Друг СССР

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Борис Горелик. Осип Рунич — безмолвный король исчезнувшего кинокоролевства. М.: Киноартель 1895, 2026. Содержание

С начала Второй мировой войны Южноафриканская сионистская федерация, поддерживавшая Еврейский художественный театр Рунича, взаимодействовала с прокоммунистическим Еврейским рабочим клубом, который также пытался создать постоянный театральный коллектив для выступлений на идиш. Сближение давних противников стало возможным благодаря общей антифашистской платформе. Рунич воспользовался этим, чтобы привлечь в свою труппу опытных актеров из Еврейского рабочего клуба и Общества еврейской культуры, организаций левого толка. <…>

Симпатии многих евреев к Советскому Союзу усилились после его вступления в войну. Южноафриканское еврейство, вне зависимости от политических убеждений, сочувствовало борьбе СССР против гитлеровской Германии ее союзников. Даже наиболее респектабельные члены еврейской общины участвовали в деятельности обществ и фондов, помогающих стране, с которой раньше они не желали иметь ничего общего.

Может быть, под влиянием коллег и других южноафриканцев, восхищавшихся Советским Союзом, Рунич стал высказываться в поддержку СССР.

В 1941 году вышло его интервью под заголовком: «Советская кинозвезда в Южной Африке за работой». В беседе с корреспондентом журнала левого толка Рунич приветствовал соцреализм. Безумие авангарда в советском искусстве, говорил он, отвергнуто в пользу здорового мировоззрения, и теперь советский экран и сцена правдиво отражают сегодняшнюю жизнь России. Это искусство, выявляющее героизм народа, очень близко советским людям. Рунич восторгался фильмом «Чапаев» (1934), авторы которого дают зрителю понять, что и красные, и белые воевали отважно, но победа была за теми, кто сражался ради высокой цели.

На вопрос о развитии событий на Восточном фронте Рунич ответил:

«Советский Союз либо погибнет, либо победит. При таком накале борьбы потеря того или иного города не имеет значения. Поверьте, у этой страны больше ресурсов и возможностей, чем можно представить. Учитывая все это, я ни на секунду не сомневаюсь, что моя Родина одержит победу».

Возможно, в годы войны Рунич впервые всерьез задумался о возвращении в Россию и начал прикладывать к этому усилия. Раньше он относился к репатриации без энтузиазма: не последовал примеру Петра Чардынина и, как Иван Мозжухин, не спешил принимать предложения работы в Советском Союзе. Предложения эти делались не только в частном порядке, но и публично. Например, новость о намерении Рунича наладить экранизацию классических произведений русской литературы в Германии была прокомментирована в газете Петроградского отдела Союза работников искусств следующим образом:

«Будем надеяться, что „наши за границей“ вылечились за эти четыре года от обывательского страха перед большевистской винтовкой, стреляющей только в сознательных врагов рабочего класса, но ни разу не стрельнувшей по русскому актерству, шедшему всегда с народом, а не против него. И не лучше ли будет „любимому в России“ О. И. Руничу и прочим корифеям экрана творить свои образы в „местном русском колорите“, в интернациональной Москве». <…>

…в годы Второй мировой войны актер превращается в горячего сторонника Советского Союза. Рунича привлекает все советское — то, что он раньше отвергал. При этом его симпатии к СССР не ограничивались поддержкой борьбы с нацизмом. Он некритически воспринимал советскую пропаганду и идеологические установки, идеализировал условия жизни на родине.

По-видимому, Руничу были близки воззрения участников движения «советских патриотов», зародившегося во Франции и распространившегося в годы войны далеко за ее пределы, в том числе среди русских эмигрантов в Африке. Им представлялось, что советская власть создала сильное государство, которое, как показала Вторая мировая война, умеет защищать национальные интересы СССР как преемника дореволюционной России. При этом они полагали, что советская власть полностью выражает интересы большинства жителей страны. В советском обществе пробудилось национальное самосознание, а прагматизм и желание обладать материальными благами уступили место стремлению к высоким идеалам, в том числе построению общества социальной справедливости.

Эмигранты приветствовали возвращение к классике, преобладание традиционализма в советском искусстве в противоположность западному увлечению авангардом. Крайним выражением этой позиции был следующий тезис: «Нигде в мире, кроме Советского Союза, нет более лучших [так!] условий для творчества писателей, для работы и служения своему народу в интересах своей Родины».

После нападения нацистской Германии на СССР для зарубежных «советских патриотов» вновь актуализировалась связь с отечеством. В годы Второй мировой войны они считали себя обязанными содействовать его победе. Победы Красной армии, о которых с восхищением писала зарубежная пресса, усиливали эти настроения. Убеждение в преимуществах советского строя укрепляла советская пропаганда. В Южную Африку она проникала прежде всего через открытые там в годы войны официальные представительства СССР, в том числе генконсульство в Претории. 

В русском зарубежье многие из тех, кто выступал за сотрудничество с Советским Союзом, следили за новинками литературы в этой стране. Им особенно нравились те произведения писателей, в которых прослеживалась преемственность между русским и советским патриотизмом. В их среде самым популярным автором из СССР в годы войны был Константин Симонов. 

Приверженность Осипа Рунича советскому репертуару порой вызывала недоумение южноафриканцев. «Остается загадкой, — писал рецензент в 1942 году, — почему первой постановкой Еврейского форума, считающегося обществом еврейской культуры, стала второсортная русская пьеса „Чужой ребенок“, когда есть так много прекрасных пьес на идише». 

Руничу хотелось быть причастным к освободительной борьбе советского народа. Единственный для него способ помочь этой борьбе из Южной Африки — участвовать в работе благотворительных обществ, которые отправляют средства и необходимые материалы в Советский Союз. 

Осенью 1941 года в Южной Африке был основан фонд «Медицинская помощь для России». Он приобретал лекарства и медицинское оборудование для Красной Армии, а также одежду и продовольствие для жителей СССР. По мнению сотрудников советского консульства, самым ценным даром этого фонда была вакцина против заражения крови. 

С первых месяцев существования фонда Рунич режиссировал концерты, сборы от которых передавались «Медицинской помощи для России». Например, «Русское кабаре» с народными танцами в исполнении Нины Рунич и ее учеников, а также при участии хора под руководством Ольги Рысс. В конце октября 1941 года состоялась премьера благотворительного спектакля Осипа Рунича по пьесе Александра Корнейчука «Платон Кречет». Эту советскую лирическую драму он впервые поставил еще в Еврейском театре в Литве. В Йоханнесбурге пьесу играл любительский коллектив «Юнити Театр Груп», созданный по образцу британской радикальной труппы при Левом книжном клубе. 

Из далекой Южной Африки артист внимательно следил за творчеством Корнейчука, удостоившегося в годы войны трех Сталинских премий. Сохранилось письмо Рунича советскому генконсулу в Претории с просьбой разрешить поставить в Йоханнесбурге новейшую на тот момент комедию этого драматурга «Миссия мистера Перкинса в страну большевиков». Осип Ильич прочел ее в номере московского журнала «Знамя», который в те военные годы каким-то образом оказался в Южной Африке. 

По сюжету главный герой, западный бизнесмен Перкинс, посетив СССР, убедился, что с этой страной можно будет торговать после войны. Рунич считал материал крайне актуальным и потенциально интересным для южноафриканской публики. «Поэтому я решил поставить эту пьесу в одном из театров в Иоганнесбурге, — сообщал он генконсулу, — доход от которой я желаю пожертвовать в пользу Советского Союза». Спектакль планировалось организовать при участии одного из обществ, собиравших средства в помощь СССР. 

В апреле 1942 года Рунич впервые выступил под эгидой Еврейского форума на самом успешном мероприятии этой организации — благотворительном концерте в пользу «Медицинской помощи для России». На концерте присутствовало около тысячи зрителей. Рунич показал киноскетч собственного сочинения «Маска Сатаны», который исполнял еще в Париже с Мари Дюба. 

Русский артист сотрудничал и с Южноафриканским обществом культурных связей с СССР. Эта организация была непартийной и неполитической, но с самого начала связанной со Всесоюзным обществом культурной связи с заграницей. По просьбе советской стороны ее учредил предприниматель Израиль Купер, который до войны вел бизнес с Москвой. Общество организовывало лекции, благотворительные концерты, спектакли и приемы в поддержку Советского Союза и Красной армии. Оно добилось такого влияния, что его почетным президентом стал мэр Йоханнесбурга. 

Рунич не раз выступал на мероприятиях Южноафриканского общества культурных связей с СССР. В октябре 1943 года в лучшем концертном зале города он представил свою постановку пьесы «Жена» Константина Тренева, более известного в качестве автора «Любови Яровой». Выбор пьесы объяснялся, в частности, тем, что до войны Рунич уже ставил спектакль по ней в Бухаресте. Собранную благодаря этим спектаклям тысячу фунтов, солидную сумму по тем временам, передали в Фонд восстановления Сталинграда. Руководство общества просило направить эти средства на строительство больницы в разрушенном городе. 

Программка спектакля «Советская жена» по произведению лауреата Сталинской премии первой степени начиналась с изображения Сталина с приветственно поднятой рукой на фоне коллажа из его фотографий в компании соратников и обычных советских людей. В представлении зарубежных сторонников сближения с Советским Союзом секретарь ЦК ВКП (б) и председатель Государственного комитета обороны олицетворял не только успешное сопротивление захватчикам, но и возвращение России статуса великой державы, который признавался за ней в досоветский период. 

В программке «Советской жены» сообщалось, что рекламный плакат спектакля создал лорд Уэджвуд, представитель династии изготовителей изящной керамики. В ней также были помещены приветствия премьер-министра Яна Смэтса и владельца De Beers сэра Эрнеста Оппенгеймера. Спектакль проходил под патронажем Смэтса, а Оппенгеймер был президентом Фонда восстановления Сталинграда. Пока мир восхищался победами советских солдат, эти непримиримые антикоммунисты мирились с тем, что их маленькие фото предваряет большой портрет коммуниста номер один. 

Председатель общества сообщал, что «Жена» — первая советская пьеса, которая исполняется в Южной Африке на русском языке. В антрактах зачитывали содержание следующего акта по-английски, но в зале было много соотечественников Рунича, которым не требовался перевод. По мнению критики, экспериментальная постановка оказалась «на удивление успешной». 

Все актеры, участвовавшие в спектакле, родились в Российской империи. Среди них — Лев Гальвин, с которым Рунич до этого работал над спектаклем «Чужой ребенок». Гальвин играл профессора, мешающего жене стать архитектором. Дочь подростквого возраста играла 45‑летняя Нина Рунич. Герой Осипа Рунича, член партии Вартан, влюблен в жену профессора. В финале он умирает, а его любимая бросает тщеславного мужа и уезжает с дочерью строить Дворец будущего по своему проекту. 

Сохранилась фотография Рунича в этой роли: нос с горбинкой, черные усы, строгая тужурка. Если учесть, что персонаж должен был говорить с кавказским акцентом, сходство Вартана с главой советского государства было очевидным. По воспоминаниям бывших работников советского генконсульства в Южной Африке, артист уважал «Отца народов» настолько, что научил своего попугая говорить: «Сталин — ура!». Глядя на изображения Рунича в роли Вартана, в это можно поверить.