Оргия ненависти на поле для футбола

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Альфред Арчер, Джейк Войтович. Почему быть спортивным болельщиком — это нормально. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2026. Перевод с английского Григория Иванова. Содержание

В 1969 году отношения между соседними странами, Сальвадором и Гондурасом, были накалены до предела. Гондурас — значительно более крупная страна, с площадью территории в пять раз больше, чем у Сальвадора. Однако население Сальвадора было гораздо многочисленнее: 3,7 миллиона человек по сравнению с 2,6 миллиона в Гондурасе. Высокая плотность населения в Сальвадоре в сочетании с тем, что большая часть земли принадлежала богатым землевладельцам, оставляла мало земли для бедных сальвадорских крестьян. Это привело к тому, что многие сальвадорцы мигрировали в основном в незаселенные районы Гондураса, чтобы обосноваться там и начать заниматься земледелием. В 1967 году правительство Гондураса отреагировало, приняв закон о земельной реформе, который гласил, что земля, занятая сальвадорскими мигрантами, может быть конфискована и передана коренным гондурасцам. Правительство также начало изымать землю у коренных сальвадорцев, которые владели ей в Гондурасе на законных основаниях. Это быстро привело к тому, что почти 300 тысяч сальвадорцев стали беженцами и были изгнаны из своих домов и с земли, которую они возделывали.

На пике этих трений обеим странам предстояло сыграть серию из трех матчей за право поехать на чемпионат мира 1970 года. Первая игра прошла 8 июня в Гондурасе. Ночью перед матчем фанаты Гондураса устроили жуткий шум у отеля, где остановилась сальвадорская сборная, надеясь, что это помешает ей играть. Команда Гондураса победила со счетом 1:0, забив гол на последней минуте. Следующий матч прошел через неделю в Сальвадоре. Ночью перед игрой сальвадорские болельщики разбили окна отеля, где остановились игроки из Гондураса, «и закидали его тухлыми яйцами, дохлыми крысами и зловонными тряпками». Перед игрой на стадионе сожгли флаг Гондураса. Во время исполнения национальных гимнов вместо него на флагштоке подняли грязную половую тряпку. Сальвадорцы выиграли со счетом 3:0, и был назначен третий, решающий матч на нейтральном поле. После игры сальвадорцы устроили беспорядки и нападали на машины, ехавшие в Гондурас. Двое гондурасских фанатов погибли. Когда об этом узнали в Гондурасе, там начали нападать на сальвадорских мигрантов: их выгоняли из домов, избивали, грабили и гнали обратно в Сальвадор. Правительство Сальвадора обвинило Гондурас в геноциде и попросило Организацию американских государств вмешаться, но получило отказ.

Решающий матч состоялся в Мехико 26 июня. Сальвадор одержал победу в напряженной борьбе со счетом 3:2. За этим вновь последовало насилие. В тот же день правительство Сальвадора разорвало дипотношения с Гондурасом в ответ на то, что никто не был наказан за нападения на сальвадорских мигрантов. Спустя немногим более двух недель, 14 июля, между двумя странами началась война, и военно-воздушные силы Сальвадора атаковали цели на территории Гондураса. Четыре дня спустя правительства этих стран договорились о прекращении огня. Позже этот конфликт стал известен как «Футбольная война».

Удивительно, но это не единственная война в истории футбола. 13 мая 1990 года матч в бывшей Югославии между «Динамо» (Загреб, Хорватия) и «Црвеной Звездой» (Белград, Сербия) стал известен как «футбольный матч, который начал войну». Политическая обстановка перед игрой была накалена: неделей ранее на выборах в Хорватии победил сторонник независимости Франьо Туджман. Сербский лидер Слободан Милошевич был категорически против независимости Хорватии и развернул пропаганду, заявляя, что сербам в Хорватии грозит геноцид. Болельщики обеих команд использовали матч как возможность выразить свою ожесточенную политическую неприязнь друг к другу. Болельщики сербской «Црвены Звезды» скандировали «Загреб — это Сербия» и «Мы убьем Туджмана», в то время как болельщики «Динамо» забрасывали их камнями. Затем болельщики «Црвены Звезды» начали крушить стадион и бросать сиденья в болельщиков «Динамо». В итоге насилие выплеснулось на поле. Игроки «Црвены Звезды» быстро покинули поле, а  несколько динамовцев остались. Это и привело к ситуации, которая сделала капитана «Динамо» Звонимира Бобана национальным героем Хорватии. Когда Бобан увидел, как полицейский нападает на болельщика «Динамо», он подбежал к полицейскому, подпрыгнул и ударил его коленом в лицо. В  конце концов полиции удалось взять беспорядки под контроль. Однако эти беспорядки стали известны как неофициальное начало войны за независимость Хорватии. Болельщики «Динамо» даже установили у стадиона памятник с надписью: «Всем болельщикам „Динамо“, для которых война началась 13 мая 1990 года и закончилась тем, что они положили свои головы на алтарь хорватской родины».

Война без стрельбы

Было бы явным преувеличением сказать, что какой-то из этих матчей привел к войнам, которых в противном случае не случилось бы. В обоих случаях напряженность существовала задолго до матчей и была вызвана сложными политическими проблемами, а не просто футбольным соперничеством. Однако идея о том, что спортивные матчи могут усиливать существующую межгрупповую напряженность, имеет долгую историю. В 1945 году, вскоре после окончания Второй мировой войны, советская команда «Динамо» (Москва) отправилась в турне по Великобритании, сыграв серию матчей с местными командами. Целью было дальнейшее развитие добрососедских отношений между Великобританией и СССР после их успешной совместной победы в войне. Но английский писатель Джордж Оруэлл (автор «Скотного двора» и «1984») утверждал, что это имело обратный эффект: результатом стала «усилившаяся враждебность с обеих сторон». Это, по словам Оруэлла, не должно удивлять, поскольку в природе международных спортивных состязаний заложено то, что они «приводят к оргиям ненависти». Оруэлл не был против спорта в целом. Игры между друзьями и соседями ради удовольствия и упражнений — это прекрасно. У него не было проблем, скажем, с неформальной игрой в баскетбол или с партией в теннис в обеденный перерыв. Проблема возникает, «как только встает вопрос престижа, как только ты почувствовал, что ты сам и твоя группа в случае проигрыша будете опозорены». Когда это происходит, «пробуждаются самые дикие боевые инстинкты». Это приводит к ситуации, когда спорт «отравлен ненавистью, ревностью, презрением к правилам и садистическим удовольствием от насилия на поле, — другими словами, это война без стрельбы».

Проблема, по мнению Оруэлла, не в поведении игроков, а в зрителях, «народе, который из-за этих абсурдных состязаний впадает в неистовство и всерьез верит (по крайней мере, короткое время), что беготня, прыжки и свалка вокруг мяча — это испытание национальной доблести». Эти состязания поощряют национализм среди болельщиков, который Оруэлл считает «безумной современной привычкой отождествлять себя с тем или иным мощным коллективом и рассматривать все в свете соревновательного престижа». Хотя Оруэлл и не утверждал, что спортивные матчи порождают международное соперничество, он действительно считал, что «мы только ухудшаем дело, посылая команду в одиннадцать человек, именуемую чемпионом страны, сражаться против других команд, когда у обоих народов существует сознание, что проигравший „потеряет лицо“». Пристрастное спортивное боление — при котором мы преуспеваем, когда преуспевает команда, как мы показали в 3-й главе, — усугубляет существующее национальное соперничество.

Шведский философ спорта Турбьёрн Тэнншё делает еще один шаг в этом направлении, утверждая, что спортивное и политическое национальное соперничество «взаимно усиливают друг друга». Это, безусловно, кажется правдоподобным, когда мы вспоминаем матчи Сальвадор — Гондурас и «Динамо» (Загреб) — «Црвена Звезда» (Белград). Атмосфера на этих матчах была чрезвычайно враждебной из-за существовавшей политической напряженности между враждующими группами. Эти матчи, в свою очередь, еще больше усугубили политическую напряженность.

Опасно враждебными могут быть не только международные спортивные состязания. В марте 2022 года «Керетаро» принимал «Атлас» в мексиканской Лиге MX. Матч был остановлен из-за фанатского насилия, вину за которое возложили на часть болельщиков «Керетаро», так называемых barras bravas («свирепые банды»). В сети разошлись жуткие видео, на которых болельщики «Керетаро» били и пинали обмякшие, как будто безжизненные тела. Они пускали в ход стулья, ножи, ремни и другие предметы. Сведения о количестве пострадавших разнились: от девяти госпитализированных и двух в критическом состоянии до более 50 госпитализированных и нескольких в критическом состоянии. Другие источники сомневались в официальной статистике и утверждали, что точно были погибшие. Но эти цифры не в состоянии передать всей жестокости произошедшего, которую многие наблюдали на видео, распространившихся в Twitter. Это было кошмарно. Нападению подвергся отец, прикрывавший своего ребенка; на фото видно, как семья с двумя маленькими детьми бежит через поле.

Таким образом, у нас есть общее возражение против пристрастного боления: эта форма боления поощряет порочные враждебные действия и установки. Совершенно очевидно, что это может привести к насилию, и моральные проблемы с этим ясны. В главе 5 мы обсудим, как болельщикам следует реагировать, когда другие фанаты проявляют насилие. Но сначала мы хотим рассмотреть проблему, которая касается самой природы пристрастного боления, — проблему антагонизма.

Страстное желание победы для одной команды в спортивном состязании может легко сбить нас с пути истинного, поощряя сильную форму враждебности по отношению к тем, кто находится за пределами собственного сообщества. Как утверждает философ Рэндольф Физелл, сильное отождествление себя с командой и отчаянное желание ее победы, скорее всего, приведут к таким негативным установкам, как ненависть или обида на тех, кто может стоять на пути, например на команду соперника или судей. Вероятность этого еще выше, если между группами уже есть вражда, особенно если спортивное противостояние накладывается на политическое. Одна из причин, по которой следует избегать этих дурных установок, заключается в том, что они могут привести нас к причинению вреда другим через насильственные или оскорбительные действия по отношению к ним. В 5-й главе мы увидим, как некоторые группы болельщиков, например агрессивные хулиганы, объединяются, казалось бы, только для того, чтобы драться с соперниками. Но ненависть может быть плоха и сама по себе, даже когда она не приводит к причинению вреда другим. Почему болельщик «Даллас Ковбойз» должен испытывать сильную неприязнь к группе незнакомцев, поддерживающих «Вашингтон Коммандерс»? Разве не глупо ненавидеть людей, которых ты никогда не видел, просто потому, что они болеют не за твою команду? Если спортивное боление порождает такую ненависть, то не лучше ли нам тогда и вовсе избегать пристрастного боления?

Связанная с этой формой антагонизма проблема заключается в том, что она может вести к превознесению собственной группы в ущерб индивиду. Пристрастные болельщики превозносят свой клуб, свою команду, цвета и эмблему. Они превозносят «Грин-Бэй Пэкерс» или «Индиана Фивер». Отдельные игроки превозносятся пристрастными болельщиками главным образом потому, что они являются представителями этой групповой идентичности. Как утверждал Турбьёрн Тэнншё, превознесение групповой идентичности подобным образом может происходить за счет входящих в нее индивидов. Игроки и тренеры рассматриваются как расходный материал. Как только болельщики решают, что какие-либо члены спортивной команды больше ей не полезны, они требуют их увольнения или продажи. Например, Арсен Венгер был чрезвычайно успешным тренером футбольного клуба «Арсенал». В 1998 году он стал первым иностранным тренером, выигравшим и Премьер-лигу, и Кубок Англии. В 2004 году его «Арсенал» не только выиграл Лигу, но и прошел весь сезон без поражений, что до этого удавалось лишь одной английской команде. Однако к 2013 году «Арсенал» шесть лет не выигрывал трофеев, и все большее число болельщиков требовало его увольнения. Это недовольство переросло в движение, которое приняло уродливые и причудливые формы. Венгер подвергался массовой ненависти и оскорблениям, а плакаты с надписью «Венгер, уходи» стали появляться во все более странных местах, включая шоу WrestleMania, международный матч между Фиджи и Новой Зеландией, лондонский протест против Дональда Трампа, концерт Coldplay в Сингапуре и матч по регби в Ванкувере. Сообщалось, что Венгер был «глубоко шокирован» «очень личными и мерзкими» оскорблениями, которые он получил после ничьей 1:1 с «Кристал Пэлас» в 2016 году. Такое обращение с человеком, которого многие считают величайшим тренером в истории «Арсенала», подчеркивает, как пристрастные болельщики могут настолько зациклиться на успехе группы, что в итоге начинают дурно обращаться с отдельными индивидами.

Если пристрастное боление может приводить к ненависти, беспорядкам, хулиганству и оскорблениям игроков и тренеров, не доказывает ли это, что быть таким болельщиком плохо? Возможно, неудивительно, но мы считаем, что все немного сложнее.