Торжественное сожжение археолога

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Олег Ивик (Ольга Коблова и Валерий Иванов). Наследница амазонок. М.: Наука, 2025. Содержание

Мы приехали в окрестности станицы Краснодонецкой августовским утром 1999 года. Через поле — от горизонта до горизонта — тянулась гряда курганов. Они были всех размеров: от многометрового гиганта с геодезической вышкой на вершине до невысоких холмиков, поросших травой. 

— Вот наш курган, — сказал руководитель экспедиции и указал пальцем в землю.

— Где? 

— Да вот же он, у нас под ногами. 

Мы стояли на абсолютно ровном месте. Где же курган? 

Дело в том, что курганы — это далеко не всегда высокие холмы. Проходят века, идет дождь, тает снег, дует ветер, и курганы постепенно расползаются в стороны. А когда поле начинают пахать, трактора за несколько лет сравнивают их с землей. Этой участи избегают или очень высокие и крутые курганы — те, на которые трактору не вскарабкаться, или курганы, обложенные камнем, — их трактора тоже обходят стороной, даже если они совсем маленькие. На юге России, в поле, среди желтеющей пшеницы, иногда видны небольшие зеленые островки — это курганы с каменной обкладкой. 

Наш курган археологи нашли случайно. Поле в тот год стояло под паром. Это значит, что землю распахали, но засевать не стали: ей ведь тоже иногда надо отдохнуть. Археологи обратили внимание на пятно чуть-чуть более светлой и рыжей земли, чем окружающий чернозем. Замерили нивелиром — обнаружили холмик диаметром около десяти метров и высотой не больше 15 сантиметров. Это было все, что осталось от кургана. 

Обычно археологи сначала снимают земляную насыпь, а потом исследуют древнюю яму. Но здесь насыпь давно уже была уничтожена. А ямы в обычном понимании не было. Древние люди совершили погребальный обряд почти на поверхности земли, как говорят археологи, «на горизонте». Вместо ямы было лишь небольшое углубление. Поэтому находки пошли с первого штыка. 

Слой за слоем снимали мы землю. В первый же день показался бронзовый котел с пробитым боком. Возможно, его зацепил трактор при вспашке. Но очень может быть, что его намеренно пробили древние люди. Они часто портили вещи, перед тем как положить их в курган: пробивали дыры в котлах, ломали луки и бронзовые зеркала... Ведь для того, чтобы служить умершим, эти вещи тоже должны «умереть». 

Мы нашли бронзовую «жаровню» — небольшую миску из толстого металла с крупными дырами. Эти дыры не были следами поломки: в таких «жаровнях», надетых на древко, могли переносить угли или воскурять травы, и дыры служили для притока воздуха. Впрочем, для чего именно их использовали, археологи спорят до сих пор. В причерноморских степях было найдено несколько таких жаровен. Нашли мы и железный клинок-акинак. К сожалению, железо, в отличие от бронзы, сохраняется плохо, поэтому от акинака мало что осталось. То же самое можно сказать и о железных наконечниках стрел. Зато бронзовых наконечников сохранилось множество. 

Рядом с маленькой бронзовой ладошкой лежала горсть деревянной трухи. Когда-то это была деревянная чаша, бронзовые ладони обнимали ее с двух сторон. Вторая ладонь исчезла. Может быть, мы ее проглядели и нечаянно выбросили в отвал (так называют вынутую из раскопа землю). 

Бронзовая пряжка. Очень часто на них изображены переплетения каких-то звериных тел, лап и морд. Археологи называют подобные сюжеты «сцены терзания». Такие «терзания» были очень популярны у скифов и савроматов. Но на нашей пряжке если что-то подобное и есть, то сюжет выражен очень невнятно. Однако пряжка красивая. 

Особенно красивыми оказались украшения конской упряжи: бронзовая головка пантеры на свинцовом стержне, налобник в виде головы серны и крохотные головки волков. 

Упряжь той эпохи уже напоминала современную. Только седла были значительно проще и стремян не было, по крайней мере, археологи их никогда не находили. Некоторые ученые предполагают, что роль стремян могли выполнять петли из веревок или кожи. Естественно, что они не дошли до наших дней, ведь эти материалы очень быстро перегнивают. Так или иначе, мы доподлинно не знаем, пользовались ли савроматы стременами. Но опытный наездник в мирных поездках может прекрасно обходиться и без стремян и даже без седла. Вот только воевать без них труднее: удар меча или копья, нанесенный всадником, ездящим без стремян, не так силен. Быть может, потому амазонки, которые, если верить античным мифам, освоили верховую езду задолго до греков и славились как лучницы? Кроме того, лошади древнего мира были низкорослыми. А чем ниже лошадь, тем меньше она подходит для воина, сражающегося копьем и мечом. 

Но вернемся к нашему погребению. Были здесь и кости лошадей и овец, и горшки, в которых когда-то лежала заупокойная пища. Но не было главного — не было самого погребенного. 

Мы обнаружили останки двух людей, но их кости валялись в беспорядке на краю могилы среди обгоревших останков лошадей и баранов. Не было похоже на то, что этих людей любовно опустили в могилу безутешные родственники. Скорее их грубо бросили в погребальный костер в качестве жертв. 

Такую могилу без хозяина археологи называют греческим словом «кенотаф». Древние люди воздвигали кенотаф в честь человека, погибшего на чужбине, если его тело похоронить не удалось. 

Этот курган археологи отнесли к IV веку до нашей эры. В донских степях в те годы хозяйничали скифы, но савроматы постепенно вытесняли их на запад. Одно время границей между скифами и савроматами была река Танаис — древние называли так и современный Дон, и его приток Северский Донец. 

Нижнедонские Частые Курганы стоят на савроматской земле, недалеко от скалистого берега Северского Донца, почти на древней границе. Греки считали савроматов потомками скифов и мифических воительниц — амазонок. На самом деле это, конечно, не так. Но женщины савроматов действительно сражались в боях наравне с мужчинами. Великий греческий путешественник Геродот, которого называют «отцом истории», побывал в Северном Причерноморье в V веке до нашей эры. Он оставил записки о савроматах: 

Что касается брачных обычаев, то они вот какие: девушка не выходит замуж, пока не убьет врага. Некоторые умирают старухами, так и не выйдя замуж, потому что не в состоянии выполнить обычай. 

А другой греческий автор считал, что савроматской девушке необходимо было убить не меньше трех врагов. Сейчас трудно сказать, кто из них прав. Но, похоже, что девушки из племени савроматов действительно участвовали в боях и погибали наравне с мужчинами. И очень может быть, что кенотаф, который мы раскопали, был воздвигнут в честь такой вот «наследницы амазонок». 

Сегодня находки из этого кургана можно увидеть в Ростовском областном музее краеведения. 

Мы возвращались на Нижнедонские Частые Курганы еще много лет. Копали курганы бронзового века, курганы скифского времени, хазарские, половецкие... А с нами копали археологи и любители из России и Украины, Америки и Канады, Англии и Франции, Китая и Тайваня. Самым старшим был 62-летний Эдвард из США, а самым младшим — двенадцатилетний Симон из Франции, приехавший на раскопки вместе с мамой. Симон столкнулся с серьезной проблемой: он не говорил ни по-русски, ни по-английски. Но это не мешало ему со всеми подружиться и работать не хуже взрослых. 

Люди из разных стран привозили в наш лагерь свои обычаи, свои праздники. Мы отмечали и славянского Ивана Купалу, и российский День археолога, и французский День взятия Бастилии, и День независимости Америки. Наша повариха Татьяна Васильевна не скупилась на угощение, тем более что готовить помогали все. Иногда иностранцы стряпали свои национальные блюда. А если подходящей даты не было, то праздник придумывали сами. 

Так, американка Марлина придумала и организовала «Праздник полной луны». Для этого специально соорудили трех каменных идолов. Наш шофер повез желающих на ближайшие каменоломни, и оттуда ребята вернулись с трофеями — тремя плоскими камнями. Камни вкопали в землю по образцу половецких святилищ и расписали. Художница Маргарита украсила центральный камень солярным (т. е. солнечным) символом, а археолог Юрий расписал два других в стиле древних скандинавских памятников. Камни окружили небольшим ровиком и поставили рядом найденный в степи коровий череп. Идолов этих ребята почему-то прозвали «Билли и его жены». 

Ночью вокруг идолов, окруженных огненным кольцом, водил хороводы весь лагерь. 

Билли и его женам принесли в жертву немного тушенки и попросили их о хорошей погоде, что они и исполнили. Билли с женами охранял нас несколько лет, пока не случилось вот что. Однажды утром, под многодневным моросящим дождем, мы вышли к идолам в шутку испросить у них хорошей погоды. Наш сенбернар Брамс вышел вместе с нами. И не успели мы оглянуться, как он уже поднял лапку возле одного. Соломенный археолог из камней... Хотите верьте, хотите нет, но той же ночью ливень, равного которому никто из нас не мог припомнить, буквально смыл лагерь с лица земли. Вырванные вместе с колышками палатки несло потоками воды. Весь следующий день мы сушили спальные мешки и собирали свои тапочки и шляпы по берегам ближайшего оврага. А к Билли и его женам относились теперь с особым почтением. 

Устраивали мы и гладиаторские игры. Знатоки древнего оружия вырезали мечи и копья из дерева. Из кухни, несмотря на протесты Татьяны Васильевны, забрали крышки от кастрюль — из них соорудили щиты. Рыболовная сетка начальника экспедиции (без его ведома) пошла на сеть для ретиария. Ретиарием в Древнем Риме назывался гладиатор, сражавшийся трезубцем и сеткой, которую он пытался накинуть на противника. 

Отгородили арену, зажгли костры и факелы, построили парадную трибуну для Цезаря. Американец Стив облачился в простыни, надел венок, и стал бы отличным Цезарем, если бы не кроссовки, которые торчали из-под тоги. Впрочем, это не мешало ему величественно восседать на троне и опускать большой палец вниз, приказывая добить раненого гладиатора. 

Все, наверное, знают, что для проводов зимы сооружают и сжигают соломенное чучело — Масленицу. Для проводов летнего археологического сезона ребята соорудили соломенное чучело археолога. Его облачили в выпрошенную у кого-то рваную одежду, которая не годилась уже даже для раскопа. Археологу сделали бороду из кукурузных рылец (они очень напоминают волосы), сунули в зубы сигарету, в руки дали лопату. Он просидел за нашим столом всю «отвальную» — так называется прощальный пир перед отъездом. А потом во главе факельного шествия бедный соломенный археолог отправился с нами к костру, где и был торжественно сожжен. 

Но, как Масленица возвращается к нам каждый год, так и археология бессмертна. Проходят зима и весна, и мы снова собираемся в поле.