Гори, ведьма, гори!

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Анна Старобинец. Хроники пепельной весны. Магма ведьм. М.: РИПОЛ классик, 2026

В поселке Чистые Холмы на Блаженных Островах бушует эпидемия. Люди благородного сословия мрут как мухи. Сам епископ Сванур, Хранитель Священной Яблони, автор канонического трактата «Магма ведьм», на последнем издыхании, и даже лучший лекарь не в состоянии поднять его на ноги. Очевидно, порчу навела ведьма, а единственный способ остановить поветрие — как можно скорее предать бесовку огню. Виновница, швея Анна, уже схвачена, подвергнута пыткам и дала признательные показания, но епископ не в состоянии завершить необходимый ритуал. Остается только обратиться за помощью к священнику из соседнего прихода и наделить его полномочиями инквизитора. Идеальный план — казалось бы, что может пойти не так? Однако строптивый игумен Кай из рода Пришедших По Воде не спешит огласить приговор и привести его в исполнение. По иронии судьбы дотошно следуя процедуре, описанной в «Магме ведьм», он ищет неопровержимые доказательства — и не вполне уверен, что вся тяжесть вины лежит на несчастной швее. Тем более что веские причины ненавидеть епископа Сванура есть у всех женщин острова, от его жены и до последней служанки, а заодно и у многих мужчин. В итоге загадка, естественно, будет разгадана, все тайны раскрыты, виновные понесут заслуженное наказание. Но это торжество справедливости никому не доставит радости, и меньше всего — самому инквизитору Каю. А некоторые персонажи до этого светлого момента попросту не доживут.

Известная студенческая поговорка гласит: сначала ты работаешь на зачетку, потом зачетка работает на тебя. Случай с «Магмой ведьм» — типичный пример того, как имя писателя определяет судьбу его книги. Риторический вопрос: рискнули бы сегодня российские издатели напечатать пятнадцатитысячным стартовым тиражом фантастический детектив в постапокалиптических декорациях, если бы его автором числилась не Анна Старобинец, номинант «Нацбеста», «НОСа», «Ясной Поляны», Мемориальной премии Астрид Линдгрен (не говоря уж о многочисленных «жанровых» наградах), а безвестный автор-ноунейм? Ответ, мне кажется, очевиден. «Постап» в наши дни — литературная формула не из самых почтенных и даже не из самых востребованных, а никаким «уютом» в этом детективе, понятное дело, не пахнет.

Действие романа разворачивается через семнадцать столетий после глобальной катастрофы, уничтожившей практически все население Земли, в жестоком, грязном, чудовищно бедном мире будущего, переполненном неистребимым страданием и намертво въевшимся запахом нечистот. Воспоминания о давнем апокалипсисе, который тут называют Великой Нуклеарной Порчей, сохранились только в форме смутных преданий, и можно лишь догадываться, что именно стало его причиной — тотальная ядерная война, экологическая катастрофа или, чем черт не шутит, технологическая сингулярность. Здесь с неба сыплется черный снег, солнце вечно скрыто пеленой облаков, а чтобы получить каплю воды, пригодной для питья, надо растопить и профильтровать целую глыбу льда. Зато муравьи вымахали до гигантских размеров: именно они служат главным источником белка, хитина, кислоты, а заодно — единственными тягловыми и ездовыми животными. Что, разумеется, противоречит элементарным принципам биологии и физики: длина тела крупнейших ископаемых муравьев в истории нашей планеты достигала максимум семи сантиметров, и уже при таких размерах они с трудом передвигались и еле дышали. Зато насекомые-переростки — частые гости в постапокалиптике, так что главный закон, закон жанра, в романе Анны Старобинец соблюден безукоризненно.

Но важнее то, как после глобальной катастрофы изменились люди. Теперь они рано взрослеют и живут до сорока, в редких случаях — до пятидесяти лет с небольшим: в семь — подросток, в десять — студент, в одиннадцать — выпускник университета, в семнадцать — слишком стар, чтобы надеяться на успешную карьеру. Ближе к финалу один из персонажей пытается объяснить этот феномен («клетки стали делиться быстрее, активней и хаотичнее») — звучит не слишком убедительно, но по крайней мере рационально. Однако сильнее всего в этом мире изменилась репродуктивная функция и репродуктивное поведение выживших: женщины (за исключением ведьм) обретают фертильность только зимой, причем все одновременно, на несколько недель — в остальное время они не слишком интересуют мужчин. Фактически это уже не люди в современном понимании, а другой разумный вид, от современного Хомо сапиенс сапиенс герои Старобинец отличаются сильнее, чем кроманьонцы от

неандертальцев. Такие радикальные метаморфозы не объяснить ни изоляцией, ни высоким радиоактивным фоном, ни чередой положительных мутаций. Чтобы настолько изменить крупных млекопитающих, недостаточно и двух, и двадцати двух тысяч лет, речь о сотнях тысяч или миллионах лет — проще допустить, что кто-то целенаправленно покопался в их геноме.

При этом психологически герои романа стопроцентно остаются людьми: рассказывают утешительные сказки, придумывают религии и каленым железом выжигают ереси, до одурения алчут богатства и власти, тоскуют и впадают в ярость, мечтают о лучшей доле если не для себя, то для своих детей. Ровно тот же прием, что и в сказочном цикле Старобинец «Зверский детектив» для младшего и среднего школьного возраста: неведомы зверушки ведут себя абсолютно по-человечески, хотя вроде бы не должны. Только, в отличие от белочек, зайчиков и прочих барсуков, игумен-инквизитор Кай и некоторые другие персонажи «Магмы ведьм» если не осознают, то по меньшей мере интуитивно чувствуют противоестественность такого положения вещей. И от этого «темный мир будущего» с его чудовищным гендерным и социальным неравенством, усугубленным физиологией, становится еще безысходнее.

В целом книга Старобинец вызывает немало вопросов. За счет чего функционирует биосистема, в которой кроме муравьев и человека не сохранилось других крупных живых существ? Почему здесь не практикуют изгнание, классический остракизм, а вместо этого придумывают трудоемкие изуверские способы казни — просто из врожденного садизма, свойственного двуногим прямоходящим, лишенным перьев? Как епископ Сванур, недалекий, самовлюбленный, неоправданно жестокий, не обладающий ни харизмой, ни эмпатией, абсолютно не понимающий людей, которые его окружают, не способный ни на подвижничество, ни на толковую интригу, сумел достичь столь высокого поста в церковной иерархии? Почему вопреки пренебрежительному и глубоко потребительскому отношению к женщинам, независимо от происхождения и социального статуса, Блаженными Островами правит взбалмошная и избалованная королева?

Видимо, некоторые ответы писательница знает — и, возможно, когда-нибудь раскроет их читателям. Или нет, если не будет настроения. Как бы там ни было, научно-фантастическим этот роман только прикидывается, причем не слишком тщательно. Требовать от мира «Магмы ведьм» реалистичности и правдоподобия настолько же бессмысленно, как от «Превращения» Франца Кафки: «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое» — и все на этом. Показная рациональность игумена Кая, предпочитающего смешивать замысловатые реагенты, а не орудовать пыточными клещами, псевдонаучные объяснения, которые на самом деле ничего не объясняют, — все это отвлекающие маневры. «Заклепочничество» неуместно: Старобинец апеллирует не к разуму, а к чувствам, ее роман — чередование метафор и символов, которые по большому счету не нуждаются в обосновании. Если писательнице нужен черный лед, который почему-то не тает даже летом, — будет черный лед. Если нужны муравьи размером с лошадь — будут муравьи. Если нужен инквизитор, испытывающий кризис веры, — будет инквизитор.

Так что отбрасываем сомнения, настраиваемся на авторский камертон и погружаемся в круговорот образов. Лишние мысли лучше сразу выбросить из головы: полное и безоговорочное доверие писательнице, даже наперекор логике, поможет добраться до развязки. Только, не приведи Господь наш Джи, не надо занудствовать и спрашивать: «как» да «почему» — весь настрой пойдет насмарку.