Большие надежды маленького колонизатора

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Антонио Ди Бенедетто. Зама. СПб.: Polyandria NoAge, 2026. Перевод с испанского Александра Казачкова

Роман аргентинского писателя Антонио Ди Бенедетто «Зама» вышел на русском языке этим летом, спустя семьдесят лет после первой публикации. Впрочем, и в англоязычном мире слава к «Заме» пришла лишь в 2016-м, но о романе сразу стали говорить как о будущей классике, Джон Кутзее восхищался его притягательной силой. Чем же так притягивает история Диего де Замы — чиновника испанской администрации конца XVIII века, который застрял в провинциальной колонии и мечтает о переводе в Буэнос-Айрес?

В революционные для Европы 1790-е годы будущая столица Парагвая Асунсьон — одна из колоний под властью испанской короны. Бедное, глухое место, где, кажется, ничего, кроме редких стычек с коренным населением, не происходит, а письма и жалованье сотрудникам колониальной администрации подчас присылают с большим опозданием. Именно сюда, без жены и детей, отправлен служить асессором (грубо говоря, юристом-консультантом при высших чинах) главный герой романа дон Диего де Зама. Когда-то Зама был коррехидором, то есть фактически управляющим округа, и, более того, подавлял восстание индейцев, но теперь его жизнь полна рутины и одиночества.

Важный контекст, который в книге не проясняется и оттого, может быть, не совсем понятен российскому читателю — Заму не просто разжаловали до асессора. К моменту начала повествования должность коррехидора в колониях была упразднена в ходе бурбонских реформ, в том числе запретивших креолам занимать высшие посты. Зама тоже креол, в том смысле, что родился не в Испании. Новые начальники смотрят на него свысока, и он это, конечно, чувствует. Подспудно переживая обиду за славное прошлое и за ничтожное по сравнению с ним настоящее, Зама пытается то выслужиться перед каждым новым губернатором в надежде на повышение, то покорить испанскую женщину.

Все эти события, связанные с реформами и дискриминацией, неслучайно остаются за кадром, в ходе работы над текстом Антонио Ди Бенедетто отказался от идеи превращать «Заму» в исторический роман. В итоге вместо социально-политической панорамы повествование концентрируется на психологии героя, его эмоциях, ощущениях, чаяниях и ожиданиях.

Ожидание — ключевое слово, книгу не зря предваряет посвящение «Всем жертвам ожидания», и именно оно становится постоянным элементом жизни бывшего коррехидора. Зама никак не может добиться внятных ответов от бюрократической системы, которой служит. Когда выплатят жалованье? Что нужно сделать для перевода в Буэнос-Айрес? Учитывая и таинственного долговязого мальчика, врывающегося в дом к главному герою, и мелкие повседневные странности службы, роман просится в один тематический ряд с историями бюрократического абсурда от повестей Гоголя и романов Кафки до современных текстов, к примеру «Сферы» Дэйва Эгерса или дилогии Эдуарда Веркина «снарк снарк».

Правда, есть и существенная разница. Например, в отличие от Акакия Акакиевича, Диего де Зама хоть и напоминает местами «маленького человека», по умолчанию не вызывает сочувствия. Он — бывший властитель, просто теперь пониженный в ранге. Можно сказать, «маленький колонизатор». Здесь кроется, пожалуй, главная загвоздка повествования. В первой части герой предстает человеком скорее неприятным, и это действительно способно отпугнуть читателя. Зама горд и самолюбив, подозрителен ко всем вокруг, картинно мучается от сексуального воздержания, то намереваясь изменить жене, то изображая благородную аскезу, а в итоге пишет жене письмо, чуть ли не требуя, чтобы она продала их дом с садом — и все ради своего карьерного продвижения. Даже желая помочь попавшей в беду туземке, главный герой действует не слишком настойчиво. Едва заподозрив коллегу в интригах против себя, Зама бросается в драку. 

Иногда кажется, что он, подобно Дон Кихоту, мнящему себя рыцарем, пытается играть роль байронического конкистадора, быть коррехидором из собственного прошлого, но в итоге оказывается обычным асессором и по должности, и по повадкам, и по восприятию со стороны остальных.

«Она сказала:

— Ваша милость, коли вы желаете со мной и дальше…

Благодарный и довольный, я был готов ей угодить. Потому выслушал ее. Она выдвигала ряд требований! Я должен взять ее в дом служанкой, а также ее мать и братишек-сестренок в придачу.

Я набрался терпения и спросил:

— А если я этого не сделаю?

— То больше меня не увидите.

Она была совершенно категорична. Догадавшись, что в моем случае речь не идет о капризе белого человека, она посмела ставить условия, чувствуя, что вправе одаривать, как и я. Мы оказывались на равных; так она воспринимала это сейчас, и я тоже. Но ведь я белый человек на государевой службе: могу и обидеться. Да, это было унижение.

Поднявшись и отряхнув одежду, я молча направился в город».

«Вправе одаривать, как и я» — так рассуждает Зама. Но кого и чем он в действительности одарил в этой сцене? Женщину, которая отдалась ему в полной темноте, скорее всего от страха либо из расчета на выгоду, и которой он даже не заплатил? Смесь самонадеянности, псевдофилософской рефлексии и порой довольно гнусных поступков в первой части больше всего роднит Заму с рассказчиком «Записок из подполья» Достоевского. Это тоже герой одновременно неприятный и узнаваемый, слишком человечный в своем эгоизме.

Однако чем дальше, тем отчетливей Зама в глазах читателя становится персонажем, которому волей-неволей хочется сопереживать. Главным инструментом такой динамики выглядит нужда — всю вторую часть романа Зама страдает от безденежья. Он уже не мнит себя возвышенной особой, уже свыкся, что перевод в другое место не получить просто так, за былые заслуги. Зама экономит на еде, переезжает в таинственный дом, где едва не сходит с ума. Нужда заставляет Заму выслуживаться особенно ревностно, превращает его в ушлого чиновника, готового на подлость ради продвижения по службе. Младший по рангу писарь Мануэль Фернандес сочиняет книгу на рабочем месте, и это не нравится губернатору. Губернатор велит Заме составить несправедливую жалобу на писаря, посулив за это продвижение по карьерной лестнице. Когда Зама выполняет все требования, губернатор вместо обещанных рекомендаций дает ему нечто другое — без особых объяснений назначает Фернандеса личным секретарем Замы. Теперь они оба сидят в одном кабинете, вдобавок вскоре Фернандесу приходит жалованье, а Заме — нет, и подчиненный подкармливает своего псевдоначальника, некогда пытавшегося лишить его должности.

Сюжетная линия, связанная с Фернандесом, показательна и выглядит одной из сильнейших в романе. Младший служащий, он, в отличие от рассказчика Замы, не пресмыкается перед начальством, готов прощать окружающих и помогать тем, кто, на его взгляд, достоин помощи. Фернандес становится своеобразным двойником Замы, будто намекая, как Зама мог бы сохранить достоинство, несмотря на невзгоды. И это не единственный двойник главного героя в романе.

В третьей части Зама отправляется добровольцем на розыски главаря разбойников, служившего под его началом когда-то давно, в славном коррехидорском прошлом. В образе разбойника, скорее всего тоже креола, судя по описанию и контексту, нетрудно разглядеть очередное отражение Замы, его альтернативную версию. Теперешний разбойник некогда поднимал индейцев на бунт, выбирая опасную свободу, в то время как Зама, униженный бурбонскими реформами, решил заискивать перед метрополией в надежде быть принятым за своего. Конечно, доля разбойника едва ли сулит счастливое будущее, но и Зама получает лишь презрение.

«Командир полка не наделил меня нужными полномочиями. Сообщил, что предоставляет мне полноту власти, но командовать отрядом будет офицер действительной службы из личного состава.

Презрение ко мне командир маскировал под уважение. Это мера предосторожности, пояснил он, для моей же безопасности и подстраховки, ведь солдаты в суровых условиях ленятся и дичают».

Роман Антонио Ди Бенедетто стилистически многогранен. Здесь встречаются и символические образы, как, например, мертвая обезьяна из первой главы, и точные описания, и бесстрастные фактологические справки. Текст периодически меняет ритм, ближе к финалу становится особенно отрывистым, при этом сохраняя ту безоценочную, сдержанную интонацию, которую вполне можно назвать элементом нулевой степени письма по Ролану Барту.

«Солнце присмирело. Я тоже.

Хижина Эмилии стояла среди других домишек, и, если взглянуть поверх крыш, они напоминали брошенные в беспорядке из стаканчика игральные кости. Я смотрел сверху, стоя на краю ближнего оврага, который не то чтобы перерезал улицу, потому что никакой улицы не было, но пересекал линию, мысленно проведенную от двери хижины.

Я терпеливо ждал, надеясь увидеть сына. Укрылся в тени, сел на трухлявый пень и покуривал».

«Заму» легко отнести к экзистенциалистским романам, как удобно и самого героя сравнить с рассказчиком из «Постороннего» Камю, но сравнение будет не полностью справедливо. Все же Диего де Зама до последнего отрицает бессмысленность борьбы и окружающий его абсурд, до последнего цепляется за свой статус и если не верит в порядок, то надеется на его живые крупицы. Осознавая, как презирает его тот же командир, Зама тем не менее убеждает себя, что успешная карательная миссия принесет ему монаршую милость. Он — заброшенный в глуши маленький винтик колониальной машины, безмерно тоскующий по незнакомой ему метрополии, которая, в общем-то, и предала его, объявив человеком пусть не последнего, но второго сорта. И по-настоящему пронзительно выглядит то, как упорно Зама живет мифом о величии этой метрополии, лишь ближе к финалу выдавая свое разочарование. Впрочем, это происходит в момент, когда обстоятельства расчеловечивают главного героя настолько, что ему в пору разочароваться во всем на свете.

Словом, хотя первую часть, изображающую разжалованного, но еще горделивого, еще заносчивого колонизатора, можно считать затянутой, во второй и третьей частях роман превращается в захватывающую психоделическую драму, отлично выписанную картину постепенного падения. Путь Замы лежит через приспособленчество чиновника средней руки к чистому выживанию в обстановке хаотичного насилия. Его пример демонстрирует, как при должных условиях разрушаются окончательно и мораль, и принципы. Это отчасти роднит книгу Ди Бенедетто с прозой Варлама Шаламова. С одной стороны, «Зама» показывает, насколько бесплодны бездумные попытки подстроиться под вечно колеблющуюся линию начальства в надежде на признание и успех. С другой — Ди Бенедетто тонкими мазками рисует тоску потерянного человека по самому себе настоящему, и этот внутренний конфликт находит яркое воплощение в последней сцене с таинственным долговязым мальчиком.

Любопытно, что действие романа заканчивается в 1799 году, а уже в 1810-м вовсю развернется борьба испанских колоний за независимость, которая приведет к созданию Парагвая и которую во многом поддержат те самые недовольные креолы, послужившие прототипом для образа дона Диего де Замы. Получается, он мог бы просто дождаться своего часа. Но стратегии адаптации к тягостным условиям бывают разные, удачные и не очень. Роман Антонио Ди Бенедетто изображает историю человека, выбравшего пагубную стратегию — и для окружающих, и в конце концов для самого себя.