Дети отнюдь не кукурузы

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Филипп Никитин. Крещенные по вере: баптисты в России в ее прошлом и настоящем. М.: Издательство ББИ, 2026. Содержание. Фрагмент

Вообразите самый обыкновенный город. Не городок, не городишко, не городище, а просто город, у обитателей которого не сложилось естественной коллективной идентичности, а немногочисленные личные связи образованы полуслучайным образом: жизнью по соседству или учебой в одной школе либо институте. Центральная улица носит имя Ленина, соседняя — Кирова, другая — Дзержинского, остальные тоже названы в честь революционеров помельче, про деятельность которых каждое последующее поколение имеет все более скудные представления. Уже сегодня спросите у любого прохожего в этом воображаемом городе, кто такой Свердлов, по улице имени которого вы идете, — и он ответит: «Черт его знает. Адмирал какой-то». 

А меж тем на этой самой улице Свердлова стоит городская баня, кургузое зданьице из обугленного временем кирпича, сооруженное для нужд первых поселенцев. Теперь там, впрочем, никто не парится, оно давно переоборудовано под тесные офисы туристических агентств с фикусами, которые сотрудницы, подбирающие горожанам выгодные путевки в Турцию, Китай, Египет и Таиланд, называют пальмами. Так и спрашивают друг у друга: «Ты пальму вчера поливала?» 

Неподалеку от бани с пальмами уже не первое десятилетие строится и все никак не построится еще одно здание неопределенного назначения, хотя тоже из кирпича, но только более свежего. О нем ходят самые разные слухи. Одни утверждают, что это городской судья возводит себе на взятки особняк с личной псарней, другим достоверно известно: рядом с баней стоит без крыши дом для любовницы мэра. 

Об истинном предназначении кирпичного дома знают лишь немногие осведомленные: те, кто его строит, и те, кто этому строительству препятствует. Вторые зовут первых загадочным словом еговы, с ударением на первый слог, а иногда, но уже заметно реже, чем когда-то, — мусульманами. Это они засыпают городскую администрацию требованиями обеспокоенных граждан отозвать разрешение на строительство церкви евангельских христиан-баптистов и имеют в этом успех — впрочем, переменный. Чутко прислушиваясь к обеспокоенным гражданам, чиновники замораживают долгострой, чтобы потом снова его разрешить, в который раз выслушав от совсем других граждан положения законов о свободе совести и вероисповедания. 

Несмотря на досадную тяжбу, растянувшуюся во времени, строители дома не ропщут, принимают трудности со смирением, а некоторые как будто даже получают от притеснений радость. Как бы то ни было, выглядят они скорее счастливыми, чем несчастными. Им и посвящена книга Филиппа Никитина «Крещенные по вере: баптисты в России в ее прошлом и настоящем», выпущенная издательством Библейско-богословского института святого апостола Андрея. 

Место выхода этого труда, уже указанное выше в выходных данных, мы навязчиво дублируем не просто так. Дело в том, что издательство ББИ пользуется особым авторитетом у самых разных читателей: религиозных и светских, занимающихся христианской мыслью профессионально и просто интересующихся этим аспектом интеллектуальной и духовной жизни значительной части человечества. Ориентированность на столь широкую аудиторию делает книгу Никитина редкой попыткой вывести баптистов России из своего рода гетто, в котором они исторически оказались под давлением мира, а отчасти — по собственной воле. При этом баптистское книгопечатание весьма развито, однако ориентировано оно по большей части на братьев и сестер либо на тех, кто готовится, выражаясь в терминах, принятых в этой христианской среде, пережить возрождение, то есть встретиться с Богом и получить крещение.

Проводническая роль автора, взявшегося показать одну вселенную другой, подкреплена его личным бэкграундом. Никитин — сын религиозных родителей, не пошедший в баптистскую церковь. В современной ситуации это весьма распространенное явление, далеко не всегда означающее, будто в христианской семье с соответствующими ценностями вдруг родился атеист. Напротив, Филипп был и остается человеком верующим, сохранившим тесные связи с сообществом, внутри которого прошло его взросление и которому он посвятил свою научную деятельность на правах исследователя, в равной степени погруженного в объект исследования и дистанцированного от него. С результатами этих трудов может ознакомиться читатель, например, его многочисленных публикаций на «Горьком».

Начинаются «Крещенные по вере» ab ovo — с истории возникновения баптизма как самостоятельной ветви христианства из недр Реформации, его распространения в Российской империи и его основных доктринах, наследующих протестантской традиции: только Библия (есть источник христианского учения), только верой (спасается человек), только благодатью (Божьей происходит это спасение), только Христос (достоин поклонения), только Богу слава (а не его наместникам, не святым и даже не Богородице). При этом Никитин, вслед за некоторыми современными исследователями, преимущественно западными, отказывается от использования термина «протестанты» применительно к последователям баптизма, отдавая предпочтение понятиям «евангелики» и «свободная церковь». Лично мы согласны с автором, что подобный подход продуктивнее распространенного в отечественной литературе по теме, поскольку резко сужает зонтичный термин, объединяющий порой крайне разные конфессии, — ради удобства, зачастую перетекающего в определенную профанацию.  

Смысловое ядро «исторического» раздела книги образует участие последователей баптизма в диссидентском движении. С гонениями они сталкивались и при царизме: подобно представителям многих других религиозных групп, отличных от русского православия, баптисты становились жертвами преследований на почве ненависти, на них распространялся тот же кровавый навет, что и на евреев, о них выпускали черносотенные брошюры с говорящими названиями вроде «Баптисты как наиболее зловредная секта». После революции, декларировавшей среди прочего свободу совести и отделение церкви от государства, их положение ничуть не улучшилось, а во многом даже стало невыносимее. 

Ответом баптистов СССР на многочисленные аресты и расправы над братьями по вере стало участие в диссидентском движении, причем крайне радикальное по меркам советской эпохи. Еще до знаменитой «Хроники текущих событий», в 1965 году, баптисты наладили выпуск «Братского листка» — бюллетеня, в котором тщательно документировались случаи нарушения права на свободу вероисповедания. В письмах к генсекам и прочим высокопоставленным чиновникам они последовательно прибегали к религиозным образам и прямым цитатам из Библии, требуя от вождей атеистического государства следовать христианским заповедям. Им же удалось организовать самую массовую акцию мирного протеста в послевоенной РСФСР — собравшей сотни людей со всего Советского Союза демонстрации баптистов у здания ЦК КПСС отведена отдельная глава. 

Эти страницы «Крещенных по вере» нам кажутся наиболее ценными для светского читателя. Во-первых, само по себе религиозное диссидентство незаслуженно, на наш взгляд, отодвинуто в отечественной историографии на второй план либерально-правозащитным крылом оппозиции. Так, нам бы хотелось видеть побольше популярной литературы о пестром и чрезвычайно сложном диссидентском движении внутри православной церкви, из которого вышли настолько противоположные по взглядам люди, как Александр Мень и Дмитрий Дудко, — и это если брать по верхам. Во-вторых, этот раздел демонстрирует, что, несмотря на свое маргинализованное положение, советские баптисты стремились к активному участию в общественной жизни, находясь среди наиболее активных граждан и требуя от государства соблюдать собственные законы. Государство отвечало привычными методами: арестами, обвинениями в работе на западные спецслужбы и, как ни странно, все тем же кровавым наветом — роспуском дикой, но эффективной дезинформации о человеческих жертвоприношениях. 

Правда, в случае с баптистами, привыкшими к притеснениям и имеющими развитое чувство мученичества, эти универсальные меры оказались не особо действенными. Для борьбы за права пострадавших за веру был создан Совет родственников узников, просуществовавший с 1964 по 1987 год. По неполной информации, длительные сроки получили 1055 советских баптистов, включая 149 женщин, дважды были осуждены 127, три срока получили 32, четыре — 16, пять — шестеро, еще двое шестикратно приговаривались к лишению свободы. Некоторые приняли мученическую смерть — в тюрьме или армии. Все это не могло не оставить след на баптистском сообществе в России с его отчетливыми изоляционистскими тенденциями, в том числе отказом регистрироваться в государственных органах, — подобные союзы заканчивались куда более для них плачевным образом, чем арест или даже смерть: предательством Божьих заповедей в угоду мирским властям. Что важно понимать: для баптистов свобода совести — не формально задекларированная абстракция, а фундаментальная основа веры, определяющей их жизненный путь. Если креститься человек может только по собственной воле, дарованной Господом, то свобода этой воли, так сказать, лежит куда выше законов, которые она вдохновила, и государства, их принявшего.

В годы перестройки ситуация формально изменилась: представителям всех вер и конфессий разрешилось отправлять богослужения и, что главное в случае баптистов, открыто благовествовать, то есть распространять учение Христа. Поначалу советское общество приняло новые для него веяния с повышенным интересом — собрания баптистов посещали десятки и даже сотни людей, часть из которых оставалась в церкви. Однако содержательно отношения этого религиозного сообщества с миром остались прежними: даже в наши дни, как показывает Никитин, в средствах массовой информации распространяются предрассудки о баптистах как «неправильных» верующих, чье присутствие в российском обществе нежелательно. Заметим: пусть на правительственном уровне подобные нарративы не поддерживаются, все мы прекрасно знаем, что на практике мартирологи отдельных учений интенсивно пополняются — и конца этому процессу, к несчастью, не видно. 

Закрывает книгу раздел об актуальном положении баптистов в России, специфике их частной жизни, особенностям и собственному языку, сложившимся вокруг субкультуры, далеко не безобидным стереотипам, закрепившимся за ними, а также феномену ДВР — детей верующих родителей, к которым, напомним, относится и сам автор. По наблюдениям Никитина, наиболее частый вопрос, который задают люди со стороны, касается того, почему у баптистов в семьях так много детей. Действительно, современному секулярному человеку сама мысль о рождении шести, семи, восьми и более сыновей и дочерей может показаться по меньшей мере экстравагантной, а по большей — безответственной, на грани социальной патологии. Здесь баптистское учение о свободе воли сталкивается с не единственным, но доминирующим по этому вопросу постулатом: вопросы рождения и смерти находятся исключительно во власти Господа, и только Богу решать, когда, где и сколько должно родиться людей. 

Что же касается ДВР, то нам этот феномен в изложении Никитина кажется заслуживающим отдельного подробного изучения, поскольку он сам по себе выявляет множество проблем людей, оказавшихся в лиминальном положении: они включены в жизнь мирского общества, но окружающим заметны их отличия как минимум в речи и поведении; они несут в себе религиозное воспитание, дорожат духовной составляющей своей личности, но не присутствуют в полной мере в соответствующих институциях. Подобные пограничные состояния в современности можно наблюдать сплошь и рядом, не только в религиозных сообществах.

Завершить же наш краткий обзор «Крещенных по вере» хотелось бы одной мыслью, которая закралась, пока мы знакомились с этим трудом. Во время чтения на ум приходила все та же баня, рядом с которой все строится и никак не достроится церковь. И подумалось нам следующее: как ни странно, ксенофобное отношение к верующим — обратная сторона секулярности, не только давшей право на свободу совести, но и выведшей в сферу перверсий всякую подлинную духовность, не имеющую отношения к ритуально-самоидентификационным рудиментам религиозного сознания. Культура отчетливо реагировала и реагирует на это внутреннее противоречие: Андрей Белый, Пимен Карпов, Юрий Мамлеев изобретают и переизобретают каждый на свой лад «сектантский роман»; рассказы ультрарационалиста Говарда Филлипса Лавкрафта заселяют всевозможные культисты, поклоняющиеся античеловеческим богам; на экранах возникают то «Плетеный человек», то «Дети кукурузы», то «Солнцестояние» и прочие фолк-хорроры, эксплуатирующие страх человека перед «отсталым», органично становящимся синонимом «чуждого». 

Книга Филиппа Никитина «Крещенные по вере» показывает, что ее герои, воззрение которых человеку современному трудно разделять, такие же, как ни странно, люди, как любые другие. И то, что нашему обществу подобные книги очевидно необходимы, все же многое говорит о нашем обществе, а не только о тех, о ком они повествуют.