Народничество и популизм

Александр Никулин. Крестьяноведение и мир: история, утопия и власть. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2025. Содержание

Александра Чаянова и Джеймса Скотта их оппоненты часто определяют как одних из ведущих представителей идеологии народничества, переводимого на английский язык многозначным термином «популизм». Надо признать, что само это понятие чрезвычайно обширно и до сих пор остается нечетким и довольно размытым в различных социально-политических контекстах. В отношении Чаянова и Скотта, как правило, подразумевается, что оба критикуют капитализм за неумеренную поляризацию общества на бедных и богатых, а социализм — за перманентную экспансию авторитарной бюрократии. Скептически относясь к капиталистическому рынку и государственной бюрократии, Чаянов и Скотт исследуют альтернативные пути социального развития, связанные с идеями самоорганизации снизу, органичной трансформации традиционных семейных и общинных форм социальной жизни в современные формы самоуправляющихся ассоциаций и кооперативных организаций общества как самостоятельной третьей силы между рынком и государством. В итоге со стороны ортодоксально политизированных оппонентов как справа, так и слева в адрес обоих ученых часто раздаются упреки в мелкобуржуазных иллюзиях, анархическом сентиментализме и все в том же популизме.

Здесь, конечно, стоит упомянуть и определенную личностную преемственность в мировоззрении двух ученых. Сам Скотт неоднократно подчеркивал в своих исследованиях и выступлениях, что Чаянов является одним из его любимых авторов, чья теория крестьянского хозяйства и крестьянская утопия оказали значительное воздействие на его собственные крестьяноведческие интеллектуальные изыскания. В рабочем кабинете в Йельском университете профессор Скотт с благоговением хранил портрет Александра Чаянова, подаренный ему сыном ученого Василием. Более того, Джим Скотт, увлекавшийся живописью, сам написал портрет Чаянова. 

Возвращаясь к теме навешивания ярлыков популизма на работы обоих ученых, заметим, что Александр Чаянов и Джим Скотт, будучи в целом внепартийными интеллектуалами левой ориентации, в своих самохарактеристиках всегда дистанцировались от однозначных -измов, включая популизм, хотя действительно много и плодотворно занимались изучением разнообразных форм семейных и локальных («мелкобуржуазных») экономик, а также способов негосударственных («анархических») форм организации общества. Вместе с тем они никогда не были абсолютными противниками рынка и государства и в своих исследованиях уделяли достаточно внимания важной роли этих институтов в жизни общества.

Значительный интеллектуальный вклад Чаянов и Скотт внесли в изучение пограничной социальной динамики взаимодействия внерыночных, негосударственных форм и институтов с институтами рынка и государства. Так, например, чаяновские исследования теории и практики сельскохозяйственной кооперации и общественной агрономии как раз и являются таким образцом анализа особого институционального поля взаимодействия между крестьянством, с одной стороны, и рынком и государством — с другой. А оригинально обоснованные Скоттом понятия «моральной экономики», «оружия слабых», локального знания «метиса», жизненных практик так называемых безгосударственных стран и народов — «зомия» и «варваров», а также повседневного анархизма дали многое для понимания динамики пограничного взаимодействия архаичных и современных негосударственных социальных форм с древними и современными социальными институтами государств.

Чаянов и Скотт в своих исследованиях вторглись на территорию изучения основ организации, собственно, самих государств. Чаяновская критика так называемой политики просвещенного абсолютизма, обоснование экономико- математической модели автаркического государства-острова, эскиз политэкономической модели государственного коллективизма, разработка организационных планов крупных советских государственных агропредприятий — совхозов, так же как и историко-антропологическая реконструкция Джимом Скоттом особенностей возникновения первых государств, образцов государственной политики «высокого модернизма» в области экологии и налогообложения, аграрных и градостроительных реформ Нового и Новейшего времени, — все это свидетельствует об их стремлениях создавать собственные аналитические версии развития многоукладных и многополярных социальных миров человечества.

В своей первой широко известной монографии «Моральная экономика крестьянства» Скотт глубоко проанализировал логику поведения крестьян стран Юго-Восточной Азии в процессах модернизации традиционных сообществ под натиском капитализма и государства в ХХ веке именно с учетом «Теории крестьянского хозяйства» Чаянова. В двух своих последующих монографиях «Оружие слабых» и «Доминирование и искусство сопротивления: скрытые послания» он детально рассмотрел рутинные формы сопротивления гнету различных правящих слоев не только крестьян, но и других разнообразных подвластных социальных классов. Эти две работы еще более укрепили авторитет Скотта как крупнейшего исследователя форм массового, «обывательского» (в целом не политического и отнюдь не героического) сопротивления, на уровне скрытых или двусмысленных посланий и действий, различных подчиненных своим разнообразным начальникам: крестьян — помещикам и чиновникам, слуг — хозяевам, солдат — офицерам.

В 1990-е годы Скотт кардинально меняет направление своих исследований. От изучения повседневных форм изворотливого терпения народов под гнетом властных элит он обращается к логике функционирования и экспансии собственно государств на примере их амбициозных бюрократических планов. Книги «Благими намерениями государства» и «Против зерна. Глубинная история древнейших государств» посвящены прежде всего моделированию некоей архетипической сути государственного строительства и контроля. Одновременно в работе «Искусство быть неподвластным» Скотт ставит вопрос уже не только о приспособленческих, но и о радикальных стратегиях противодействия государству со стороны упорно непокорных, принципиально безгосударственных групп населения, обитающих в труднодоступных для государственного контроля горных и пустынных ландшафтах, которые так часто принято именовать «нецивилизованными», «варварскими» народами. В этой книге центральной темой оказывается традиционный анархизм обширной территории так называемой Зомии, расположенной в труднодоступных высокогорьях меж границ Индии, Китая, Бирмы и Вьетнама.

Незадолго до своей смерти Джим Скотт опубликовал небольшую публицистическую книгу, вышедшую в русском переводе с провокативным названием «Анархия? Нет, но да!». Она представляет собой коллекцию размышлений о значении анархического взгляда на жизнь и соответствующего ему поведения, противостоящих современным государственно- бюрократическим правилам регулирования всего и вся.

Параллельно работе над этими монографиями профессор Скотт много лет читал курс по истории и теории анархизма для студентов Йельского университета.

Тема взаимоотношений государства и анархии, которую Джим Скотт так многопланово разрабатывал в последние двадцать пять лет, красной нитью проходит и через всю научную деятельность Александра Чаянова. Глубоко символично, что первая публикация в жизни восемнадцатилетнего студента Чаянова представляла собой эмоционально сочувственную рецензию на чрезвычайно популярное в начале ХХ века обозрение анархических теорий немецкого ученого П. Эльцбахера.

Со времени Первой мировой войны и Русской революции вплоть до своего ареста Чаянов обращается к переосмыслению экспансии государственного изоляционизма, приводящего к становлению и усилению авторитарных автаркий. Одновременно во многих его работах анализируются и моделируются анархически- спонтанные процессы самоорганизации населения снизу, на кооперативных началах самых разнообразных ассоциаций. Иронически-фантастическому моделированию взаимодействия государства и анархии в значительной степени посвящена и знаменитая чаяновская крестьянская утопия.

Суммируя основные интеллектуальные вехи и темы в творчестве Скотта и Чаянова, обратим внимание на изначальную увлеченность ученых изучением проблем революционных трансформаций традиционных крестьянских стран и обществ в ХХ веке, в истории которых было два революционных пика. Один пришелся на первую четверть ХХ века — время молодости Чаянова, другой — на третью четверть ХХ века — время молодости Скотта. Рассмотрим, как из проблематики «крестьянство и революция» у Чаянова и Скотта возник исследовательский интерес к экспансии бюрократического государства.