Ненавидеть Америку правильно

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Роза Магнусдоттир. Враг номер один. Соединенные Штаты Америки в советской идеологии и пропаганде, 1945–1959. СПб.: Библиороссика, 2026. Перевод с английского Ольги Терпуговой. Содержание

В антиамериканских литературных произведениях — советских и зарубежных, старых и новых — нехватки не было. Множество советских довоенных произведений как нельзя лучше подходили для антиамериканской кампании конца 1940-х годов. Поэтому в литературе, в отличие от киноиндустрии, не было необходимости диктовать темы и заказывать новые произведения. В 1949 году Агитпроп предписал эстрадным коллективам и цирковым труппам включить в репертуар «мастеров художественного чтения», а также дал указание самодеятельным театрам сосредоточиться на литературных и музыкальных постановках с антиамериканской тематикой. Для этой цели Центральный Комитет предложил Комитету по делам искусств при Совете Министров поощрять творческие коллективы к включению в свои программы произведений Максима Горького и стихов Владимира Маяковского. И Горький, и Маяковский в 1920–1930-х годах много писали о темных сторонах американской жизни и пропаганды, и власти справедливо предположили, что их работы могут быть полезны и в послевоенный период.

Максим Горький, один из самых популярных писателей Советского Союза и основоположник социалистического реализма, был убежденным сторонником режима. В 1906 году его шестимесячное пребывание в Соединенных Штатах совпало с подъемом революционного движения в России. Рассказы Горького о его американских впечатлениях способствовали росту скептицизма в отношении США. Его неблагоприятный отзыв, несомненно, был обусловлен реакцией американских СМИ и общественности на подробности его отношений с московской актрисой Марией Федоровной Андреевой. Пуританское американское общество было шокировано, узнав, что пара жила во грехе. В России было общеизвестно, что Горький разошелся с женой и жил с Андреевой. Однако, когда об этом узнали американцы, до того принимавшие их как королевских особ, отношение к паре резко изменилось: в прессе их поносили, а пуритане отвернулись от них.

Книга Горького «В Америке» сразу после публикации стала классикой советского антиамериканского жанра. Яркое описание Горьким некультурного, поверхностного и меркантильного населения, вероятно, отчасти было реакцией на то, как к нему отнеслись простые американцы. Но некоторые исследователи утверждают, что такой образ США соответствовал его устоявшемуся мнению о нецивилизованной Америке и культурной Европе. С точки зрения большевиков, его полемические нападки на Америку хорошо вписывались в революционную политическую повестку начала 1900-х годов, а впоследствии их легко оказалось адаптировать под антиамериканскую кампанию послевоенного периода. В 1949 году, когда антиамериканская кампания достигла пика, в документах Агитпропа неоднократно упоминалось о постановках и экранизациях произведений Горького. Например, Д. Т. Шепилов писал Сталину о планах создания фильма по очерку Горького «Город желтого дьявола». Упоминания об этих планах встречаются в нескольких документах 1949 года, но эти замыслы не были реализованы. Из очерка, несомненно, получился бы очень антиамериканский фильм: Нью-Йорк в нем предстает как капиталистический город, «управляемый дьяволом по имени Доллар», а в США царят нищета, насилие и неравенство.

В 1948 году Агитпроп планировал переиздать ответы Горького, данные им ранее на вопросы американских журналистов. Первый вопрос американских корреспондентов был: «Ненавидит ли ваша страна Америку и что вы думаете о цивилизации Америки?» Горький начал ответ, иронически указав на абсурдность вопроса:

Да, моя страна, мой народ ненавидит Америку, весь ее народ, рабочих так же, как и миллиардеров, цветных так же, как белых; ненавидит женщин и детей, поля, реки, леса, зверей и птиц, прошлое и настоящее вашей страны, ее науку и ученых, ее великолепную технику, Эдисона и Лютера Бербанка, Эдгара По, Уота Уитмена, Вашингтона и Линкольна, Т. Драйзера и Е. О’Нейля, Шервуда Андерсона, всех талантливых художников и прекрасного романтика Брет-Гарта, духовного отца Д. Лондона, ненавидит Торо, Эмерсона и все, что есть С. Ш.С.А., и всех, кто живет в этих штатах.

Для всех знакомых с советским антиамериканизмом было очевидно, что при помощи иронии Горький провел черту между тем, что из американского считалось приемлемым, а что нет: советские люди были достаточно культурны, чтобы восхищаться прогрессивными аспектами Соединенных Штатов, «второй Америкой», описанной в цитате. Подобно Советскому Союзу, эта «другая» Америка была мирной и ее народ жил в гармонии. Указывая на неприемлемые стороны Америки, Горький недвусмысленно высказал «американской цивилизации» свое неодобрение:

Я думаю, что ваша цивилизация, это — самая уродливая цивилизация нашей планеты, потому что она чудовищно преувеличила все многообразные и позорные уродства европейской цивилизации. Европа достаточно трагически развращена цинизмом классовой структуры государства, но все же в Европе еще невозможно такое вредное и бессмысленное явление, как ваши миллиардеры, миллионеры, люди, которые одаряют вашу страну дегенератами.

Текст двадцатилетней давности идеально соответствовал идеологическому языку антиамериканской кампании конца 1940-х годов. Будучи еврофилом, Горький подчеркивал миролюбивую природу советского народа, противопоставляя приемлемую «вторую Америку» «дегенеративным» аспектам цивилизации Соединенных Штатов. Он прекрасно выделил контрасты между положительным и отрицательным, а его образы были настолько яркими, что ни у кого не возникало сомнений в том, каков правильный образ мыслей о Соединенных Штатах. Эта способность выражаться идеологически правильным языком того времени была очень важным навыком: антрополог А. В. Юрчак предположил, что «идеологическая грамотность», то есть «техническое умение воспроизводить точные обороты и построения этого языка в своих текстах и речах», стала доминирующей формой выражения в партии.

Маяковский, также хорошо владевший «идеологической грамотностью», написал книгу о своей поездке в США, состоявшейся в 1925 году, став одним из популярных антиамериканских авторов. Книга «Мое открытие Америки», опубликованная в 1926 году, стала чрезвычайно популярной. Кроме того, Маяковский путешествовал по Советскому Союзу с лекциями о своих впечатлениях от США 1920-х годов. Притом что книга получала смешанные отзывы, его взгляды на Америку вполне соответствовали идеологии режима. В 1949 году Агитпроп переиздал книгу тиражом 250 000 экземпляров, как произведение, которое «срывает маски с так называемого американского образа жизни, показывает… Америку магнатов капитала, зверски эксплуатирующих трудящихся и лелеющих мечты о мировом господстве». Кроме того, в книге разоблачалась ложь «буржуазной демократии», «буржуазных свобод» и «продажность буржуазной культуры и морали». Тем не менее власти беспокоились, что «текст Маяковского иногда можно понять неправильно», указывая на два или три места, где у читателя могут возникнуть сложности с пониманием того, как Маяковский относился к Америке. Несмотря на них, «Мое открытие Америки» считалось классическим произведением антиамериканской литературы, сохранив этот статус на протяжении 1950-х годов. 

Еще одним популярным антиамериканским писателем послевоенного времени был И. Г. Эренбург. Посетив в 1946 году Соединенные Штаты в составе небольшой делегации, Эренбург написал несколько статей для правительственной газеты «Известия» о своих поездках по американскому Югу. Его первые статьи были необычны: они выражали надежду на будущее межрасовых отношений в США и восхищение американскими технологическими достижениями. В 1947 году он опубликовал небольшую книгу «В Америке» о своих впечатлениях от США, настрой которой был уже не столь позитивным. Но тон идеологической кампании менялся настолько быстро, что уже к 1949 году эта книга подверглась критике со стороны Союза писателей: находящееся в его ведении издательство «Советский писатель» объявило, что не будет переиздавать «В Америке», как устаревшую книгу, которая недостаточно освещает «вторую Америку».

В 1949 году Эренбург также написал небольшую книгу «Ночь Америки» об «американском образе жизни», включив в нее как новые эссе, так и статьи, которые он уже публиковал в «Правде» и в «Культуре и жизни». В начале книги автор заявляет, что в своих предыдущих работах он был слишком сдержан. Теперь же он намеревается рассказать о Соединенных Штатах все плохое, что знает. Заместитель начальника Агитпропа Л. И. Слепов, излагая для Центрального Комитета основные недостатки книги, утверждал: «Недостатком книги является отсутствие четких граней между американским простым народом и его угнетателями». В частности, Слепов негодовал, что Эренбург вообще не упомянул о линчевании, и возмущался его заявлениями о том, что обычные американцы не хотят войны. Он также предположил, что «ненависть к неграм» — это всеобщая проблема, а не только типично американская. Слепов настаивал, чтобы Эренбург переработал рукопись и убрал подобные фрагменты. Рукопись так и не была опубликована. Неясно, отозвал ли ее сам Эренбург или ее запретили, но позднее исследователи пришли к выводу, что в книге не было противоречий с советской пропагандой и ее вполне можно было бы напечатать без исправлений.

Биографы Эренбурга сходятся во мнении, что в сталинские времена ему приходилось сильно поступаться своими взглядами, чтобы угодить государству, и часто он играл ключевую роль в выражении официальной антиамериканской позиции. Например, в 1947 году его статьи в журнале «Культура и жизнь» ознаменовали начало советской реакции на радиопередачи «Голоса Америки». Однако в 1949 году даже работа Эренбурга перестала соответствовать стандартам строгого антиамериканизма. Узнав, что его работа «устарела», Эренбург обратился в ЦК с возражениями, считая, что предоставил читателям достаточно информации, «чтобы вызвать у них презрение и ненависть к „американскому образу жизни“ и его апологетам». Однако контраргументы Слепова взяли верх, и Эренбург пришел к выводу, что решение ЦК не публиковать «Ночь Америки» было правильным.

Происшествие c Эренбургом, как и с Константином Симоновым ранее, красноречиво свидетельствует о том давлении, которое испытывали писатели в позднесталинский период. Чтобы продолжать работать, авторы были вынуждены писать на патриотические и антиамериканские темы, предписываемые советскими властями. Кроме того, чтобы получить одобрение, их работы должны были пройти проверку партийных бюрократов, агитаторов и критиков, которые могли иметь скрытые мотивы. Подобное давление испытывали не только творческие работники. Аналогичные наблюдения сделал Н. Л. Кременцов, анализируя одно из самых громких дел о непатриотичности конца 1940-х годов. Исследователи рака Н. Г. Клюева и Г. И. Роскин предстали перед судом после того, как выступили с докладом о своей работе перед американскими учеными. Итак, советские ученые также были вынуждены соблюдать правила системы, если хотели продолжать работать.

В то время как Агитпроп сосредоточился на искусстве и «идеологических работниках», некоторые сомневались в способности этого ведомства эффективно выполнять свою миссию, заявляя о необходимости более точных научных знаний о Соединенных Штатах. В записке 1951 года «О состоянии научной работы в области изучения Америки» несколько специалистов по США выражали обеспокоенность тем, что лишь немногие советские студенты проявляют интерес к серьезному изучению Америки. В результате в Академии наук наблюдалась нехватка высококвалифицированных экспертов в этой сфере. В Институте экономики было всего девять специалистов по Америке (как Северной, так и Южной), а в Институте истории, Институте истории труда и Институте права — по три. Кроме того, в записке говорилось о плохой подготовке специалистов по философии для изучения идеологии американского империализма. В целом, в институтах Академии наук в Москве не велась подготовка новых специалистов по Америке, и наблюдалось недостаточное количество людей, уже работающих в этой важной области. Авторы утверждали, что для повышения качества подготовки и количества специалистов необходим центр, посвященный американистике. С этой целью они предлагали объединить изучение американской истории, экономики, внутренней и внешней политики, а также американского империализма под одним управлением.

Специалисты по изучению Америки также выразили большую озабоченность качеством публикуемых работ о США, утверждая, что «в журналах, как правило, публикуются статьи, написанные людьми с низкой квалификацией, не знающими достаточно глубоко внутреннюю обстановку и внешнюю политику США на различных этапах ее истории». Ученые призывали тщательно обосновывать работу марксистско-ленинской теорией, поскольку среди последних исследований встречались «порочные работы, написанные с позиций буржуазного объективизма». Кроме того, авторы записки отметили, что многие советские ученые слишком полагаются на переводные книги по американистике. Хотя такая литература «играет, безусловно, положительную роль» в изучении всего, что связано с Америкой, «она не может и не должна заменять советскую литературу» по этой теме: «Интересы Советского государства требуют увеличения выпуска книг, в которых все вопросы, связанные с развитием американских стран, получали бы правильное марксистско-ленинское освещение».

Агитпропу, безусловно, было бы на руку сосредоточить все исследования Соединенных Штатов в одном центре, но отдельный Институт изучения США и Канады был создан только в 1967 году. Кроме того, Академия наук, возможно, увидела в антиамериканской кампании возможность своего продвижения и увеличения бюджета на исследования. Учитывая, что доклад был составлен примерно в то время, когда правительство США начало финансировать создание центров по изучению России и Советского Союза, было бы неудивительно, если бы советские власти благосклонно отреагировали на это предложение. Однако реакции с советской стороны не последовало, что соответствовало недостаточной организации в других областях советской культурной бюрократии. Учитывая крайне антиамериканскую атмосферу и трудности с выбором правильного антиамериканского тона, авторы доклада, предложив такую реорганизацию, могли бы даже поставить под угрозу свою карьеру.