Официальный восторг лился через край

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Александр Ватлин. Организованный восторг. Всемирный конгресс друзей СССР 1927 года. М.: Новое литературное обозрение, 2026. Содержание

Каждый день в начале ноября объем разделов, посвященных встрече иностранных гостей, в центральной прессе увеличивался, и это несмотря на то, что львиную долю газетных полос занимали статьи и доклады лидеров ВКП(б), разоблачавшие происки «объединенной оппозиции». Утвердился не только сам ритуал приветствия рабочих делегаций, но и структура его подачи газетой. Репортаж начинался с восторженной встречи на вокзале, которая завершалась коротким митингом, в ходе которого гостей приветствовал высокопоставленный чиновник ВЦСПС, а с ответным словом выступал глава делегации. За ним следовало интервью с кем-то из ее выдающихся участников. Так, вместе с французскими рабочими прибыло несколько участников Парижской коммуны, один из которых — Ноэль — заверил корреспондента, что ее ошибки учтены и ныне «долг всех честных пролетариев мира — грудью отстоять целость пролетарской страны». Хозяева не оставались в долгу, обещая гостям, что «вы увидите все. Плохое и хорошее. Достижения и недостатки. Прошлое и настоящее. Мы откроем перед вами все. Республика Советов подотчетна международному пролетариату».

28 октября прибыла основная часть французской рабочей делегации — 53 человека, еще около двадцати прибыли позже. 30 октября Москва встречала третью делегацию бельгийских рабочих, на следующий день она приветствовала уже чехословацких пролетариев. С особой помпой был обставлен приезд китайских рабочих, вышедших из вагонов на Ярославском вокзале после двухнедельной поездки через всю страну. Их встречали делегации столичных фабрик и заводов, а также прибывшие ранее иностранцы. Репортеры выдавали китайцев за активных революционеров (очевидно, так и было, все 13 прибывших являлись членами КПК), хотя не смогли взять интервью ни у одного из них. Официальный восторг лился через край: «Поезд появляется в самый разгар братания пролетариев Москвы и иностранных рабочих… Будто собралась здесь невиданная многотысячная интернациональная семья, дружная, спаянная общим делом, единством интересов». Вывод читателя напрашивался сам собой: «Победа китайской революции приблизит мировой Октябрь».

Иностранные рабочие, прибывшие на торжественные мероприятия, уже в России с удивлением узнавали, что им предстоит стать участниками Конгресса, который был внезапно созван их собственным решением: «На десятое ноября, по инициативе английской, бельгийской, французской и австрийской делегаций в Москве назначена международная конференция друзей СССР». Впрочем, удивление было недолгим и быстро сменялось восторженными откликами на эту инициативу. Для того чтобы убедить прибывающих гостей в иностранном происхождении идеи Конгресса, был привлечен авторитет Анри Барбюса, с середины сентября находившегося в СССР: «Идея организации конгресса друзей СССР — красивая и плодотворная мысль, которую нужно всячески приветствовать… его участники и друзья должны принять все меры к тому, чтобы обеспечить конгрессу практические результаты…. он обязан стремиться к тому, чтобы оставить после себя следы в виде прочной жизненной организации, направляющей мысли и чувства своих членов».

В редакционной статье «Правды» от 4 ноября подчеркивалась спонтанность принятого решения, принятого как будто под первыми впечатлениями от пребывания в Советской России: «Идея английской делегации созвать в Москве немедленно после октябрьских торжеств всемирный конгресс друзей СССР для обсуждения способов защиты СССР от происков империалистов с энтузиазмом подхвачена всеми делегациями».

Именно в этот день, когда вся страна узнала об инициативе английских трудящихся, все тот же пароход «Совет» пришвартовался к набережной Невы и на берег высадилась рабочая делегация из Великобритании. Прибытие англичан подавалось встречавшим их «руководством» как акт героической драмы: «Густым туманом окутан Финский залив. Раскалывая тонкую ледяную пелену, наш маленький, но бравый пароходик идет полным ходом на Кронштадт. Где-то возле Кронштадта находится цель нашего путешествия. Нам нужен пароход „Совет“, на борту которого находится сто рядовых британских пролетариев, едущих к нам для участия в Октябрьских торжествах». Встречающие поднимаются на его борт, проводится митинг, после чего пароход под звуки «Интернационала» входит в Неву. Формальности были улажены быстро: «Паспорта делегатов проверены. У них нет советских виз, но каждый из них сам по себе представляет „визу“, т. е. право на въезд в пролетарскую республику. У двух ирландских товарищей совсем не оказалось паспортов. Но дело решается просто. Поручительство бюро делегации заменяет им паспорта».

Прибывавших рабочих размещали достаточно компактно в гостиницах среднего класса, иногда по три и даже четыре человека в один номер. Вопреки изначальной установке на преодоление национальных перегородок в пользу классовой солидарности жизнь диктовала свои условия — представителей одной страны старались селить вместе, чтобы не собирать их потом по всей Москве. Для «индивидуалов» принцип расселения по национальному (языковому) признаку не действовал. По просьбам принимавших организаций им предоставляли номера люкс в самых лучших отелях столицы. Конечно, комфорт в них по западным меркам был весьма относительным. От проницательного взгляда Теодора Драйзера, которого по протекции ВОКС поселили в «Гранд-отель» напротив Кремля, не укрылось вопиющее соседство былой роскоши и нынешней запущенности: «Рваные ковры, посредственное постельное белье, постоянно что-то ломается, лифты ходят через две минуты, но берут только двоих, неработающие замки, часто после 9 вечера нет горячей воды».

При этом хозяева отдавали себе отчет в том, что обеспечение основной массы гостей заботой и комфортом, недоступными им в повседневной жизни, позволит им чувствовать себя важными персонами, которые не просто окружены отеческой заботой, а вызывают уважение и даже восторг у окружающих. «Гостям психологически было очень трудно испытывать и выражать негативные чувства по отношению к хозяевам и стране, которую они посещают, а также критиковать их… трудно осуждать социальное устройство чужой страны, в которой ты встретил внимание и расположение».

Примером подобного гостеприимства стал приезд в Россию уже упоминавшегося выше Анри Барбюса. Для его приема была создана специальная комиссия из представителей ВОКС и МОПР. На ее заседаниях были продуманы все мелочи вплоть до расстановки шеренг встречавших на вокзале, содержания речей на митинге и т. д. «К моменту прибытия т. Барбюса на вокзал в группе автомобилей прибывают члены комиссии и т. Луначарский, которым поручается доставить т. Барбюса в одну из московских гостиниц». Столь пышная встреча была скорее исключением, появлению в Москве рядовых гостей из-за рубежа, да еще и из «непролетарских элементов», советская пресса уделяла минимум внимания. 19 октября прибыла первая группа, приглашенная Межрабпомом. Позже стали собираться крестьяне, получившие приглашения от Крестинтерна и Центросоюза. 27 октября приехала делегация Союза красных фронтовиков из Германии, за ней последовали ветераны революционной борьбы, приглашенные Обществом старых большевиков.

Лишь с 29 октября в прессе стали регулярно публиковаться материалы о приезде зарубежных «попутчиков» — писателей и журналистов, симпатизировавших Советской России. Газета «Правда» не баловала их восторженными эпитетами, помещая в антураж, сопоставимый с известной картиной «Последний день Помпеи»:

…характерно и знаменательно, что в праздновании юбилея пролетарской революции будут участвовать и те слои буржуазной интеллигенции, которые в нынешнюю эпоху буржуазного вырождения и одичания еще считают себя носителями идей равенства и справедливости. Эти последние могикане буржуазного гуманизма вынуждены признать, что эти отвлеченные блага, давно уже не котирующиеся на бирже буржуазной культуры, сохраняют свою ценность только в пролетарской советской республике.

Немало приключений, в том числе и малоприятных, пришлось пережить на пути в СССР гостям из стран третьего мира — тогда они назывались «зависимыми и колониальными». Прямого транспортного сообщения с ними не было, и многим представителям угнетенных народов приходилось вначале отправляться в метрополию. Из длинного списка их представителей, опубликованного 21 октября, своевременно в Москву добралось всего несколько человек. С рекордным опозданием, лишь 18 ноября в СССР прибыла делегация Палестины — пароход «Чичерин», на котором она планировала добраться в Одессу, был арестован в Александрии и провел на рейде около двух недель.

Чтобы обеспечить максимальное число стран — участниц будущего Конгресса, Москва делала все возможное и невозможное. Более десяти стран (в основном из Латинской Америки) при активном содействии советских полпредов либо торговых представителей прислали лишь по одному делегату, крайне важному для статистики. Для приезда афганской делегации (в нее входило два чиновника Министерства просвещения страны) был зафрахтован самолет, который доставил их из Кабула в Ташкент. Еще выше рангом были турецкие гости — бывшая Османская империя оказалась в категории «зависимых», а потому в делегацию вошли представители национального руководства правящей Народной партии и парламента — меджлиса (пресса особо подчеркивала, что все они «принимали участие в последней освободительной войне с греками»). Семерых персов, морем прибывших в Баку, усилиями агента НКИД в городе отправили в столицу скорым поездом, пятерых — аэропланом.

Комиссия внешних сношений ВЦСПС подсчитала 30 октября, что ожидалось прибытие на юбилейные торжества до полутора тысяч иностранных гостей (по итогу советские профсоюзы приняли на себя обслуживание рабочих делегаций из 26 стран). Уже следующий день подтвердил, что эта цифра вполне достижима. 1 ноября морем в Ленинград прибыла вторая часть делегации из США — 21 человек. Через день, опоздав из-за шторма на Балтике на целый день, на советском пароходе туда же прибыла английская делегация численностью 108 человек. На невской пристани был организован массовый митинг, участники которого с восторгом встретили декларацию прибывших по морю «братьев по классу»: «Мы смотрим на Советский Союза как на маяк всех угнетенных рабочих масс против империалистов всего мира».

В город на Неве знаменитым «Северным экспрессом» приезжали гости из прибалтийских стран. На вокзале их встречала французская делегация, прибывшая из Москвы и успевшая посмотреть достижения строящегося социализма по традиционному для иностранцев маршруту: Путиловский завод, казарма одной из частей Красной армии, рабочий санаторий. Застав наводнение, достаточно частое в это время года в Ленинграде, все делегации вечером 5 ноября несколькими поездами отправились в Москву. Их сменили прибывшие оттуда иностранные рабочие, которым предстояло приветствовать октябрьскую демонстрацию на площади Урицкого (когда-то, как и сейчас, она называлась Дворцовой).