Неожиданные кости

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Энн Мойер. Интеллектуальный мир Флоренции XVI века. Гуманизм и культура в правление Козимо I Медичи. СПб.: Библиороссика, 2026. Перевод с английского Михаила Сергеева. Содержание

Флорентийцы, разумеется, не были исключением в своем интересе к собственному происхождению. У большинства итальянских городов имелись летописи, возводившие их историю по меньшей мере к временам Древнего Рима. Многие могли назвать именитых римлян своими соотечественниками и привести в доказательство сохранившиеся античные руины или хотя бы древние монеты и надписи, найденные внутри городских стен. Несмотря на относительный беспорядок, царивший на Апеннинском полуострове во времена поздней Античности и Средневековья, сохранились материалы, относившиеся к более раннему периоду — эпохе античной словесности, историописания и ведения архивных записей. Предводители городского самоуправления в Средние века также охотно возвеличивали античное наследие своих городов. К XVI веку эти претензии стали частью почитаемой традиции. В результате итальянцы, посвящавшие себя изучению прошлого, сталкивались как с преимуществами, так и с трудностями, которые представлял более плотный и непрерывный слой доступных источников по сравнению со многими другими частями континента. Кроме того, исторические исследования осложнялись присутствием в этом регионе в древности нескольких групп населения: Флоренция представляла собой римский город, основанный в землях этрусков.

Впрочем, флорентийцы XVI века были лучше готовы к изучению своего прошлого, чем остальные европейцы. В городе было относительно немного античных руин, но то, что уцелело, привлекало к себе значительное внимание. Большинство полагало, что баптистерий первоначально строился как храм Марса, и народная память хранила предание о древней статуе Марса, стоявшей возле Понте Веккьо (Ponte Vecchio), Старого моста, и смытой наводнением 1333 года. В некоторых местах сохранились разного рода фрагменты акведука. Обычные раскопки, особенно на территории первоначальных городских стен, могли обнаружить удивительные следы прошлого — древние фундаменты, мозаичные полы и даже кости — в тех местах, где их не ожидали найти. Надписи и фрагменты скульптуры также имелись в достаточном количестве, чтобы составить основу местных коллекций.

Многие города могли похвастаться тем, что хотя бы один средневековый летописец написал труд об их происхождении. Но Флоренция и в этом была на шаг впереди. Джованни Виллани (ок. 1275–1348) написал «Nuova cronica» («Новую хронику, или Историю Флоренции»), заметно выделявшуюся как своим содержанием, так и живостью рассказа [Виллани 1997]. Будучи предпринимателем и банкиром по профессии, Виллани сфокусировал свой рассказ на событиях, происходивших при его жизни, но «об истоках этого знаменитого города» и его древней истории также рассказал подробно. Для этого ему пришлось идентифицировать первоисточники и сложить из них единое повествование «о начале города Флоренции». Сочинение Виллани получило высокую оценку за взвешенный подход к недавним событиям, ясный стиль прозы, подробность сведений о городе и аккуратное обращение с доступными ему историческими источниками. После смерти Джованни Виллани от чумы его брат Маттео со своим сыном Филиппо, племянником Джованни, продолжили «Новую хронику» и довели рассказ до 1364 года. Таким образом, в «Nuova cronica» Виллани флорентийцы получили связное изложение о событиях, достоверность которых можно было проверить, сопоставляя его с другими рассказами. Первое печатное издание книги вышло в 1537 году, положив начало целой серии публикации.

С другой стороны, сообщения древних источников о Флоренции гораздо менее основательны. И хотя флорентийские ученые XV–XVI веков делали попытки обнаружить необходимую информацию в римских сочинениях, неизвестных Виллани и его современникам, эта работа не привела к существенному прогрессу в знаниях об истории города в античный период. Было известно, что город основали в римскую эпоху, однако он не стал сколько-нибудь значительным поселением. Соответственно, сведения о нем в античных трудах были редкими и очень разрозненными. Одни представляли собой простое упоминание имени в длинном ряду топонимов; другие заключались в отступлениях от основной темы, которые лишь предположительно относились к Флоренции, но могли подразумевать и другое место с похожим названием. Даже Саллюстий, рассказывающий о ряде событий, происходивших в этом регионе, в монографии «De Catilinae coniuratione» («О заговоре Катилины»), упоминает не Флоренцию, а Фезулы, город в Этрурии на соседнем холме. Так что созданная гуманистами библиотека классических текстов не смогла сразу вывести науку о древностях Флоренции на новый уровень.

Ученые нового поколения стали выражать сомнения в достоверности сведений о многих, очевидно, легендарных событиях и народах, упоминаемых Виллани и другими авторами, и искали дополнительные подтверждения этим сведениям в других источниках. Однако добавить к уже известному они смогли немногое. Бартоломео Черретани, работая над историей Флоренции в начале XVI века, неоднократно жаловался на дефицит информации. Он с сожалением признавал, что античных источников недостает и в ранней истории города есть множество событий, трактовка которых противоречива; поэтому ему приходилось полагаться на флорентийских авторов.

Вопросы, на которые не находилось ответа в источниках, заставляли флорентийских ученых XVI века вновь и вновь возвращаться к теме возникновения города и объяснению значимости начального периода его истории. К этому же побуждал ряд новых обстоятельств. Например, организаторы торжественных процессий и других церемоний, на которых представители разных городов выступали в порядке, сообразном предполагаемому времени их основания, полагали, исходя из этого, что чем древнее город, тем лучше. Другие придерживались взглядов, согласно которым обстоятельства основания, тем или иным образом, оставляли неизгладимый отпечаток на природе самого города и его жителей, так что история должна была дать ключ к пониманию современного состояния города в его существенных чертах. Так утверждал Леонардо Бруни в «Laudatio fl orentine urbis» («Хвале Флорентийской столице»); он отмечал, что Флоренция, основанная при республике, долгое время стремилась подражать республиканскому Риму — и потому современная Флоренция по-прежнему привержена республиканским добродетелям.

Независимо от разницы во взглядах на происхождение Флоренции, большинство флорентийцев полагали, что город изначально был римским и был основан в I веке до н. э. в области, долгое время находившейся под властью этрусков, неподалеку от более древнего этрусского города Фьезоле. Таким образом, ренессансным авторам приходилось согласовывать два нарратива: римскую и этрусскую истории. Каждая из них включала ряд событий, дат и имен деятелей, упоминавшихся у различных латинских авторов, причем корпус их текстов увеличивался с течением времени трудами филологов-гуманистов. Несмотря на то что римская и этрусская истории пересекались, каждый из нарративов имел самостоятельный набор источников, и для большинства ренессансных авторов они представляли собой два параллельно ведущихся рассказа. Впрочем, в обоих имелось совсем немного упоминаний о Фьезоле, и еще меньше — о Флоренции.

Больше информации удавалось получить при обращении к собственно флорентийским источникам, как это сделал Черретани. Виллани вслед за средневековыми предшественниками заполнял пробелы в повествовании персонажами и событиями, почерпнутыми в местных легендах или из различных интерпретаций более ранних письменных документов. Кроме того, они включали в рассказ дополнительный раздел предыстории, связывавший эпоху, засвидетельствованную у римских авторов (хоть как-то касавшихся Флоренции или Фьезоле), с событиями мировой истории из библейских книг, в особенности с новым освоением земель людьми после Всемирного потопа. Виллани удалось связать свой нарратив и с гомеровским эпосом. Согласно его «Новой хронике», гигант Нимврод был первым царем, который «владычествовал над всеми коленами Ноевых сыновей» и замыслил построить в Халдее Вавилонскую башню. Сыновья Ноя разделили мир на три части — по одному для каждого: Европа досталась третьему сыну Ноя, Яфету, сам Ной вместе с сыном Янусом, родившимся после потопа, «посетил… европейские края, а именно Италию», где и окончил свои дни. Среди прочих, «рассеявшихся по свету после Вавилонского столпотворения», был Аталант, или Аттал, который прибыл в Италию. Виллани представляет несколько версий генеалогии Аталанта, собранных из разных источников (на которые, впрочем, он не дает конкретных ссылок); однако сам предпочитает считать его потомком Яфета. Аталант вместе с женой Электрой обосновался на Фьезоланском холме, как посоветовал его астролог Аполлин, определивший, что это «наиболее благоприятная местность» в Европе. Основанный здесь Аталантом город Фьезоле был первым в этой части света, оттуда и его название — «Fia sola», «Будь единственным» (то есть первым и последним в этом краю). Второй сын Аталанта и Электры, Дардан, впоследствии основал Трою.

Виллан продолжает свое повествование, затрагивая события Троянской войны и не забывая упомянуть о том, что Антенор и Приам Младший стали основателями Венеции и Падуи; также он сообщает об истории королевства галлов, или франков, доведя свой рассказ до Карла Великого.

Затем Виллани переходит к событиям римской истории: начав с Энея, Ромула и Рема, он скоро добирается до самоубийства Лукреции, а потом обращается к заговору Катилины, итогом которого для автора стало основание Флоренции. Согласно рассказу Виллани, мятежный Фьезоле потерпел поражение в ходе битвы, в которой принимал участие Юлий Цезарь. Претор по имени Флорин вместе со своей семьей и отрядом остался в лагере, расположенном на месте одного из захваченных римлянами поселений, где жители устраивали ярмарку; несколько уцелевших жителей Фьезоле застигли их врасплох посреди ночи и убили. Цезарь вернулся, чтобы сровнять Фьезоле с землей, а затем основал город на месте, где был убит Флорин. Жители называли город Флорией в память о преторе; позднее за ним закрепилось название Фьоренца (Флоренция). В начале второй книги Виллани делает отступление, чтобы упомянуть важнейшие постройки, возведенные в новом городе, после чего возвращается к древней истории.

Этот рассказ предполагал наличие дальнего родства между фьезоланцами и флорентийцами, потомками римлян Аталанта и Электры, о которых шла речь в первой книге «Новой хроники». Смешение в этом регионе двух народов — тема, к которой мы вернемся при рассмотрении повторного основания Флоренции при Каролингах, — означало, что оба города имели общую историю. Впрочем, Виллани, как и Данте в «Божественной комедии», видел в этом смешении причину беспрестанно возникающих заговоров, партийных раздоров и распрей, особенно явно проявлявшихся в его время. Такие рассказы стали появляться в письменных источниках, после того как в XII веке дальнейшее развитие Флоренции позволило ей превзойти Фьезоле. Один из них — «Chronica de origine civitatis Florentiae» («Хроника о происхождении города Флоренции») XIII века, сохранившаяся в нескольких версиях, которая послужила источником «Новой хроники» Виллани и оставалась доступной более поздним ренессансным историкам Флоренции. Главные политические силы того времени — Священная Римская империя и папский престол — по-своему старались подчеркнуть собственную связь с Древним Римом. Неудивительно, что средневековые флорентийские историки последовали этой тенденции и, в свою очередь, представили Флоренцию в образе «малого Рима». Виллани даже утверждал, что таким было одно из неофициальных названий города. Это представление оставалось привлекательным для историков-гуманистов и в XV веке.

Когда в 1415 году Леонардо Бруни начал писать собственную «Historie fl orentini populi» («Историю флорентийского народа»), в его распоряжении находился уже более широкий круг источников, сообщавших как о римлянах, так и об этрусках. Кроме того, его прочтение этих текстов было более внимательным. В результате ни в одном из классических текстов Бруни не обнаружил подкрепления распространенным легендам о древностях Тосканы. Уже во введении он предупреждает читателей, что будет вынужден «отрину[ть] простонародные мнения и небылицы». И действительно, так он и поступил. Первая книга начинается прямо с сообщений римских авторов, касающихся официального основания города: «Основателями Флоренции были римляне, посланные Луцием Суллой в Фезулы».

Аталант и Флорин были изгнаны Бруни с исторической сцены. Не было в его книге и Ноя с сыновьями. Вместо этого он сосредоточил рассказ на этрусках, противопоставив их римлянам, в итоге отведя первым более значимое место в истории в целом. Детали для своего рассказа он собирал преимущественно у Ливия, а также у Плутарха, Вергилия, Сервия, Горация, Плиния Старшего и Дионисия Галикарнасского — эти источники он перечислил в одном из писем. В «Истории» Бруни этруски представляют собой потомков лидийцев, прибывших в Италию из Меонии по неясным причинам. Они потеснили пеласгов, населявших прежде эти земли, и назвали свою область Тирренией в честь своего царя Тирра. Бо́льшая часть первой книги представляет историю и упадок Рима, нарисованные широкими мазками; затем Бруни доводит рассказ до времен Фридриха II. Более глубокое и подробное изложение содержится уже во второй книге, посвященной Флоренции и событиям XIII века.