луиза — не названа так во многих рассказах, читатель несомненно угадывает в ней любимого Глазастика из «Пересмешника». 

Потому особенно интересны рассказы о взрослой самостоятельной жизни Джин-Луизы в мегаполисе — такая ретроспективная возможность заглянуть в неведомое «что же было дальше». А дальше — в знакомом читателю Ли веселом и саркастичном тоне — героиня проходит через изломы взрослого бытия: жизнь вокруг нее постепенно рушится. Дружба, тянувшаяся со школы, оказывается ненужным бременем и свертывается в удушливую комнату, пропахшую собаками и собачьим кормом («Целая комната собачьего корма»). Досуг, радовавший в прошлой жизни, становится лишь еще одним полем для упражнения в язвительности («Зрители и обозреваемые»). Даже чарующая работа людей из мира высокой моды на поверку оказывается лишь бестолковой поездкой в автомобиле с частыми долгими остановками («И это называется шоу-бизнес?»). И вот героиня — одна в ванной у себя в квартире, в гомоне непрекращающихся голосов и просьб. 

В какой-то момент кажется, что чем дальше героиня Харпер Ли отъезжает от Мейкомба, тем меньше в рассказах остается ее самой: она обозревает кино, разбирается в личной жизни подруг, выполняет чужие поручения. В целом писательнице, кажется, очень интересна позиция наблюдающего (о чем русскому читателю, благодаря вольности переводчика первого романа, уже известно: Джин-Луиза Финч, в русском тексте нежно названная Глазастиком, на самом деле зовется Scout — «разведчик, лазутчик»). Стоит просто вчитаться в оглавление сборника — и особый интерес автора к наблюдению и взгляду становится очевидным: «Бинокль», «Зрители и обозреваемые», «Когда дети открывают Америку». Героине Ли очень комфортно в такой позиции: подсматривать за чужой жизнью через щелочку, искать наиболее удачный ракурс, создавать собственный нарратив, основанный на методичных наблюдениях. 

Удивительно, но эта страсть даже выходит за рамки художественных произведений: половина эссе, помещенных во второй половине книги, тоже посвящены позиции наблюдающего. Текст «Грегори Пек», воссоздающий живой образ голливудского актера, оказывается наиболее интересным «экспериментом»: рассказчица буквально движется по съемочной площадке фильма «Убить пересмешника» и со стороны наблюдает за тем, что до этого разворачивалось только в ее сознании. Медиа, способные передавать и «схватывать» зримый объект, бесконечно множатся: мы-читатели смотрим на то, как Харпер Ли прогуливается по павильонам и видит, как выстраиваются декорации для фильма; повсюду — съемочная техника, взгляд через которую изменяет реальность: 

«Однако, когда я посмотрела в глазок камеры, зал чудесным образом вырос в размерах и вместил всех присутствующих». 

Кроме того, при знакомстве с кинематографической версией романа Ли на всю эту слоеную картину у насмотренного читателя неизбежно лягут кадры из чудесной картины Алана Дж. Пакулы. 

Особняком также стоит рассказ «Первый сорт» (с чудесным названием «The Cat's Meow» в оригинале). Возвращение в пространство родного Юга — прямо из маленькой ванны Нью-Йорка — сначала ощущается как настоящий глоток чистого воздуха. Героиня медленно идет по старому дому — обязательно большому, чрезмерно большому после любого жилья в мегаполисе: 

«Новый дом был под стать хозяйке — каждая его особенность имела солидное обоснование. Он был построен в георгианском стиле, но из гаража в кухню вела крытая галерея… В фасадной части, сзади и на боковом крыльце с сеткой были установлены голландские двери… Кухня была старомодная, огромных размеров».  

Но идиллическая на первый взгляд картина в ходе визита к старшей сестре оборачивается трагедией немоты и пустоты: 

«В те дни, наверное, многие, как и я, извлекли для себя первый урок возвращения домой: если ты с чем-то не согласен, покрепче прикуси язык». 

Известный веселый тон повествователя Харпер Ли здесь будто спотыкается о невозможность не только выразить несогласие со старшей сестрой Доу, но и вообще что-нибудь сказать — в таких-то условиях давления и замалчивания. И вместо хлесткой девушки на страницах вновь маленькая девочка, которую выучили смотреть и молчать: 

«Сестра выглянула из-за края газетного листа. Мне вдруг показалось, что я опять превратилась в десятилетнюю девочку».

Но дети в произведениях Харпер Ли — чаще всего носители абсолютной мудрости, неведомой другим. И когда взрослая писательница, а вместе с ней и взрослая рассказчица сталкиваются со следующим поколением, они обе чувствуют особую связь с этими новыми людьми. Пылкий юноша из «Желанной страны» неслучайно появляется в финале ряда рассказов и так же неслучайно «The Land of Sweet Forever» выносится в название всего сборника. Вечное перерождение, вечное узнавание себя в новом человеке, — которому ты, может быть, и кажешься уже «старухой на продвинутом этапе дряхления», — вечный путь в «сладкое навсегда», объединяющее людей Юга общим прошлым, общей травмой, общей землей. И с тем же трепетом — совершенно детским! — в эссе «Когда дети открывают Америку» именитая писательница совсем по-соседски приглашает к себе в дом всех детей Америки: есть печенье с мороженым, задавать неудобные вопросы и, сбежав от взрослых, самостоятельно исследовать окрестности и открывать свою страну. Это эссе удивительным образом работает лучше любой навязанной со стороны проповеди патриотизма, потому что, когда Харпер Ли составляет карту для детей-путешественников, когда выбирает подходящий сезон для каждого региона, а потом с такой же охотой, после равнин Колорадо и побережий Флориды, предлагает экскурсию по своей улице, ты безоговорочно веришь в то, как сильно она любит это пространство. И даже если не всем суждено побывать на заднем дворе ее дома и попробовать свежие овощи из ее огорода, то все же у всех нас теперь есть шанс прогуляться по чудесному американскому Югу, воображаемому и желанному Югу Харпер Ли.