Научная дефиниция еврея

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Павел Полян. Обреченные погибнуть и сумевшие уцелеть. Горские евреи и Холокост. М.: СТМЭГИ — Музей горских евреев в Красной Слободе, 2025. Содержание

Еврейское население Крыма и Северного Кавказа в начале войны

В руки убийц на Северном Кавказе попали не только местные евреи, но и многие тысячи неместных, прибывших на Северный Кавказ по государственной эвакуации или бежавших сюда самостоятельно. При государственной эвакуации приоритетом пользовались денежные и материальные ценности, оборудование фабрик и заводов, а также скот: люди рассматривались как приложение ко всему этому, как обслуживающий персонал, а не как самостоятельная ценность или зеница ока.

В целом, согласно расчетам М. Потемкиной, доля евреев в общесоюзном эвакуационном потоке (без учета эвакуированных детских домов) составляла 25%, что почти в 12 раз превышало их долю в довоенном населении страны. По абсолютному же числу эвакуированных среди всех национальностей евреи шли вторыми, уступая только русским с их долей в 53%.

Подавляющее большинство среди всех эвакуируемых, в том числе и евреев, — это женщины с детьми и/или немобильными стариками: большинство мужчин было в армии.

По состоянию на 1 октября 1941 года в Краснодарском крае было зарегистрировано 218 тыс. эвакуированных, и 73% из них — евреи. К концу года, то есть через три месяца, их число сократилось до 51,3 тыс. чел., причем евреев среди них осталось меньше половины: это значит, что большинство не задержалось здесь, а устремилось на Махачкалу и за Каспий. Среди толкавших их на это пуш-факторов наряду с колоссальными трудностями экономического и административного свойства (трудоустройство, крыша над головой, еда и т. д.) и, главное, наряду с рисками, связанными с немецким людоедским антисемитизмом, был еще и другой антисемитизм — русский (казацкий). Жизненен и характерен случай, описанный Анфисой Кальницкой: в станице Выселковской Краснодарского края казацкие детки с удовольствием поколачивали ватагами ее и других еврейских детишек. Однажды к шалунам подошла учительница и заступилась за еврейчиков с таким увещеванием: «Ребята, а вы зачем их задираете? Они же не виноваты, что они евреи!»

На Ставрополье (тогдашний Орджоникидзевский край) по состоянию на август 1942 года находилось около 110 тысяч беженцев и эвакуированных (оценка К. Фефермана). Большинство было из Молдавии, Украины, Крыма, а также из центральных и северо-западных областей РСФСР, включая и тысячи ленинградцев — представителей интеллигенции, вывезенных зимой 1941/1942 года по ладожскому льду из кольца блокады. Встречались и бывшие польские граждане родом с аннексированных в 1939 году восточно-и западно-польских территорий.

10 февраля 1942 года на заседании Бюро Орджоникидзевского краевого комитета ВКП (б) и Исполкома Крайсовета депутатов трудящихся рассматривался вопрос о размещении эвакуированного населения из Ленинграда. В соответствии с Указом СНК СССР от 6 февраля 1942 года, научных сотрудников, эвакуированных, в частности, из Ленинграда, старались размещать в городах и в селах — райцентрах края, тогда как остальных — около 75% — направляли в сельскую местность. И это очень существенная деталь: до трех четвертей беженцев и эвакуированных административно направлялось в сельскую местность, часто удаленную от райцентров и дорог, то есть с точки зрения рисков Холокоста — в смертельную западню.

Казалось бы, одной из важных особенностей Холокоста на Северном Кавказе был самый год его осуществления — 1942-й, то есть достаточно хорошая информированность как еврейского, так и нееврейского населения о том, чтó делают немцы с теми евреями, что попадают им в руки. Тут даже не требовалось сарафанного радио, хотя слухов из-за линии фронта или о прелестях первой оккупации отбитого на полгода Ростова ходило предостаточно. 6 января 1942 года в центральных, а позднее в региональных газетах СССР вышла нота наркоминдела Молотова «О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях», где сообщалось о Бабьем Яре и о Яновской Яме — о Холокосте в Киеве и во Львове.

Все это не могло не создавать мощную мотивацию для ускоренной, заблаговременной и как можно более удаленной по району конечного прибытия еврейской эвакуации. Но в действительности эта информированность сработала слабо — контрнаступление ноября-декабря 1941 и крымский десант 1942 годов несколько успокоили, расслабили евреев, — а внезапность и стремительность нового немецкого наступления весной и летом 1942 года, коллапс советской транспортной системы, бездарность и бесчеловечность советской бюрократии ззастали их все-таки врасплох.

Приложите к этому еще и глубоко укоренившийся комплекс мишпухи, этот стоивший тысяч и тысяч жизней девиз: «Не могу бросить стариков!..» — даже тогда, когда старики сами просят об этом, умоляют! Вместо того, чтобы бежать, присоединиться к армии или партизанам, вместе отбивать свою родню или мстить за нее, молодые, крепкие евреи и еврейки оставались на месте — на произвол не знающих пощады палачей — и разделяли вместе с родней ее участь.

Все это ввергало застрявших на Северном Кавказе евреев в состояние личного бессилия и, не позволяя эвакуироваться, вынуждало искать иные способы выживания — уже под колпаком и гнетом фашистской оккупации. 

Так евреи или нет? 

Провидению было угодно, чтобы Ванзее — это идиллическое озеро и курортное место на краю Берлина — оказались связано с Холокостом так же прочно, как Иисус и Пилат в Евангелии от Булгакова: «Мы теперь будем всегда вместе… Помянут меня, — сейчас же помянут и тебя!»

И как помянут Холокост, так вспомнят и о Ванзее. И наоборот.

Конечно, для коннотации и одной Ванзейской конференции 20 января 1942 года на безмятежно-очаровательной вилле Марлье было бы достаточно. Ведь обсуждался на ней ключевой вопрос коры головного мозга фюрера — окончательное решение еврейского вопроса и его логистика. Солировал, — а точнее, оракульствовал за Гитлера — сам Рейнхард Гейдрих: ему — скрипачу и спортсмену, шефу РСХА и протектору Богемии и Моравии — понимающе внимали 14 высокопоставленных чиновников уровня статс-секретарей из десятка причастных правительственных и партийных ведомств Рейха. Совещание готовил (во всех смыслах готовил: от глобальной статистики еврейства до меню приемов пищи и подбора официанток с коньячными фужерами) руководитель «еврейского реферата» в IV управления РСХА Адольф Эйхман, чей земной путь окончится через 20 лет — о, ужас! как произнести? — в Израиле, в Еврейском Государстве!

Но топоним Ванзее оказался приторочен к Холокосту еще и иначе — через Ванзейский институт Восточной Европы, или Институт Ванзее (Wannsee-Institut). То был — как бы — частный исследовательский институт, расположившийся в уютном экспроприированном особняке богатой еврейской семьи Оппенгейм. Подконтрольный СД, он специализировался на изучении стран Восточной Европы и Советского Союза, большинство его сотрудников были, как и Розенберг, из остзейских немцев. Участвовал и в организации диверсионной и шпионской работы в советском тылу, в частности операции «Цеппелин». Его первым директором был грузинский ученый-эмигрант Михаил Ахметели, а вторым — с 1940 года — уроженец Лемберга Ганс Кох (1894–1959), один из главных экспертов по украинским вопросам. В его сотрудниках в 1943 году ненадолго оказался и Николай Поппе, один из фигурантов этого повествования.

Рефлексируя на «суету» вокруг статуса караимов и крымчаков, Институт Ванзее в 1942 году для горских евреев предложил революционный тезис: коль скоро и тех и других местное население (читай: местные антисемиты) ненавидит и рассматривает как чужеродное тело, то, стало быть, они — хоть в Крыму, хоть на Кавказе — евреи. Иными словами, идентифицировать еврейство сквоттеры виллы Оппенгеймов предлагали даже не через расу, а через наличный антисемитизм! А где ж его нет? Браво!

В то же время не стоит и демонизировать этот институт с его подходами и выводами. Андреас Ангрик сделал это как бы в порядке допущения, но вслед за ним — в голос, дружно и как само собой разумеющееся утверждение — тезис подхватили буквально все, писавшие потом о Холокосте горских евреев.

Как на источник своей гипотезы Ангрик ссылается на архивный документ — машинопись справочника «Кавказ» Института Ванзее, вышедшего летом 1942 года под эгидой РСХА и под грифом «для служебного пользования»: Поппе писал, что видел ее как книгу в руках у Деетерса в Кисловодске! Кавказские евреи в ней — это совокупность евреев дагестанских (самоназвание «даг-чуфут») и грузинских (самоназвание «эберали»), и те и другие говорят на языках своего этнического окружения — татском и грузинском. В научном аппарате — почтительные ссылки на статьи о кавказских евреях из Большой советской энциклопедии и энциклопедии «Гранат» (написанные, разумеется, евреями), где, в частности, указывалось и на дефициты интеграции так называемых кавказских евреев в некое абстрактное «кавказство».

Фацит же Института Ванзее прост и банален: «Независимо от того, насколько верно то или иное представление евреев, как новоприбывших, так и „кавказских“ евреев следует рассматривать как инородное тело в Кавказском регионе».

Никаких рекомендаций на этом основании сам Институт все-таки не предлагает. И этого явно недостаточно для того, чтобы рейхсфюрер СС хотя бы устно пошутил «о черной и белой собаке», то есть об окончательном по итогу и бесповоротном тождестве всей мировой еврейской разносортицы, после чего расстрельщики из айнзатцкоманды СД передернули бы затворы и начали прицеливаться.

Если этот фацит и означал что-то практическое, то разве что следующее: в научной немецкой среде собственных глубоких знаний по поводу «специальных еврейских групп» не было, но был консенсус, основанный на трудах российских и советских коллег и оставлявший немецким «расологам» свободу для любых интерпретаций. Большинство специалистов (Эйлер, Киттель) высказались за расовое «персианство» горских евреев, то есть — в гамлетовском смысле — за не-расстрел.

Это не значит, что борьбы «людоедов» с «гуманистами» в холокостном контексте вовсе не было — была! Людоеды в РСХА были везде, в том числе и в VI управлении (где Вальтер Шеленберг, разведка), которому подчинялся Институт Ванзее. Но самый громкий голос раздавался из другого — IV — управления РСХА, того, где Адольф Эйхман и его еврейский реферат.

Опасность скорее могла исходить, как ни странно, от едва ли не самого либерального ведомства в Рейхе — Министерства по делам восточных оккупированных территорий Альфреда Розенберга. Осенью 1941 года там работали над разработкой научной дефиниции еврея, то есть над имплементацией Нюрнбергских законов в реалии подотчетных себе земель, то есть в Рейхскомиссариатах Остланд и Украина, а к последнему комиссариату относился и Крым.

Евреем, согласно проекту, «…считается: а) лицо, исповедовавшее или исповедующее еврейство, членствующее в еврейской религиозной общине или иное; б) лицо, имеющее родителя-еврея; в) лицо, чья внешность или другие признаки указывают на его еврейское происхождение».

Сам проект буквально поражал своей безбрежной широтой: с такими резиновыми критериями никакие отзывы никаких ученых и замеры черепов не нужны — достаточно пытливого взгляда и пуль побольше. Так что не приходится удивляться той органической, предустановленной заряженности на расстрел тех, в чьи должностные обязанности расстреливать и входило.

Несколько слов о расовой принадлежности грузинских евреев. Все немецкие справочники объединяли их, с пояснениями или без, в одну группу с горскими евреями — в «кавказские евреи».

Основные ареалы расселения грузинских евреев были в Западной Грузии — на территории, до оккупации которой вермахтом дело не дошло, так что в грузинских евреев как в «научно-прикладную» проблему вермахт мог уткнуться разве что в лагерях военнопленных, где грузинским евреям было нетрудно укрыть свое еврейство, выдавая себя за грузин.

Именно там, в дулагах и шталагах, они и находились, и, когда начались кампании по вербовке военнослужащих в так называемые Восточные легионы и аналогичные соединения, тогда и только тогда устанавливался прямой контакт с ними. Касалось это и грузинского батальона соединения особого назначения «Бергман», формировавшего свои ряды в первой половине 1941 года в основном из узников дулага в Полтаве.

Гиви Габлиани, бывший грузинский офицер «Бергмана», в своих англоязычных воспоминаниях «Народ, зажатый между двумя дьяволами: Вторая мировая война и грузины» писал, что среди них было и несколько грузинских евреев. Професссор Теодор Оберлендер, командир этого соединения, ученый-ориенталист и капитан вермахта, с деятельностью которого в связи с горскими евреями мы еще встретимся на этих страницах, был об этом проинформирован, но никаких репрессий в их адрес не предпринимал. Иными словами, осознанно их покрывал и тем самым — с гипотетическим риском для себя самого — спасал их жизни.