Детективное ничегонеделание

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Andrew Vachss. Strega. New York: Alfred A. Knopf, 1987

Детективный жанр не зря называют остросюжетным — повествование о сыщиках и бандитах обязано держать читателя на иголках, не сбавляя градус увлекательности вплоть до финальной страницы. Многие авторы воспринимают сюжетную остроту буквально — их детективные романы полностью состоят из напряженных эпизодов, которые не столько увлекают читателей, сколько разрушают правдоподобие истории. Такие книги закрываешь с одной мыслью — «так в жизни не бывает». Все эти автомобильные погони, перестрелки с гангстерами, интеллектуальные дуэли с серийными убийцами случаются в карьере рядового полицейского разве что на экране телевизора. Или — на страницах бульварного романа. 

Эндрю Ваксс знает об этом не понаслышке. До того как заняться литературой, одноглазый Ваксс успел поработать следователем, юристом, неофициальным ангелом-хранителем нью-йоркских подростков и ловцом педофилов. Неудивительно, что его герой занимается ровно тем же — суровый частный детектив Бёрк бродит по «Большому яблоку» в поисках травмированных детей, которые нуждаются в защите, поддержке и старой доброй мести. 

В каждом из 18 романов цикла аватар Ваксса ведет охоту на обитателей самых темных уголков преступного дна: педофилов, торговцев людьми, сутенеров, режиссеров снафф-фильмов, сталкеров и прочих любителей детской порнографии. Второй роман о Бёрке, «Стрега», как и остальные книги серии, — чтиво исключительно для самых стойких читателей. Каждый нарратив Ваксса смердит, как кафетерий тюрьмы строгого режима. Юридический опыт писателя не дает ему писать иначе — мир полон зла, и убирать его из сюжета романа — значит перечеркнуть страдания реальных детей, прошедших через все круги Дантова ада. 

Поэтому перед чтением «Стреги» лучше запастись одноразовыми гигиеническими пакетами — Ваксс выливает на читателя, жаждущего детективной остроты, ушат грязи. А затем еще один. И так страница за страницей — Бёрк, не мигая, смотрит в глаза насильников, растлителей и детоубийц, рассказывая о нечеловеческих поступках отстраненным голосом человека, который видел все. Ваксс пишет о жестокости к детям, но всегда остается на их стороне:

«Затем Иммакулата протянула руку к большой кукле-мужчине и поставила ее прямо перед девочкой. Малышка схватила куклу и стала трясти ее, что-то крича. Ее лицо исказилось от ярости. Она рвала и дергала большую куклу. Внезапно рука куклы оторвалась и осталась в ее руке. Девочка посмотрела на руку, которую держала, а затем снова на Иммакулату, которая кивнула ей. Малышка оторвала другую руку. Затем она начала разговаривать с большой куклой без рук, погрозив пальцем в знак какого-то упрека. Потом она снова заплакала».

«Стрега» начинается как любой нуарный детектив. К Бёрку обращается прекрасная незнакомка, предлагающая 50 тысяч долларов в обмен на простую услугу — найти фотографию соседского мальчика. Правда, от загадочного полароида волосы встают дыбом даже у опытного сыщика — заказчица уверена, что на снимке запечатлено изнасилование, в котором участвовали несколько нацистов, неизвестная старушка и человек в клоунском костюме. 

Кратко пересказав завязку «Стреги», легко упустить из вида главную особенность Ваксса — он никуда не торопится. Детективное расследование Бёрка по-настоящему начинается только на сотой странице. Чем же занимается сумрачный частник всю первую половину книги? Как чем? Позволяет создателю потакать собственным неврозам. Ваксс страдает от распространенного писательского недуга — стремления описать все и вся. Он ненавидит сокращать и выносить за скобки: Бёрк обсессивно вспоминает прошлое, делится хитростями профессии, путешествует по улицам родного города. Что уж говорить, автор тратит почти десять абзацев текста на описание одной лишь собаки протагониста, которая никак не влияет на развитие сюжета. 

Подход писателя раздражает, но достигает главной цели — показать, насколько скучной может быть работа настоящего следователя. К тому же невротическая манера Ваксса раскрывает характер истинного главного героя «Стреги» — города Нью-Йорк. Автор пишет о зверствах над детьми в пугающе натуралистическом ключе, используя бесконечные описания реальных нью-йоркских улочек, борделей и секс-шопов как еще один способ вдолбить в читательские головы, что его книга не вымысел, а всего лишь литературный оттиск подлинного места:

«Двое парней стояли у стены заброшенной заправки — шерстяные шапки на их головах быстро превращались в лыжные маски, когда они их опускали, руки были засунуты в карманы. Одинокая проститутка в шубе из искусственного меха, под которой виднелась белая мини-юбка, надеялась найти последнего клиента, прежде чем уйти домой. Фургон с тонированными стеклами медленно проезжал мимо, наблюдая за проституткой, а двое мужчин в тени следили за фургоном. В Нью-Йорке стервятники работают в непосредственной близости от земли».

Конечно, в реальном мире педофилы и их пособники нередко избегают правосудия. Но в фантазиях Ваксса даже самые увертливые извращенцы получают по заслугам. Бёрк и его подельники не просто ловят преступников, но ломают их жизни. Наверное, всему виной юридическая практика писателя — трудно представить, что за десятилетия работы в суде Ваксс не сталкивался хотя бы с парочкой педофилов, избежавших тюрьмы из-за недостатка улик или другой нелепой формальности. 

Литературная жестокость помогает Вакссу придать ничегонеделанию своего героя подобие саспенса. Костолом Бёрк может провести целую главу за рулем своего любимого корыта, беспечно катаясь по улицам зловонного «Большого яблока». Если бы не периодический мордобой, типичный читатель детектива закрыл бы книгу еще в первой половине романа — фанаты остросюжетной литературы не привыкли бороться с зевотой. Кровавые потасовки частного детектива ощущаются как дань уважения законам жанра — времена джентльменов-сыщиков, способных расколоть сложное дело, не вставая с дивана, давно прошли. Шерлоки Холмсы и Ниро Вульфы уступили место крутым копам, для которых насилие — это единственный способ распутать заковыристое преступление:

«Макс осторожно снял одну из его рук с пня. Быстрый поворот за спину урода, еще один громкий хруст — и рука стала бесполезной. Это называется спиральным переломом — врачи никогда не смогут ее вправить. Урод раскрыл рот, готовясь к отчаянному воплю, когда заметил пистолет в пятнадцати сантиметрах от своего лица. Крик оборвался — он больше не хотел кричать».

«Стрега» принесла Вакссу славу новой надежды жанра. Второй том приключений Бёрка получил японского «Мальтийского сокола» и французский Гран-при в области детективной литературы — застойные для жанра 1980-е наконец нашли своего героя. Правда, возросшая популярность негативно сказалась на цикле Ваксса: пристальное внимание широкого читателя вынудило писателя пойти на самоцензуру. С каждым новым романом биография Бёрка становилась все более бойкой и, стоит признать, банальной — мастер ничегонеделания превратился в типичного супердетектива, гоняющегося за негодяями со стволом наперевес. Ваксс понял, что занудно-подробные описания Нью-Йорка и многостраничные рассказы о домашнем зверье не продают книги. А на одной любви критиков далеко не уедешь. 

Правда, Ваксс все же отважился пойти на самый сложный для любого детективщика шаг. В 2008 году писатель навсегда закончил историю Бёрка, отказавшись писать новые истории о нью-йоркском защитнике детей после выхода 18-го романа серии. Спустя 13 лет он скончался от болезни сердца. Человек, насмотревшийся на худшие проявления человеческой похоти, запомнился современникам не только своими романами, но и правозащитной деятельностью — на его каминной полке теснились награды за защиту детей и предотвращение домашнего насилия. 

Ждать появления «Стреги» на русском языке как мечтать о грозе в пустыне. Да, Ваксс ратует за правое дело, но делает это настолько реалистично, что книги о детективе Бёрке банально не пройдут проверку отечественной цензуры. Нельзя заглянуть в лицо злу, не испачкавшись в грязи.