Пердун, Крылов и Смирнов в поисках здоровья, богатства и славы

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Колдовство в России и Украине. 1000–1900. Хрестоматия. СПб.: Библиороссика, 2026. Составители и ответственные редакторы Валери А. Кивельсон, Кристин Д. Воробец. Перевод с английского Владимира Петрова. Содержание

Расследование, касавшееся переписывания и распространения «богоотметных писем», представлено здесь в виде краткого изложения хода событий, перемежающегося с прямыми цитатами из архивных источников. Перед нами предстает среда, где происходит обмен заговорами. Охватывающие несколько десятилетий свидетельства рисуют картину мира, проникнутого колдовством, где целительские способности и дьявольское начало стоят довольно близко друг к другу. Старик по прозвищу Пердун, фурьер Крылов и крестьянин Смирнов в поисках здоровья, богатства и славы активно обменивались чернокнижными текстами, которые, согласно судебным записям, были полны грязных ругательств и оскорблений, означающих отречение от Бога, Девы Марии, архангелов, ангелов и всех святых. Сами документы не дошли до нас: судейские чиновники сожгли все тексты, скорее всего, из страха перед скрытым в них могуществом или из боязни, что хранение опасных заклинаний может доставить неприятности им самим. Вполне вероятно, что речь шла о чем-то вроде «богоотметных» заговоров, фигурировавших на процессе 1730 года — за два десятилетия до описываемых событий: 

Отрекаюся я, раб имярек, и от отца своего и от матери своей, и от роду и от племени, и от всего света белаго, истинно клятвою кленуся и обещаюся и прирекаюся всею мыслию своею ко тебе, творцу и царю своему Сотоне, и ко всем угодником твоим диаволом, и ко всем делам твоим и заповедям, и нарекаюся тебе быти сыном и угодником я, раб имярек. 

Поскольку нам неизвестны тексты заговоров, приобщенных к делу Пердуна, неясно, включали ли они отдельную и законченную клятву на верность сатане. Так или иначе, отречение от всего святого говорит о  том, что они, несомненно, относились к области черной магии. Скрытое в текстах могущество становилось явным лишь после подписания их кровью: чернокнижная практика, подчеркивающая дьявольскую природу заклинаний.

Заговоры и ритуалы, которые намеревались использовать Пердун и Крылов, свидетельствуют о сложной взаимосвязи того, что можно назвать телесным и  духовным состоянием человека. Крестьянин Михайла Смирнов желал избавиться от кошмарных видений, в которых ему являлись бесы — и он сам, и окружающие считали их следствием пьянства.

В деле нет ни начала, ни конца. Крылов на середине допроса внезапно начал рассказывать о других событиях, поэтому трудно сказать, что же именно произошло. Пердун, по его словам, обучался навыкам целительства у своего отца, что встречается и в других делах. Типичным выглядит и другое обстоятельство: отец передал сыну не только знания и умения, но также травы, которые тот продолжал использовать шесть десятилетий спустя. Магические слова и знания передавались как в устной, так и в письменной форме, ими обменивались грамотные и неграмотные: все это мы тоже наблюдали не раз.

Смирнов и Крылов дали признательные показания. Пердун признал, что был знаком со Смирновым, но отверг обвинения Крылова. Крылова отослали в Военную коллегию как особо тяжкого преступника, а его «богоотметные письма» были сожжены. Во время следствия старик Пердун умер, возможно отказавшись от исповеди и причастия. Михайлу Смирнова, по-видимому, освободили, хотя в нашем распоряжении нет никаких документов, подтверждающих это. 

Расспросные речи Петра Крылова 

[В 1751 году тридцатитрехлетний фурьер Петр Крылов, сын дворянина-прапорщика, признался, что писал богоотметные письма, чтобы стать «богатым и знатным», по наущению восьмидесятилетнего нижегородского крестьянина Андрея Тимофеева сына Чермнова по прозвищу Пердун. С Андреем Пердуном Крылова познакомил нижегородец Михайла Смирнов, которого Пердун вылечил от дьявольских видений, последовавших, очевидно, от запойного пьянства. По этой причине Михайла Смирнов так представлял Пердуна Крылову: «Етот человек мне великой благодетель! Меня было дьявольская сила совсем одолела и мучила, то де он, Пердун, тое диявольскую силу от него, Смирнова, отвел».]

Пердун говорил ему, «ежели хочешь, чтоб был ты богат и знатен, то-де я тебе зделаю, толко-де ты отрекись от Христа и от Богородицы и от всех святых и отдайся дияволу, и напиши писмо», и он, Крылов, позвал того Пердуна и хозяина своего Смирнова на кабак и пошли вместе, и пришедчи на кабак, пили вино и протчее питье, и Пердун ему, Крылову, паки говорил, чтоб писмо он, Крылов, написал, и он, Крылов, на то, склонясь, сказал ему, Пердуну, что он, Крылов, писмо писать готов, и оной-де Пердун взял ево, Крылова, а Смирнова оставил в кабаке… привел в пустую харчевню, то он, Крылов, вынул ис кармана своего бумагу и чернилницу, с слов ево, Пердуновых, записал, а кровию подписать велел он, Пердун, тогда, когда понадобитца, а как-де ты, Крылов, подпишишь, то-де оне (то есть дияволи), принесут денег в образе человеческом и писмо у тебя возмут. [Потом Крылов, изменив показания, сказал:] Взявши из ворота кафтана своего иглу, [Пердун] проткнул ему, Крылову, левой руки у мизинца на первом составе от ногтя тело до крови и велел тою кровию ему, Крылову, на том писме подписать так; Я, Петр подписал своею рукою.

[Потом Крылов стал уверять следствие, что всему богоотступничеству его научил его сослуживец Смолин. После жалобы Смолину на то, что по первому письму бесы к Крылову не явились,] привел оной Смолин ево, Крылова, в стоящую от показанного кабака в малом разстоянии пустую и никем не живущую харчевню, сказывал ему, Крылову, что-де означенное первое писмо, когда он, Крылов, с слов ево, Смолина, писал, тогда-де он, Смолин, был пьян, за которым-де пьянством и сказывал ему, Крылову, неподлинно, но с ошибкою, и когда же-де он, Крылов, то писмо читал, то-де для той ошибки диаволи ему, Крылову, и не показались… [По рассказу Крылова, Смолин заставил его написать еще четыре письма, также подписать их кровью из мизинца левой руки и велел:] Ис последних дву неподписанных кровию писем, одно кровию же подписавши, читай же, а другое, не подписывая кровью, велел тот Смолин бросить в воду при мелнице в омут, и ежели в омут то писмо бросишь, то-де диаволи кончае ему, Крылову, явятся и принесут денег во образе человеческом.

[Смолин, которого следствие пыталось сыскать, оказался умершим, Крылов вскоре снова стал винить Андрея Пердуна, уверял, что Андрей «напускает на него, Крылова, по ночам страх и является ему, Крылову, по ночам в мечтах.] 

Расспросные речи Андрея Пердуна 

Нижегородский 80-летний крестьянин Андрей Тимофеев сын Чермнов по прозвищу Пердун так рассказал о получении магического «знания» от отца: «Изучен он, Пердун, отцем своим… крестьянином Тимофеем Кузминым с такова случая: когда де тот ево отец был жив, то де… наговорными речами многим людем… от… дьявольской силы нападения помогал, и теми речами, наговаривая на воду и давая пить, ту диавольскую силу отгонял, и видя он, Пердун, что тот ево отец теми наговорными речми многих от вышепомянутой дьявольской силы избавляет, и многия люди для того призывают ево к себе, желая и сам то иметь, просил оного отца своего, чтоб он и ево Андрея тому изучил, по которои ево прозбе тот ево отец пред смертию своею года за три ево Андрея вышеписанным наговорным речам и научил изустно, понеже он, Андрей, грамоте не умеет, а при том де и вышеозначенной травы, называемои Адамова глава, дал десять соломин, а где оную траву тот ево отец взял и где она растет, он, Пердун, не знает… а при отдаче тои травы онои отец ево приказывал ему, Пердуну, привязывать к таковым людям… х коим диаволская сила приступает». Но сам Андрей Тимофеев уверял на допросе, что своему сыну «знания» он не передавал («тем наговорным речам, також и привязыванию означенной травы, как на людей и на скотов, того своего сына никогда он, Пердун, не учил»). Андрей Тимофеев признал, что знает, как призывать бесов по приворотному заговору, которому якобы научился у монаха Феофана: «Отец Сатана черен бес вечерен, еще есть у тебя светлои бес утреннои, пошли, отец Сатона, этих бесей привороти рабу или рабыню имярек к блудодеянию».

[На следствии Андрей Пердун, «кланяясь пред собранием в землю, требуя от его преосвященства и от присутствующих благословения, сказал: Быть так, мое то дело и мое до меня пришло… Что уж делать, виноват…», но напрямую богоотступничества признавать не хотел. Он умер под караулом, так и не согласившись с показаниями Крылова, но и не принеся перед смертью покаяния и не приняв Святых Даров («был к тому не склонен и весьма упорствовал»).]

Расспросные речи Михайлы Смирнова 

[Страдавший запоями и тяжелыми видениями нижегородец Михайла Смирнов молился перед иконами и даже поселился у своего духовного отца, священника, чтобы избавиться от мучивших его кошмаров,] желая, бывши при том священнике, лучше от таковых привидений и страху свободится, по которой прозбе тот священник ево, Михайлу, тогда в дом свои привел, читал над ним святыя книги…

[Один из кошмаров выглядел так:] Придут многолюдством… да еще с дреколием инеобычными ж гласы, обступя избу, кричат, чтоб ево, Михайлу, тащили вон… и потом во образе знаемых ему, смотря в окно, говорили: Полно, Михайла, Богу молиться, пойдем на базар…

[Из дома священника Михайла вернулся исцеленным. Когда, вспоминая страшные видения, Михайла Смирнов рассказал о них, кажется, в кабаке крестьянину Андрею Пердуну, тот поставил диагноз:] К тебе в вышеписанных мечтах приступает сила дияволская от пьянства, и надобно-де пьянства отстать, и ежели впредь тебе приключится, то-де пришли по меня, и я-де ту дияволскую силу от тебя отгоню. [Действительно, через год впавшему в горячку Смирнову «таковое мечтание и страх учинился»; Михайла кинулся в дом священника и оттуда послал сына за волшебником Андреем Пердуном. Тот пришел к Михайле в дом священника и] востребовал воды… почерпнув в оловянной стакан, отворотясь от него, Михайлы, на ту воду шептал с минуту, а что имянно шептал, того он, Михайло, не знает и не слыхал, понеже то шептание от него, Пердуна, происходило весма тихо, и потом-де, оборотясь к нему, Михайлу, велел ему, Михайлу, перекреститься, и как он, Михайла, перекрестился, тогда тот Пердун из своих рук поил тою водою… И потом по напоении он, Пердун, ему, Михайлу, на гайтан, на коем он, Михайло, животворящий крест носит, навязал травы пучек неболшей… И не требуя от него, Михайла, за оное платы, пошел из двора того священника. И после-де того напоения… водою и отправления молебного пения от вышереченных мечтаний и страхов он, Михайло, свободился… Пердун после означенного шептания на воде… в дом к нему, Михайлу, приходя, говорил: Молись Богу, впредь, конечно, не явятся. И он, Михайло, ево, Пердуна, за то обещание, а паче за прежнее… действо паивал вином…