Остаются круассаны и сочувствие

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Дэвид Митчелл. Неугомонные. История английских королей и королев. М.: Альпина нон-фикшн, 2026. Перевод с английского Максима Коробова. Содержание

Нет в мире справедливости. Альфред благоразумно позаботился заказать себе хвалебную биографию, и благодаря этому его весьма средние достижения затмевают достижения его более успешных преемников. Хуже того, их слава меркнет и по сравнению с тупицей, который пришел им на смену. Это был король Этельред, или, как его еще называли, Этельред Неразумный. Прозвище исчерпывающе характеризует его, хотя, судя по всему, «неразумный» означало не то, чем кажется, а происходит от древнеанглийского слова со значением «лишенный здравомыслия», притом что имя-то — Этельред, — напротив, означает «рассудительный». Так что тут возникает своего рода игра слов, что-то вроде «умный-умный — а дурак», — и одновременно послание потомкам, указывающее на ограниченность номинативного детерминизма.

Он правил — с небольшим перерывом — с 978 по 1016 год и навсегда запомнился потомкам как человек, абсолютно неспособный решить проблему викингов. Он не был безумным или спесивым, агрессивным, нерасчетливым или слабоумным. Это был просто подонок и трус, который не смог справиться со своей задачей.

Его образ нисколько не красит тот ужасный портрет, который постоянно используют в качестве иллюстрации. Рисунок взят из хроники XIII века, а это значит, что нарисовавший его монах ни разу не видел этого человека вживую. На самом деле нет никаких признаков того, что монах вообще хоть раз видел живого человека в принципе, — хотя выражение лица, которое он придал Этельреду, могло бы вдохновить карикатуристов позднейших веков, намеренных изобразить, как выглядит человек, которого только что треснули по голове тяжелым тупым предметом. Мы видим Этельреда сидящим на троне с перекошенным от недоумения лицом. Его правая рука сжимает нечто похожее на огромный надувной меч зеленого цвета. Левой рукой он чешет себе пах. Одна нога слегка приподнята, как будто он собирается пукнуть.

Неразумный и нерешительный

Проблемы, с которыми столкнулся Этельред, во многом были результатом его собственных попыток решить их. Я хочу сказать, что, как и Альфред, он угодил в паршивую ситуацию, но, в отличие от Альфреда, не смог из нее выбраться. Вскоре после начала его правления, когда всем казалось, что теперь можно безопасно выходить в море, викинги вновь принялись совершать свои набеги.

Причем это были не датчане с севера или востока Англии. Эти викинги приплывали из Скандинавии, так же как в кошмарном IX веке. По ходу дела выяснилось, что это не просто случайные пираты. За их действиями стоял король Дании и Норвегии по имени Свейн Вилобородый. То есть на уже ставший привычным стресс от того, что разорили, ограбили, снасильничали, наложилось тревожное ощущение, что вы подверглись агрессии чужеземной державы.

Воинственностью Этельред не отличался. Он не испытывал никакого желания вести войска в бой, и такое поведение вызывает у меня огромную эмпатию, как и предписывается школьными программами. В ту эпоху, однако, эмпатию еще не завезли. Это примерно как сейчас политик, наш современник, испытывал бы страх перед публичными выступлениями. Отказываясь выполнять эту часть порученных ему обязанностей, Этельред опередил свое время примерно на семьсот лет.

Однако в плане той альтернативы войне, которую он придумал, он отстал от своей эпохи лет на сто. Он вернулся к старому и абсолютно бесполезному англосаксонскому средству от викингов: платить им за то, чтобы они убрались прочь. Напоминает ситуацию, когда у нас в доме появились мыши, — нет, сам-то я мышам не платил, однако не удивился бы, обнаружив, что мыши и те, кого мы вызвали для того, чтобы от них избавиться, заключили друг с другом тайную сделку. Как и в случае с Этельредом и викингами, вызов специалистов стоил очень дорого, но мне нужно было непременно избавиться от мышей, и я был готов заплатить любую названную сумму в пределах своих финансовых возможностей.

Этельред продемонстрировал почти такое же неумение торговаться и в результате превратился в крупного экспортера серебра. То, что у него это получилось, свидетельствует о богатстве и жизнеспособности королевства, которое он своими действиями обрекал на гибель. В Англии имелась чрезвычайно развитая для того времени инфраструктура для чеканки монет, и благодаря ей огромное количество крошечных металлических портретов Этельреда, на которых он выглядел еще менее реалистично, чем на рисунке монаха XIII века, но по крайней мере не столь глупо, буквально наводнили Скандинавию. Не исключено, что король полагал это своего рода художественной местью.

Справедливости ради добавлю, что это была не единственная мысль, пришедшая в голову Этельреду. Еще он приказал перебить всех датчан, живших в Англии. Совсем другой подход, не правда ли? В 1002 году произошла «резня в День Святого Брайса», и благодаря ей у образа безобидного короля-идиота появляется гадкий и злобный оттенок. Сама идея массового убийства людей в те времена казалась куда более допустимой — это сегодня мы при одной мысли об этом зажмуриваемся от ужаса, а вот они там просто разевали рты от восторга (вот она, мощь мимических метафор!). Тем не менее Свейн Вилобородый не захотел спустить по бороде призывы к геноциду своих соплеменников и вторгся в Англию.

Третья стратегическая линия Этельреда состояла в попытке заключить союз с Нормандией, что косвенным образом привело к нормандскому завоеванию и окончательной ликвидации как Уэссекской династии, так и самой англосаксонской монархии. Боже мой, он действительно сказочный идиот! Не то чтобы он мог предвидеть последствия своих заигрываний с нормандцами. Он просто пытался заручиться поддержкой в войне против датчан и помешать им разгружать добычу в удобных в силу своей близости нормандских портах.

Герцог Нормандии Ричард II неохотно согласился пресечь эту практику, и время от времени он даже держал свое слово. Чтобы скрепить этот союз, Этельред женился на его сестре, Эмме Нормандской. Первая жена Этельреда, Эльфгифа, недавно умерла, поэтому Эмма, став королевой Англии, также получила имя Эльфгифа. Возможно, так было проще для Этельреда, но не для всех остальных их современников и потомков, даже несмотря на чарующую прелесть имени Эльфгифа.

Эмма Нормандская, по всей видимости, была опытной и влиятельной фигурой, умевшей договариваться с людьми, и многое из того, что произошло с момента ее брака с Этельредом и до завоевания Англии ее внучатым племянником, так или иначе имело отношение именно к ней. На протяжении этого шестидесятичетырехлетнего периода страной в течение тридцати трех лет правили два ее мужа и еще двадцати пяти лет — два ее сына. Мужей звали Этельред (как уже было сказано) и Кнут, а сыновей — Хардакнут и Эдуард. Уже по именам можно догадаться о том, что это подразумевало в этническом плане.

Стремительная череда смертей

Вы замечали, что обанкротившиеся олигархи всегда доживают свой век в роскоши? Полосу невезения они, как правило, переживают в особняках, и каким-то образом у них никогда не отключают электричество и газ. Кто-то продолжает чистить бассейн, а в это время отчаявшийся банкрот расхаживает по лужайке и орет в свой мобильный: «А как там мои счета в Швейцарии?!» Правда, иногда их убивают, но кровь всякий раз забрызгивает не абы чего, а всякие явным образом недешевые вещи.

Точно так же происходит и с низложенными королями. У них, как правило, остаются все причитающиеся им земные блага, которые тем из нас, кто королем не является, могут показаться главной причиной, чтобы хотеть им стать. Царь Николай II и его семья вместе со слугами были расстреляны в подвале красивого загородного дома, где их держали в заточении, а бывший король Греции Константин II мирно прожил много лет в фешенебельном лондонском пригороде Хэмпстед-Гарден. То есть риск умереть, несомненно, есть, но непременно в роскошных интерьерах.

По биографии Альфреда Великого мы знаем, что так было не всегда. Приходилось ему и прятаться в болотах —  причем буквально. Надо полагать, ему было холодно, голодно, сыро и вдобавок страшно за свою жизнь, а не только лишь последнее. Людям королевской крови больше не приходится испытывать подобных неудобств, разве что в Гордонстауне.

Когда именно начались эти перемены? Раньше, чем вы думаете. Этельреда, несмотря на всю его некомпетентность и временную утрату трона, никогда не загоняли в Сомерсетские низины и в печи у него никогда не пригорал пирог. Возможно, вы слышали легенду о том, как король Альфред, угодив в беду и найдя приют у гостеприимной бедной женщины, сжег ее пирог, потому как отвлекся на размышления о том, что он сидит в лачуге, присматривая за крестьянской выпечкой, в то время как ему ведь полагается быть королем Уэссекса. Я не упоминал об этом раньше, потому что никто из современников Альфреда эту историю не подтверждает, так что она, скорее всего, выдумана. К тому же, в отличие от рогов викингов, в ней даже и ничего особенно смешного-то нет. Она относится к странной категории «Скучных мифов и легенд», куда также вошли истории о скоротечном приступе конъюнктивита у Ганнибала Карфагенского и о том, как Дева Мария явилась Карлу Великому и дала совет, как избавиться от сырости в доме. Эти два последних мифа впервые указываются здесь.

Этельреду и его приближенным не пришлось прятаться в болотах. После того, как в 1013 году Свейн Вилобородый изгнал их из королевства, они поселились при нормандском дворе в Руане под крылышком у Эммы, наслаждаясь гостеприимством хозяев. Под влиянием Эммы Этельред сблизился с нормандцами, а их сын Эдуард (будущий король и святой) провел там целых двадцать пять лет. Говорят, что человек есть то, что он ест, и, вероятно, именно поэтому некоторые подозревали, что Эдуард так и не стал настоящим англичанином.

С тех пор бывшие короли, будущие короли и аристократы, впавшие в немилость на родине, станут неизменно выезжать на континент: будущий Эдуард III, бывший и будущий Эдуард IV, будущий Генрих VII, будущий Карл II, бывший Яков II и Красавчик принц Чарли, вплоть до бывшего короля Эдуарда VIII, который с меланхоличной элегантностью доживал свои дни в Париже. Они отправляются во Францию (обычно), чтобы зализывать свои раны (чаще всего душевные), наслаждаться местной кухней и делиться своими мечтами о коронации или реставрации с любым, кто готов их слушать. Если французы или, как в данном случае, нормандцы решают, что это соответствует их собственным интересам, появляется перспектива серьезной военной или финансовой поддержки. Если же нет, остаются круассаны и сочувствие. А в случае Красавчика принца Чарли — еще и выпивка.

Этельреду долго ждать своего шанса не пришлось. Свейн Вилобородый, стремительно завоевавший Англию в 1013 году (чему в немалой степени поспособствовало то, что англичане были по горло сыты Этельредом), в начале 1014 года внезапно скончался. Он просидел на королевском троне всего пять недель. Воспользоваться внезапной смертью соперника в прежние времена было весьма эффективным способом обеспечить себе карьерный рост. Однако, если вы стремитесь получить повышение по службе в наши дни, рассчитывать на то, что ваш непосредственный начальник окочурится, недостаточно. Это не очень красиво и, скорее всего, закончится разочарованием. Вам придется проявить инициативу и начать рассылать резюме. Теперь люди умирают не так часто, как раньше.

Впрочем, я не совсем точно выразился. Люди умирают точно так же, как и всегда: по одному разу на человека. Но это все равно немножко не то, потому что раньше люди в среднем умирали более молодыми и более неожиданно. Это оживляло обстановку и вносило элемент неопределенности — примерно как присутствие всех этих оголодавших без побед команд из низших лиг в Кубке Англии.

В истории бывают такие моменты, когда кажется, что события развиваются строго в заданном направлении, и вы спрашиваете себя: «Удастся ли такому-то добиться своего, или он потерпит неудачу?» Вы оказываетесь прикованы к сюжетной линии. Она может повернуться как в одну, так и в другую сторону, и все это крайне увлекательно… А затем на самом интересном месте герой умирает. И нам вновь напоминают, что это не роман. Это мыльная опера. В мыльных операх люди постоянно умирают ни с того ни с сего — из-за проблем актеров со своими агентами или скандала в СМИ. В общем, тот, кто играл Свейна Вилобородого, потребовал себе персональный дом на колесах, подсел на «диетические» таблетки или был арестован за хулиганство, и его резко вычеркнули из сценария.

Из Нормандии вернулся Этельред. Войско Свейна хотело видеть королем его сына Кнута, но верхушка английской знати согласилась дать Этельреду еще один шанс. Может показаться странным, но скоропостижная смерть Свейна навела их на подозрения, что Бог, возможно, не любит Этельреда чуть меньше, чем они. К тому же он нанял датчан, чтобы они сопровождали его (свежее решение, обычно он платил им, чтобы они ушли). Так что он снова стал королем — что называется, на тоненького. Вероятно, он не смог бы долго продержаться на троне, если бы, конечно, смог подольше продержаться в числе живых. Он умер в 1016 году, а к тому времени Кнут уже вернулся и активно готовился к повторному завоеванию страны.  

У Этельреда имелся сын — я имею в виду не Эдуарда, который в то время был еще ребенком и жил в Нормандии, и не его младшего брата Альфреда, находившегося в аналогичной ситуации, а взрослого сына от его первой жены Эльфгивы (не путать с Эльфгифой). Его звали Эдмунд Железнобокий, прозванный так за доблесть, которую он проявил в безрезультатной борьбе с Кнутом. Королем-то он стал, но затем потерпел поражение в битве. Несмотря на это, они провернули как бы ремейк сделки между Альфредом и Гутрумом, но на этот раз без требований сменить религию, поскольку оба уже были христианами. Однако на этот раз условия диктовали датчане, и Эдмунд получил только Уэссекс и титул «короля Англии», а вся Мерсия, Восточная Англия и Нортумбрия достались Кнуту.

Очень скоро, в том же 1016 году, Эдмунд тоже внезапно умер (это уже становится смешно — похоже, у них опять сменился исполнительный продюсер). Кнут прибрал к рукам всю страну и, чтобы закрепить свое первенство, женился на вдовствующей королеве Эмме Нормандской, она же Эльфгифа, несмотря на то что уже был женат на женщине по имени… да, вы не ошиблись — Эльфгифа.