Флиппендо!

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Семён Костин. Гарри Поттер и Дары геймдева. М.: Бомбора, 2025

Так вышло, что моей первой книгой про Гарри Поттера стала «Тайная комната»: мамина подруга подарила мне ее на Новый год в 2002-м. Понятно, что, пропустив «Философский камень», я не вполне понимал, кто все эти люди и чего у них там происходит, но все равно не мог оторваться. А когда устали глаза, взял коробку с «Лего», вывалил кирпичики на пол и принялся сооружать Хогвартс.

Конечно, это были еще не конструкторы по мотивам «Гарри Поттера», а какие-то разрозненные детальки из наборов про рыцарей из 1990-х. Но удержаться было невозможно: вселенная Роулинг — это мир, в котором хочется оказаться хотя бы посредством возни с игрушками.

Поэтому-то игры по «Гарри Поттеру» меня всегда интересовали больше экранизаций. Одно дело наблюдать за тем, как кто-то становится волшебником (ах вы везучие заразы) и совсем другое — пускай временно и иллюзорно, но оказаться в сказочной вселенной самому. 

Благодаря отважным флибустьерам, которые в 2000-е исправно снабжали торговцев на красноярской радиобарахолке, диск с Harry Potter and the Philosopher’s Stone для персонального компьютера появился у меня чуть ли не одновременно с выходом фильма. Конечно, с кривоватым переводом — пусть и не таким потешным, как на версиях для PlayStation, но без инструктора по полетам на метле мадам Самогони (АХАХАХА, ОНА ЧТО, ПЬеТ САМОГОН?!!1) не обошлось. Но это, понятно, мелочи.

Победа в игрушке далась нелегко — сперва Волан-де-Морт казался неубиваемым (потом одноклассник подсказал, как надо действовать). Но поражения не слишком меня огорчали — я перепроходил «Философский камень» раз за разом, наслаждаясь ролью гриффиндорца. Компьютер стоял в комнате общего пользования, наушников не было, поэтому вскоре мама с бабушкой наравне со студентами Хогвартса разучили самое популярное в игре заклинание «Флиппендо».

Ни в книжках, ни в фильмах никакого «Флиппендо» отродясь не было, но таким уж это словечко получилось мемным, что в 2016 году его даже добавили в пьесу «Гарри Поттер и проклятое дитя». Эту «восьмую часть» поттерианы я не читал, поэтому о том, что книжный Гарри при помощи «Флиппендо» задвинул куда-то Драко Малфоя, узнал только из «Даров геймдева». И сразу с теплотой вспомнил, как бабушка и мама учились колдовать.

Прошу прощения за столь длительный биографический экскурс. Уж не знаю, имел ли я на него право, но, дочитав до послесловия, в котором Семен Костин трогательно пишет, что «эта книга не только про игры. Она про нас с вами — тех, кто ждал письмо из Хогвартса и в каком-то смысле все-таки получил его, пусть не с совой, а в виде загрузочного экрана», подумал, что, наверное, можно. 

Правда, как раз биографических деталей в «Дарах геймдева» как будто не хватило — можно было и больше. А чисто геймерской информации — маленечко меньше. Куча англоязычных названий студий и прочих контор, отвечавших за создание десятков игр поттерианы, быстро смешались в кучу (хотя и понятно, что с энциклопедической точки зрения все это важно). А специфические гейм-термины вроде «спрайт» (прежде я слышал только об одноименном напитке) или «метроидвания» приходилось каждый раз гуглить заново, потому что я никак не мог выучить, что они означают. 

Впрочем, получить удовольствие от чтения это не помешало, равно как и восхититься автором. Люди, способные потратить два года жизни на изучение того или иного явления, проанализировать и систематизировать информацию о предмете, за который прежде никто всерьез никто не брался, великолепны. Тем более что в данном случае работа (да, сыграть в 60 игр подряд на одну и ту же тему — дело нелегкое) обречена на то, чтобы рядовой гражданин или не заметил ее результатов, или сказал что-нибудь обесценивающее вроде «хватит маяться фигней, пора взрослеть». Хотя, как по мне, мир стал бы куда лучше, если бы мы меньше времени тратили на то, чтобы говорить друг другу обидные вещи, а больше на разнообразные и никому не вредящие «фигни».

Конечно, интереснее всего мне было читать о тех играх, в которые я уже успел поиграть. Вот, скажем, в «Философском камне» для ПК, по утверждению Костина, «тесные одинаковые коридоры с учениками, ко­торые бесцельно блуждают из угла в угол». Раньше мне это как-то не приходило в голову, поэтому сперва я огорчился: и как же теперь перепроходить милый сердцу платформер, думая о том, что, строго говоря, все тамошние NPC — все равно что зомби?

Но потом я посмотрел на это с другой точки зрения: бедные компьютерные человечки, как им, небось, тоскливо в этих печальных коридорах. Надо хоть иногда навещать их, чтобы они не слишком кисли. Как там писал Дмитрий Горчев, когда запустил на компьютере старый диск с «думами» и «квейками: «все те же монстры все так же поджидают за теми же углами, скучают без меня. Милые, милые. И ничуть не постарели».

Не менее важным оказалось замечание об особенностях геймплея Harry Potter and the Prisoner of Azkaban для ПК:

«”Азкабан” на ПК — первая игра в серии, активно подталкивающая игрока к сбору всех коллекционных предметов на уровнях. Только так можно увидеть истинную концовку с титрами. Любопытная задумка, которая вряд ли придется по душе тем, кому лень исследовать каждый сантиметр Хогвартса».

«Вряд ли» — это еще мягко сказано. В детстве, когда побочные активности в играх для меня были менее важны, чем атмосфера и приключения, я был ох как фрустрирован, когда Макгонагалл в финале «Узника Азкабана» заявила, что игра не будет завершена, пока я не соберу достаточное количество каких-то там тыкв. Обидевшись, я вышел из игры, чтобы вернуться к ней лишь годы спустя. Во взрослом возрасте долгие прогулки в поисках пиксельных продуктов — вполне приемлемый вид медитации.

А вот на этом месте я за малым делом не всплакнул (речь о Harry Potter and the Chamber of Secrets):

«У вас есть огромный Хогвартс, есть лучшие друзья, а Гарри почти все делает в одиночку. <…> накатывает чувство одиночества и какой-то тоски. Будто я совсем один в этом огромном замке. Где мои друзья? Почему они никак не влияют на историю? Разве мы не команда?»

Ох, как же понимабельно. Даже те этапы игры, где отсутствие товарищей обусловлено сюжетом, порой провоцировали экзистенциальное уныние. Мне папа для чего эту игру на барахолке за сто рублей купил, чтобы меня здесь все кинули, что ли?

Нельзя пройти мимо того, что «Дары геймдева» — это еще и книга, обличающая капиталистический подход к творчеству. Костин неоднократно рассказывает о том, как те или иные гейм-мастера сталкивались с нечеловеческими условиями работы, постоянным чрезмерным контролем со стороны издателей и невозможностью в достаточной мере реализовать творческий потенциал, что приводило к выгоранию и появлению в лучшем случае несовершенных, а в худшем — посредственных игр. 

Отдельные подобные сюжеты звучат по-настоящему душераздирающе:

«Был один аспект игры, которым мы втайне гордились, — это картины в Хогвартсе. <…> среди стандартных рисунков волшебников и ведьм есть отретушированные фотографии разработчиков, наших родных, а иногда и домашних животных.

Мы долго и мучительно работали, и страдали не только мы, но и наши семьи. Они всегда поддерживали нас. Некоторые разводились, а дети лишались одного из родителей. Казалось правильным поместить фотографии родных в Хогвартсе — это странный способ выразить им нашу любовь и благодарность.

За день до окончательной сдачи проекта нам приказали убрать эти картины и заменить их шаблонными персонажами. Нам не объяснили почему, но мы слишком устали бороться. Это мое самое печальное воспоминание об этом проекте. Для многих эти картины — банальность. Геймеры не обратили бы на них внимания, но мы гордились этими портретами — они делали этот проект нашим».

И хотя никаких конкретных призывов или лозунгов от автора не звучит, их несложно додумать: «Свободу художникам!», «Игры для геймеров, а не для сверхприбыли!» и так далее.

Ближе к финалу книги вспомнился эпиграф из «Наивно. Супер» Эрленда Лу: «Всякий, кто ездит на велосипеде, — мой друг». Не уверен, что нечто подобное в той же степени справедливо для тех, к кому напрямую обращена книга Семёна Костина, поскольку многие гики и геймеры — те еще хикканы. Но, пожалуй, тем приятнее им будет прочесть «Дары геймдева» — душевное напоминание о том, что в своем кидалтизме и странной любви к «однотипным коридорам с дрожащими текстурами» они вовсе не одиноки.