В издательстве Corpus выходит книга журналиста Джоби Уоррика «Черные флаги» — попытка написать подробную историю Ближнего Востока в XXI веке. «Горький» публикует фрагмент из этой работы.

Двадцать третьего июня 2004 года дипломат Роберт С. Форд забросил багаж в бронированный аэропортовский автобус и сел в салон. Ему оставалось преодолеть последний отрезок путешествия, которого он пытался избежать. Через двадцать пять минут Форд снова будет в «зеленой зоне» будет прокладывать путь по лабиринтам взорванных стен и трейлерных поселков, будет дышать обжигающим воздухом с примесью запахов дизельного топлива и гниющего мусора. Зарекшись полгода назад еще когда-нибудь приезжать в Багдад, Форд все же вернулся — и увидел, что судьба Ирака резко изменилась в худшую сторону.

Признаки беды были разбросаны вдоль всей дороги, ведущей из аэропорта. Заграждения и КПП буквально усыпáли обочину десятимильного шоссе (тщетная попытка остановить ежедневные обстрелы и взрывы бомб), превратив ее в дорогу, которую американские солдаты прозвали «Ирландским маршрутом», а иракцы — «улицей Смерти». Год назад, чтобы попасть из аэропорта в район, где жили иностранцы, требовалось только сесть в аэропортовский «челнок». Теперь въехать в город означало заказать безопасное такси, с вооруженным эскортом и пуленепробиваемыми стеклами, стоимость одной поездки могла доходить до тысячи долларов. Или, для высших чиновников дипкорпуса США, — сесть в бронированный посольский микроавтобус и на дикой скорости пронестись от терминала до «зеленой зоны».

«Ни о чем хорошем это не говорит», — думал Форд. Как ни взгляни, в Ираке стало еще опаснее, особенно американцам. Сорокашестилетний Форд был одним из ведущих арабистов Госдепартамента, но светло-каштановые волосы и голубые глаза выдавали в нем уроженца Запада. Во время предыдущей командировки в Ирак его два часа держала на мушке группа шиитских милиционеров. Форд подозревал, что нынешняя поездка окажется еще богаче на приключения.

В прошлый раз Форд приехал в Ирак по собственному почину. Через несколько недель после взятия Багдада Госдепартамент призвал арабоговорящих добровольцев помочь находящемуся в сложных обстоятельствах временному правительству под руководством американцев. Форд, в то время имевший уже изрядный опыт в ближневосточной дипломатии, почти безупречно владел языком и занимал удобную должность второго по старшинству чиновника в американском посольстве в Бахрейне. Как и многие его коллеги, Форд скептически относился к авантюре бушевской администрации в Ираке. И все же необходимость в добровольцах, кажется, действительно была. Он поднял руку — и вскоре уже был на борту военного самолета. В августе 2003 года он прибыл в столицу Ирака. Багдад еще не оправился после теракта в штаб-квартире ООН, унесшего жизнь Сержиу Виейры ди Меллу. Первое же задание привело Форда в священный для шиитов город Наджаф, где он должен был наладить дипломатическое взаимодействие с американскими морскими пехотинцами, ответственными за безопасность в городе. Но военных заботило в основном, как бы поскорее убраться из Ирака, а местное руководство увязло в кровавой распре между шиитскими милицейскими подразделениями, которые американцы хотели разоружить.

Конфликты с шиитскими милиционерами начались в первую же неделю. Форд имел обыкновение нырять в задание с головой, и в Наджафе он сразу стал встречаться с руководителями общин и завел рабочие связи далеко за пределами военной базы. Однажды в субботу, когда он встречался с одним из видных представителей духовенства, группа из двадцати пяти милиционеров ворвалась в дом с оружием наизготовку, окружив Форда и майора морской пехоты, который сопровождал его во время этого визита. Боевики схватили молодого переводчика-иракца и вытащили его на улицу, где принялись с остервенением избивать и пинать ногами.

Форд выхватил единственное бывшее при нем оружие — блеф. Он осторожно, на пару дюймов, приблизился к человеку, который показался ему главным.

«Меня зовут Роберт Форд, я представитель коалиции из Багдада, — начал он по-арабски. — Сегодня в полночь у меня встреча с вашим начальником. Можете передать ему, что я опоздаю, потому что вы меня задержали».
Уловка сработала. Американцев отпустили, милиционеры суетливо бросились к своим машинам, отпустив переводчика, чьи раны оказались достаточно серьезными, чтобы тут же отправить молодого человека в больницу. Через несколько минут Форд, не утративший присутствия духа, заставил майора позвонить командиру милиционеров и попытаться устроить так, чтобы этот эпизод повлиял на соглашение о разоружении.

Морпех взглянул на Форда: сверхэнергичный дипломат явно хотел поскорее умереть. «Чертов идиот!» — выругался майор. Американцы вернулись на базу.

Усилия Форда по наведению мостов возобновились на следующий же день, но разочарования и раздражение накапливались быстро. Когда через несколько месяцев его официально попросили вернуться в Ирак во вторую командировку, не опасения за свою жизнь заставили Форда сказать «нет». Ни при чем были и отвратительная погода, спартанские условия проживания, ледяная вода из душа и невыразимо сложный, постоянно меняющийся характер религиозных и племенных распрей. Форда остановило чувство безысходности, которое ядовитым облаком обволакивало почти каждую попытку что-то сделать.

«Нет-нет-нет. Однажды я уже поехал в Ирак добровольцем и возвращаться не хочу, — сказал Форд начальству, выслушав по телефону просьбу. — Там все безнадежно. Это несерьезно. Я не хочу иметь к этому никакого отношения».

И все же Форд вернулся. Вернулся в «зеленую зону» с ее неправдоподобными контрастами: дворцы и обсаженные пальмами бассейны — и мрачные бараки со стенами из мешков с песком, жалкая защита от орудийных снарядов, беспорядочно падавших с неба, словно какой-то великан играл во взрывающийся дартс. Вернулся, несмотря на гнев жены и свои собственные опасения, потратить еще один немалый кусок жизни — а может быть, и больше — на очевидно безнадежный случай. Вернулся, потому что чувствовал: у него нет выбора. «Нельзя сказать „нет”, если не собираешься увольняться, — объяснял Форд впоследствии. — А у нас не было достаточно денег, чтобы я мог позволить себе уволиться».

На самом деле приказ о переводе Форда на новое место службы пришел из высших сфер Госдепартамента. Назначенный незадолго до этого посол США в Ираке Джон Негропонте попросил госсекретаря Колина Пауэлла сделать Форда влиятельным лицом в американском посольстве, отправив его на пост советника по политическим вопросам. Форд, хотя и относительно молодой для такого назначения, завоевал восхищение Госдепартамента своими служебными записками и докладами, в которых честно оценивал значение иракской войны для региона. Он также снискал симпатию коллег благодаря своей смелости, стойко прослужив несколько лет в одном из самых сложных районов Ближнего Востока. Бывший доброволец из миротворческих сил, Форд говорил на пяти языках и провел бóльшую часть своей профессиональной жизни в провинциальных городках от внутренних районов Марокко до турецкого побережья, собирая, словно журналист, местную информацию и создавая сеть осведомителей. Друзья вспоминали: ничто не могло его напугать.

«Вся его карьера прошла в опасных местах, — говорил о Форде Роберт Ньюман, бывший посол США в Афганистане. — Он не из тех, кто сидит [в посольстве], а из тех, кто идет к людям и заводит широкий круг знакомств. Тем, кому необходимо постоянно чувствовать себя в безопасности, просто нечего делать на этой работе».
Но теперь Форду предстояла другая роль. Администрация Буша, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, активно занялась спешным формированием временного правительства Ирака, которое смогло бы быстро принять на себя основную ответственность за безопасность в стране и за организацию выборов. Партизанская война, которую официальные лица США так не торопились признавать, была теперь неоспоримым фактом, и цена ее — финансовая, политическая и в человеческих жизнях — стремительно росла. На горизонте США неясно рисовались президентские выборы и, как позже вспоминал Форд, «полным ходом шла кампания за то, чтобы передать самоуправление иракцам и уйти из страны».

Для этого Временной коалиционной администрации следовало выйти из игры, чтобы освободить дорогу временному правительству Ирака, во главе которого встал премьер-министр Ияд аль-Аллави. Официально смена власти происходила 28 июня 2004 года, менее чем через неделю после прибытия Форда в страну. Американцы клялись задержаться в Ираке только до тех пор, пока страна не окрепнет и не встанет на собственные ноги. Сколько времени это займет, месяцы или даже год, никто не знал. Суннитские города к северу и западу от Багдада стремительно соскальзывали в анархию, Фаллуджа и Рамади частично находились под жестким контролем инсургентов, среди которых были иностранцы, приехавшие в Ирак, чтобы участвовать в джихаде. Новое руководство Ирака и его американские покровители отчаянно нуждались в союзниках-суннитах, уважаемых, с кредитом доверия, которые помогли бы установить мир в регионе и провести суннитские племена через демократические реформы, включая выборы и единое правительство, где власть была бы разделена поровну между суннитами, шиитами и курдами.

Одним из заданий Форда было найти таких союзников и попытаться склонить их на сторону американцев. В свои первые месяцы на новой должности он ездил в Фаллуджу, встречался с американскими армейскими командирами и арабскими дипломатами, чтобы получить представление о стоящей перед ним задаче. Она оказалась сложнее, чем он себе представлял. В Фаллудже, столице герильи и традиционно мятежном городе, население отнюдь не было настроено на переговоры. Морпехи время от времени «снимали» мишени со своей базы на окраине, но, как сообщили Форду военные, бóльшая часть города оставалась для американцев «запретным районом» еще несколько недель после гибели четырех американских контрактников.

«Мятежники и иностранные боевики обычно действуют в городе совершенно свободно, — говорилось в секретном донесении, направленном в Госдепартамент. В нем Форд описывал встречу с десантниками. — Силы коалиции еще пытаются помешать партизанам и иностранным джихадистам, нанося точечные удары по бригадам Абу Мусаба аз-Заркави. Нельзя, чтобы Фаллуджа превратилась в оплот экстремистов».

Читайте также

Cлово на букву «Г»
Кто будет править миром: Перри Андерсон о гегемонии
25 мая
Рецензии
Пепел империй
Две новые книги о России и Турции в годы Первой мировой войны
23 ноября
Рецензии
Принцесса Лея, 500 лет «Утопии» Мора и расцвет flash fiction
Лучшее в литературном интернете: 10 самых интересных ссылок недели
30 декабря
Контекст