«Никто кроме меня Пикассо не понимал»

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Наталия Семенова. Связанные искусством. Странствия картин и коллекций. М.: Слово/Slovo, 2026

Кого только не было на аукционе коллекции парижского дантиста Жоржа Вио весной 1907 года! Однако журналиста поразил именно сумасшедший американец, заплативший 1000 франков за фрагмент картины Сезанна. Речь шла о маленьком, но очаровательном портрете Поля, сына художника. Этим сумасшедшим был Майкл Стайн. И все же первым полотна художника стал покупать не он, а его младший брат Лео, так что рассказ о семействе американских коллекционеров начнем с Лео и Гертруды. Это к ней в романтической комедии Вуди Аллена «Полночь в Париже» приводит главного героя Эрнст Хемингуэй, взявший в качестве эпиграфа к одному из своих первых романов слова, сказанные ему мадемуазель Стайн: «Все вы — потерянное поколение». А в «Празднике, который всегда с тобой», опубликованном после смерти писателя, похожая «на крестьянку из Фриули» Гертруда Стайн появляется уже собственной персоной, и мы переносимся на улицу Флерюс близ Люксембургского сада.

Установленная на доме 37 по улице Флерюс табличка напоминает, что с 1903 по 1938 год здесь жила американская писательница Гертруда Стайн — сначала с братом Лео, а затем со своей компаньонкой Алисой Токлас. О тех славных годах повествует «Автобиография Алисы Б. Токлас», в которой мадемуазель Стайн рассказывает о себе в третьем лице, как бы от лица Алисы, сохраняя при этом верность своей своеобразной манере, отличающейся множеством повторов и отсутствием всякой пунктуации.

Гертруда, прежде с энтузиазмом изучавшая психологию, приехала в Париж в 1903 году и присоединилась к брату, обосновавшемуся во французской столице годом раньше. К тому времени Лео успел бросить изучение медицины, прослушать курсы по истории искусства в Гарварде и Стэнфорде и всерьез заняться живописью. Небольшой, но постоянный доход от акций трамвайной компании в Сан-Франциско, доставшейся им в наследство от отца, позволял брату с сестрой вести в Париже вполне безбедное существование. Средств на приобретение произведений маститых живописцев у них было недостаточно, поэтому они решили покупать никому не известных художников, полагаясь на собственную интуицию. Стайны экономили на всем: брат Майкл, взявший на себя руководство активами семьи как старший, выделял им по 150 долларов ежемесячно. Жили они скромно, но квартирная плата и еда были недороги. На вопрос, откуда брались средства на покупку книг и картин, Гертруда говорила, что они презирали роскошь... и приобретали то, что хотели. «Посмотрите, как я одета!» Пара действительно обращала на себя внимание: она — низенькая, полная с типично мужской внешностью; он — высокий и худой, в очках с позолоченной оправой, с длинной рыже-красной бородой выглядел как профессор, оба в коричневых вельветовых костюмах и сандалиях. Фотография Гертруды привела ее чопорных американских друзей в замешательство. Не говоря уже о необычных картинах, вскоре заполнивших флигель дома на улице Флерюс. Лео потом утверждал, что легендарная коллекция была собрана благодаря ему. Однако знаменитостью стала Гертруда, чья полная сплетен и воспоминаний о богемном Париже «Автобиография Алисы Б. Токлас» имела сенсационный успех.

До случившегося в 1913 году окончательного разрыва брат с сестрой все делали сообща. В 1905 году они купили за 150 франков большую гуашь Пикассо «Семья Арлекина с обезьяной», а через несколько дней Лео не выдержал и вернулся на улицу Лаффит за второй работой Пикассо — «Девочкой с корзиной цветов», на которой была изображена хрупкая и бледная героиня. Гертруда была против покупки картины: ей ужасно не нравились тонкие «обезьяньи ноги» девочки. Накануне они так спорили, что владелец галереи, коим был Кловис Саго, не выдержал и предложил «гильотинировать» девочку, взяв только голову.

Работы Пикассо стоили тогда смешные деньги, не то что картины Сезанна: когда осенью 1904 года Стайны потратили в галерее Воллара на картины 16 тысяч франков, ровно половина суммы пришлась на «Портрет Мадам Сезанн с веером». Впрочем, одна из самых ценных картин в коллекции досталась им еще задешево, хотя для их скромного бюджета это, конечно, был рекорд. Воллар потом рассказывал про двух сумасшедших американцев, которые так сильно смеялись, что поначалу он разозлился, но успокоился, когда понял, что, если они так смеются, потом обязательно что-нибудь покупают.

Сидя перед «Женщиной в шляпе» Матисса, вызвавшей скандал на Осеннем салоне 1905 года, Стайны долго наблюдали как публика, глядя на картину, «покатывалась со смеху и скребла краску пальцем». Тогда-то они и решили купить «Женщину в шляпе», заплатив за нее 500 франков, чему художник долго не мог поверить. После этого они купили у Матисса множество картин, включая так поразившую Сергея Щукина «Радость жизни», которую Лео считал самым значительным произведением из всего написанного в те дни. Постепенно коллекция сумасшедших американцев сделалась достопримечательностью Монпарнаса. Желающих посмотреть картины становилось так много, что Гертруда решила устраивать по субботам вечер открытых дверей. Прийти мог всякий, но полагалось сослаться на того, кто рассказал про это место. Конечно, это было чистой условностью, поскольку работы художников, которых покупали Стайны, тогда не ценились, поэтому к ним приходили только те, кому это искусство было действительно интересно. Сначала картины висели в один ряд на уровне глаз, затем в два ряда, а под конец в пять рядов от пола до потолка, одна над другой, плотно, рама к раме. «Матиссов, Пикассо, Ренуаров и Сезаннов было немало, но немало было и других вещей. Были два Гогена, были Мангены <...> Морис Дени, и маленький Домье, множество акварелей Сезанна, короче говоря, там было все на свете... Там были огромные Пикассо периода арлекинов, два ряда Матиссов, большой женский портрет Сезанна и еще несколько маленьких Сезаннов».

Когда в 1910 году на улице Флерюс поселилась миниатюрная американка Алиса Токлас, Лео почувствовал себя в доме лишним. Брат с сестрой приняли решение разъехаться, а коллекцию поделить. Друг с другом они уже не разговаривали. Кроме купленных когда-то задешево картин, продавать им было нечего. Лео были нужны деньги на обустройство на новом месте, в Италии. Гертруда, окончательно съехавшаяся с подругой, планировала сделать в квартире ремонт. Дележ прошел довольно мирно, если не считать ставших камнем преткновения «Яблок» Сезанна, которые, как писал Лео сестре, представляли для него уникальную ценность. Гертруде пришлось с этим согласиться, тем более что ей достались почти все полотна Пикассо. Лео оставил себе лишь несколько рисунков: поворот художника к кубизму он не принял и давно охладел к Пабло. Гертруда, напротив, осталась верной почитательницей творчества художника. «Тогда, кроме меня, не было другого человека, который понимал бы Пикассо, может быть, потому, что я делала то же самое в литературе, может быть, потому, что я американка», — говорила Стайн. С двумя самыми ценными с работами — «Тремя женщинами» и «Девочкой на шаре» она рассталась с особой горечью. Обе в итоге достались русским коллекционерам: шедевр кубистического периода приобрел Сергей Щукин, а один из шедевров «розового» периода, который, как считала мадемуазель Стайн, закончился ее портретом, — Иван Морозов.

«Она была необыкновенным существом. Входила в комнату, и та мгновенно заполнялась, даже если была целиком пустой. Она разбиралась в живописи. И покупала мои картины, когда никто другой во всем мире не хотел. Она была другом. И писателем первостепенной важности. Подумайте, что она сотворила задолго до Джойса», — говорил Пикассо. Им обоим, как справедливо было замечено, предстояла мировая известность: художнику — прижизненная, Гертруде Стайн — посмертная.