Ангел производит обмен услугами: книги недели

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Нина Малыгина. Литературное окружение А. К. Воронского: единомышленники и последователи. СПб.: Нестор-История, 2026. Содержание

Александр Воронский вошел в историю советской литературы прежде всего как редактор журнала «Красная новь» и один из главных оппонентов РАПП, хотя и собственное его творчество внимания, безусловно, заслуживает. Вокруг него в 1920-е годы сложился круг писателей, объединенных не столько общей эстетической программой, сколько положением в литературной борьбе тех лет: Пильняк, Есенин, Бабель, Артем Веселый, участники группы «Перевал», поэтому рано или поздно кто-то просто обязан был изучить деятельность Воронского как организатора литературной жизни и посредника между писателями, редакциями и партийным руководством, и сделала это Нина Малыгина.

Первая часть книги представляет собой подробную хронику его работы в «Красной нови», конфликта с напостовцами, создания «Перевала», увольнения из журнала, ареста 1929 года, возвращения в Москву и последующих попыток вернуться к литературной работе. Во второй части автор последовательно рассматривает отношения Воронского с отдельными писателями и критиками — от Плеханова и Лидии Аксельрод до Горького, Пильняка, Есенина, Бабеля и Артема Веселого. Такая организация материала позволяет восстановить не только круг общения Воронского, но и саму систему литературных связей 1920-х годов, в которой наш герой был не только критиком со своей концепцией реализма, но, главное, редактором, от решений которого зависели публикации, гонорары, издательские планы и положение автора в литературной среде. Отдельная тема книги — посмертная судьба Воронского. После расстрела в 1937 году его имя надолго исчезло из истории советской критики. Малыгина подробно описывает постепенное возвращение его текстов и биографии в научный оборот после реабилитации и отдельно пишет о Варламе Шаламове, который считал Воронского одной из ключевых фигур литературы 1920-х годов. 

В целом исследование, прямо скажем, суховатое, диссертационного типа, но тем, кто интересуется кипящим бульоном раннесоветской литературы, наверняка будет интересно в очередной раз погрузиться во все эти материи и вспомнить, какая интересная в те годы была жизнь и чем она обычно заканчивалась.

«Воронский опубликовал рассказ-пародию на произведение пролетарских писателей под названием „Один оглушительный аплодисмент“, главным героем которого был безупречный руководитель советского учреждения Микешин. К удивлению автора, этот рассказ отказались печатать во всех журналах. Одним из персонажей рассказа был Н. И. Бухарин, которому вымышленный автор отнес рассказ, заверил, что в нем нет никакой есенинщины, блинной идеологии и никакого пессимизма. Однако Бухарин остался недоволен рассказом».

Габриэль Цухтригель. Музей апокалипсиса. Что Помпеи рассказывают об истории человечества. М.: Альпина нон-фикшн, 2026. Перевод с немецкого Натальи Вавилиной. Содержание

Работать в Археологическом парке Помпей, если верить его директору Габриэлю Цухтригелю, — дело потрясающее, но нервное. Туристы здесь чаще, чем где бы то ни было, жалуются на проблемы с сердцем, из-за чего приходится содержать расширенный штат медиков. Обычно это списывают на жару, но Цухтригель не исключает массового синдрома Стендаля, настигающего посетителей места одной из памятнейших катастроф в истории человечества. 

Еще туристы так и норовят растащить Помпеи по кускам. Город, впрочем, сопротивляется: на адрес администрации регулярно приходят посылки с камешками и черепками, к которым прилагаются мольбы вернуть сувениры (их вынос, к слову, карается штрафом) на место: дескать, забравшего их на память теперь преследуют всевозможные бедствия — от увольнения или развода до тяжелых заболеваний. В проклятья Цухтригель не верит, но на всякий случай информирует будущих посетителей, страдающих манией прихватить что-нибудь на память, о возможных последствиях. 

В общем, свою работу автор этой книги очень любит, как любит он одновременно историю человечества и искусство, сотворенное в ходе этой долгой и, хотелось бы верить, общей истории. Помпеи с их бесценными артефактами становятся фоном для рассказа о том, как людям пришло в голову сделать своими руками нечто прекрасное, за что ценить классическое искусство, если вы его по каким-то причинам не цените, в чем вообще заключается феномен римского города, в одночасье оказавшегося погребенным под вулканическим пеплом. Пишет Цухтригель увлекательно, информативно и остроумно — но без панибратства, которым нередко грешат книги в жанре «доступно о том, что мне доступно».

«С точки зрения эволюции линия развития идет от деревни к городу, а оттуда к мегаполису будущего. Это непосредственно отражается в нашем опыте настоящего и в наших ожиданиях от будущего, которые нам внушают правительства, эксперты и организации, такие как Организация Объединенных Наций: „Более половины населения мира сегодня живет в городских районах — все чаще в чрезвычайно густонаселенных городах“, — говорится, например, в статье Ханны Ричи и Макса Розера на сайте ourworldindata.org за 2018 г. И далее: „Городская среда обитания — относительно новое явление в истории человечества. Эти изменения повлияли на то, как мы живем, работаем, путешествуем и создаем сети общения“.

Нет смысла спорить с тем, что современные мегаполисы представляют собой нечто принципиально новое. Проблема цитируемого текста заключается в том, что он вписывается в некое одностороннее историческое движение: от досовременных и доиндустриальных обществ (= деревня) к современности (= город).

Подобные варианты исторического эволюционизма не только искажают наш взгляд на будущее, которое, кажется, предопределено тем же односторонним движением (но почему, собственно?), они также обусловливают наше видение прошлого».

Ларри Коллинз, Доминик Лапьер. О Иерусалим! М.: Corpus, 2026. Перевод с английского Владислава Дегтярева. Содержание

Новый перевод книги журналистов Ларри Коллинза и Доминика Лапьера, авторов недавно изданной на русском книги «Свобода приходит в полночь» о становлении независимой Индии. В 700-страничной «О Иерусалим!» они также воссоздают историю рождения нового государства — в этом случае Израиля. В центре повествования — борьба за Иерусалим в 1947–1948 годах.

Перед нами подробная хроника, затрагивающая в том числе возникновение проблемы палестинских беженцев. Авторы собрали свидетельства участников событий с разных сторон конфликта, который продолжается по сей день. Большую историю Коллинз и Лапьер показывают через поступки, переживания и бытовые подробности жизни конкретных людей — от политических лидеров до рядовых жителей города.

Сегодня «О Иерусалим!» стоит читать с учетом последующих исследований. Хорошо знакомым с новейшей историей региона будет любопытно сравнить позднейшие оценки со свидетельствами, собранными журналистами через два десятилетия после тех событий. Остальным же она поможет составить представление об истоках большого ближневосточного конфликта, который не сходит с новостных заголовков и во второй четверти XXI века.

«Одетый в темный костюм, белую рубашку и — из уважения к торжественности случая — галстук, еврейский вождь взял в руки свиток белого пергамента. Церемония готовилась в такой спешке, что тель-авивский художник, получивший задание подготовить свиток, успел закончить только орнамент. Текст, который Бен-Гурион собирался прочитать, был напечатан на отдельном листе бумаги и прикреплен к пергаменту степлером. 

— В Эрец-Исраэль родился еврейский народ, — начал он. — Здесь сформировался его духовный, религиозный и политический облик. Здесь он жил в своем суверенном государстве, здесь создал национальные и общечеловеческие культурные ценности и завещал миру вечную Книгу Книг.

Он сделал паузу на мгновение, чтобы взять правильный тон. Всегда оставаясь реалистом, Бен-Гурион не поддался воодушевлению момента. Через несколько часов он запишет в своем дневнике: „Как и 29 ноября, я скорблю среди ликующих“. Он два года жил этой декларацией. Теперь он произносил ее слова вслух, но, как он потом будет вспоминать, „радости в моем сердце не было. Я думал только об одном — о войне, которую нам придется вести“».

Квентин Скиннер. Художник как политический философ. Амброджо Лоренцетти и Доброе правление. М.: Новое литературное обозрение, 2026. Перевод с французского М. Морозовой. Содержание

В 2010-х стали появляться научные работы, которые реконструировали климат минувших эпох до появления фотографии и спутниковых наблюдений по старинным картинам и гравюрам. Оказалось, что художественные произведения могут служить информативным визуальным свидетельством того, как выглядели ледники, насколько облачной была погода, — и эти данные валидировались математическими выкладками климатологов. Еще в начале XXI века знаменитый кембриджский историк Квентин Скиннер совершил похожий аналитический маневр в отношении вещей, казалось бы, куда менее зримых, чем лед и облака. 

В книге «Художник как политический философ» он рассматривает цикл фресок, которыми в XIV веке художник Амброджо Лоренцетти украсил Палаццо Пубблико в Сиене. Цикл носит название «Аллегория доброго и дурного правления». Всматриваясь в его иконографию, Скиннер находит важные параллели в не самых известных политических текстах эпохи — и делает выводы о трансформациях, которые происходили с пониманием гражданской этики и свободы на рубеже Средневековья и раннего Возрождения. В частности, историк ставит под сомнение, что развитие этой этики связано с влиянием Аристотеля, и усматривает ее корни скорее в наследии римских авторов. Несмотря на узкоспециальную, казалось бы, тематику, книга по своей увлекательности напоминает местами детектив.

«Ангелы по обе стороны от фигуры Справедливости, кажется, вовлечены в такого рода ygaillance. Ангел слева карает и одаряет в соответствии с определением Латини. Правой рукой он отрубает голову коленопреклоненной фигуре, наказывая таким образом злодея; левой он возлагает корону на другую фигуру, вознаграждая тем самым благие дела должностями. В то же время ангел справа, как представляется, производит обмен услугами. Он получает различные предметы от двух коленопреклоненных фигур, которые явно желают совершить обмен при посредничестве справедливого закона».

Песнь о моем Сиде; Романсы о Сиде = Cantar de mio Cid; Romances del Cid. М.: Институт перевода; Центр книги Рудомино, 2026. Перевод со староиспанского Б. И. Ярхо, предисловие Н. Р. Малиновской, вступительная статья, подготовка текста и комментарии В. С. Полиловой. Содержание

У этого собрания произведений средневековой испанской словесности, объединенных фигурой Сида Кампеадора — национального героя Испании, ставшего персонажем множества эпических и исторических преданий, — особая судьба. Переводы всех включенных в эту книгу текстов для издания в серии «Academia» еще в 1933–1934 годах выполнил Борис Исаакович Ярхо, замечательный отечественный филолог-медиевист и фольклорист. Однако в тот раз издание не состоялось: в 1935 году Ярхо был репрессирован, и полностью подготовленная им книга оказалась никому не нужна: часть переводов и научных материалов впоследствии публиковались в разрозненном виде, остальные так и продолжали лежать в архивах. Издание, подготовленное Институтом перевода и Центром книги Рудомино уже в наше время, впервые возвращает читателю переводы Ярхо в авторской редакции и сопровождает их параллельными текстами на староиспанском языке.

Сид Кампеадор (Сид Воитель) — символ испанской Реконкисты. Его прототипом называют историческое лицо — знатного кастильца Родриго Диаса де Бивара, жившего во второй половине XI века. Он прославился множеством ратных подвигов, но прежде всего тем, что от имени короля Кастилии Альфонсо VI, который, кстати, причинил ему немало несправедливостей, отвоевал у мавров значительную часть испанских земель. Уже в середине XII века память о нем была запечатлена в эпической поэме «Песнь о моем Сиде», рассказавшей о трех важных эпизодах из жизни героя: об изгнании Сида из Кастилии королем Альфонсо; об их последующем примирении, на которое Сид идет, уже подчинив себе мавританских правителей; и о конфликте Сида с инфантами Каррионскими, которые сначала женились на его дочерях, а потом грубо их оскорбили. Заканчивается поэма торжеством Сида, который восстанавливает честь своей семьи в поединке с подлыми инфантами. Но память о национальном герое породила не только эпос — в издание включены также 26 романсов о Сиде, созданных в XIV–XVII веках, фрагменты хроник, посвященные деяниям Сида, и отрывки еще из двух поэм — староиспанской «Юности Родриго» (XIV в.) и новолатинской «Песни о Кампеадоре» (XI–XII вв.).

В новом издании переводы Бориса Ярхо дополняются двумя подробными научно-популярными статьями — «Испания еще без Дон Кихота» Натальи Малиновской и «Б. И. Ярхо и его переводы со староиспанского» Веры Полиловой, а также сопровождаются комментариями и комментированными указателями. Издание посвящено памяти Екатерины Юрьевны Гениевой — филолога и библиотекаря, многолетнего директора Всероссийской библиотеки иностранной литературы (1993–2015).

«Вот день миновал // и надвинулась тьма.
Сид своих рыцарей // вместе собрал.
„Слушайте, бароны // (не в обиду молвлю вам),
Малы мои достатки, // но вашу долю я вам дам.
Поступайте же разумно, // как подобает бойцам:
С самою зарею, // чуть проснутся кочета,
Пусть всякий, не медля, // седлает скакуна.
В колокол ударит // в Сан-Перо аббат,
Троицыну мессу // отслужит он нам.
Чуть мессу отслужит, // должны мы ускакать:
Наш срок истекает, //, а дорога далека“».

В общем, для всех любителей испанского Средневековья и эпических традиций эта книга станет настоящим подарком.