«Горький» уже писал недавно о книге религиоведа Павла Носачева «„Отреченное знание“. Изучение маргинальной религиозности в XX и начале XXI века». Едва мы успели опубликовать рецензию на эту вещь, как в том же издательстве «НЛО» вышла еще одна книга того же автора на приблизительно ту же тему. Что к чему на этот раз, рассказывает Эдуард Лукоянов.

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Павел Носачев. Очарование тайны: эзотеризм и массовая культура. М.: Новое литературное обозрение, 2024. Содержание

O. I

6 июня 1761 года ученые, специально отправившиеся во все концы земного шара, наблюдали довольно редкое по меркам земной жизни явление: Венера проходила по диску Солнца. Астрономы и мореплаватели припали глазами к телескопам с единственной целью — вычислить расстояние до планеты, для того обменявшись данными, полученными из разных точек. (Для этого, например, а не из праздного любопытства к южным морям отправился Джеймс Кук.)

Михаил Васильевич Ломоносов остался дома — здоровье уже не позволяло ему отправляться в те края, где нет православных людей. Но все же русский полимат не мог сидеть без дела и потому тоже припал глазами к телескопу. Чтобы стать первым из людей, увидевшим нечто экстраординарное. Поразившее его явление он опишет следующим образом:

«Появился на краю Солнца пупырь, который тем явственнее учинился, чем ближе Венера к выступлению приходила. Вскоре оный пупырь потерялся, и Венера показалась вдруг без края».

Ломоносов сделал смелое предположение, которое, как мы теперь знаем, оказалось верным: наблюдаемый им «пупырь» оказался признаком того, что на второй планете от Солнца есть атмосфера. Прошло два с половиной века, а открытие ученого, которого, говорят, изобрели, до сих пор применяют в исследованиях экзопланет (от греческого ἔξω — «снаружи»).

I

Как ни крути, а тема оккультного эзотеризма в отечественном религиоведении если не табуированная, то абсолютно стигматизированная. Если об этом и говорят открыто, то с непременным осуждением, перенося огромный пласт современной культуры в контекст «деструктивных сект» и тому подобной жути.

И смешно, и грустно порой читать «исследования» того, как молодежь читает «Гарри Поттера» под музыку «едкого рока», а потом идет чертить сигилы в подвалах отделений Церкви Сатаны. Или про то, как человек сходил к психотерапевту на прием, а психотерапевт оказался йогом. И больше человека не видели в приходе.

Невольно задумаешься: чего страшитесь, обличители? Неужели светский материалистический гуманизм Антона Шандора ЛаВея интеллектуально весомее трудов Павла Флоренского или Мовсеса Хоренаци? Быть может, Алистер «Зверь 666» Кроули даже из могилы составляет серьезную конкуренцию двухтысячелетней христианской церкви? Понятно, что человеку, по-христиански верующему, важно спасение каждой из душ, блуждающих во тьме, но в чем ваш, обличители, вклад в это дело? В пористой брошюрке, заверенной цензурой Синода и напечатанной по соответствующему благословению. В томике, ждущем заранее приунывшего студента РГГУ на задворках магазина «Кентавр».

Совсем не такова книга религиоведа Павла Носачева «Очарование тайны: эзотеризм и массовая культура». По каждой из строчек этого труда видно, что в оккультный двор автор зашел не граффити написать. Книгу свою он делит на три раздела, отражающих нечестивую троицу массовой культуры: литература (Артур Мейчен, Элджернон Блэквуд, Говард Филлипс Лавкрафт), кино (ангелическая Майя Дерен, Кеннет Энгер, Дэвид Линч), музыка (Варг Викернес, Пер Ингве Олин, Гор Аджие). Все эти явления связаны между собой самым неочевидным образом, понять их общность можно разве что интуитивно. Что и делает Носачев, позволяя своей академической интуиции эзотерически конструировать вполне убедительный пантеон художников и артистов, сложившийся в коллективном сознании людей, мягко говоря, не удовлетворивших свои духовные потребности концертами группы «Любэ» и держанием свечки на всенощной раз в году.

Книга Носачева проницательна прежде всего напоминанием о том, что всякий эзотеризм и сатанизм суть явления сугубо литературные. Не было каинитов до рождения Байрона, не было люциферианцев до Мильтона, не было сатанистов до Бодлера — никого не было, даже Элифас Леви не выворачивал христианское учение наизнанку, а следовал ему до последней запятой. Даже материалистический атеист Лавкрафт создавал собственную квазинаучную мифологию лишь для того, чтобы Ллойгор проник в сознание автора этих строк и заставил перевернуть буквы в цитате задом наперед:

«акеволеч огендерс яинечинарго еыньларом еищядохсоверп ииловеовс мотэ в и итсонщус еыньловеовс и еындобовс онтюлосба как еымеавысипо он, ижаносреп еыннелшымыв, иканз еытсуп ино елед ан».

Все это автор удачно именует «странным», не укладывающимся в «наши» рамки.

Бесам где-то надо сидеть, но им при этом не сидится.

Хорошая книга.

«Странное» вдруг меняется на «загадочное», когда речь заходит о Дэвиде Линче. Носачев справедливо критикует критиков режиссера «Твин Пикса» за сведение всех сюжетов этой эпопеи, не закончившейся убийством Лоры Палмер, к единому знаменателю — непонятного, фрейдистского, сексуального.

Умерли Катерина Кларк и Карл Уэзерс. Кристофер Прист тоже умер.

±±± Интерес к непознанному был разожжен, и поэтому слоган «Секретных материалов» «Истина где-то ря-дом» позволял зрителям надеяться, что загадки наконец будут разгаданы. ±±±

Эта книга хорошая.

93!

поток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехристапоток93неопровергаетучениехриста

93/93

Есть, впрочем, у «Очарования тайны» свои недостатки. Мнится, будто автор ее местами слишком подвергается публицистическому магнетизму отдельных описываемых явлений. Трудно согласиться с Павлом Носачевым, когда он подхватывает хлесткое, емкое, но не самое меткое словосочетание «британское эзотерическое подполье» и меняет в нем первое слово на «советское». Все-таки «подполье» Джона Бэланса, Дэвида Тибета, Дженезиса Брейера Пи-Орриджа, Криса Картера, Дугласа Пирса и проч. было единым «подпольем», подвалом в подвале большого дома островной контркультуры.

Советская же контркультура была явлением изначально неоднородным и даже распыленным. Слишком даже неоднородным, чтобы на первой же странице сообщать о такой академической новизне исследования, как «правое крыло» этого самого «советского эзотерического подполья» в лице Евгения Всеволодовича Головина. Юрий Витальевич Мамлеев при этом в 450-страничном труде не упомянут ни разу — то ли из-за недостаточно очевидной «правизны», то ли из-за недостаточной «эзотеричности». В том и другом сомневаемся. (Но все же благодарим автора за невольную демонстрацию искусственности оборота «Южинский кружок», гребущего под одну гребенку предельно разных деятелей культуры с предельно разными жизненными и эстетическими стратегиями.)

Сомнительной нам кажется и апелляция к посвященным Лавкрафту трудам французского актера Мишеля Уэльбека, многократно обличенного С. Т. Джоши, на которого Носачев охотно ссылается в своих суждениях об «отшельнике из Провиденса».

Хорошая книга.

В остальном же мы не заметили в этом сосредоточенном исследовании серьезных огрехов. Наблюдательность автора, в некоторых замечаниях поистине ломоносовская, перевешивает все огрехи, неминуемые в труде первопроходца.

поднимайся, мой пупырь,

восстань. Клятву дарую тебе.

I. O

Если бы Михаил Ломоносов был эзотериком (ἐσω, «внутри»), а не экзотериком, он бы обратил внимание на то факт, что Солнце 6 июня 1761 года было Черным.

Будьте бдительны.