0.0001: думай о малом

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Тимоти Мортон, Доминик Бойер. Гипосубъекты. В становлении человеком. Пермь: Гиле Пресс, 2026. Перевод с английского О. Мышкина. Содержание

Прежде чем продолжить чтение, ознакомься с предупреждением на этикетке. Оно может звучать примерно так: все нижеследующее представляет собой упражнение в поверхностном и хаотическом мышлении. Наверняка ты будешь разочарован. Нет, серьезно. Не питай особых надежд. Особенно если ищешь что-то вроде «теории гипосубъекта». Желаем удачи в твоих поисках! Многое из того, что здесь происходит, честно говоря, лишено смысла. Да, мы знаем, что нам должно быть за себя стыдно. Однако все это исходит из искреннего желания помочь. Для таких существ, как мы, это означает стать менее значительными. Иногда для того, чтобы разрушить одно, нужны двое. Наше «Я» галлюцинаторно: оно — это «мы», поочередно соглашающееся и спорящее с самим собой. Это началось в 2014 году с ряда подпитываемых салатом и чайным грибом диалогов, впоследствии спрессованных, нарезанных на кусочки, перемешанных, приумноженных и оставленных ферментироваться на солнце и в тени. 2014 год был за несколько лет до того, как стало очевидно, что фашизм в полную силу вернулся в мир наряду (к счастью) с социализмом. Либерализм все тот же: самодовольный зомби, уверенный, что ему гарантирована вечность.

Мы писали эти строки за несколько лет до того, как «изменение климата» превратилось в «климатическую катастрофу». Последовавшее изобилует дурными предчувствиями и недооценками. Однако мы уверены, что наши первоначальные интуиции остаются актуальными. Время гиперсубъектов подходит к концу. На этот раз их не спасут созданные ими культы пустыни-апокалипсиса-огня-и-смерти. Начинается время гипосубъектов. Они выдвинут свои теории — большое спасибо им за это. Если все вышесказанное тебе уже известно, то, возможно, тебе не стоит тратить на нас свое время. Мы рады быть простыми очевидцами того, как гипосубъекты становятся самими собой и создают собственный мир. Но также мы надеемся в случае необходимости протянуть им руку помощи. Что для одного свалка, для другого — игровая площадка. Созданная нами странная комнатка кривых зеркал наполнена кошмарами и шутками, безумствами и осколками утопий. Мы рады разделить эту комнату со всеми, кому она будет интересна. Прежде всего с теми, кто ощущает безумие, которым сопровождается выворачивание мира наизнанку. Если вы все еще здесь, добро пожаловать! Мы начинаем (снова) с конца.

Что мы думаем о людях? Думаем, они были бы хорошей идеей.

Мы живем во время гиперобъектов — объектов слишком огромных и многофазных в своем распространении во времени и пространстве, чтобы люди могли целиком помыслить или воспринять их каким-либо универсальным способом. Черная дыра — это гиперобъект одного вида, биосфера — другого. Но многие из имеющих к нам отношение гиперобъектов имеют антропное происхождение. Например, глобальное потепление. Или антибиотики. Или пластиковые пакеты. Или капитализм. Эти гиперобъекты выходят за рамки нашего восприятия и окутывают нас, словно вязкий туман; они производят загоняющие нас в тупик неожиданные явления; они порождают в нас лицемерие, ущербность и ужас.

Люди определенного сорта помогли привести мир в эпоху гиперобъектов. Мы будем называть таких людей «гиперсубъектами». Вы узнáете их в тех человеческих субъектах, которые призывают вас голосовать за них на выборах; в экспертах, рассказывающих вам, как обстоят дела; в людях, стреляющих в ваших школах; в менсплейнерах из вашей ленты в Twitter. Обычно (но не всегда) гиперсубъекты — это белые, мужчины, северяне, хорошо питающиеся и современные [modern] во всех смыслах этого слова. Они используют разум и технологии — цинично ли или искренне — в качестве инструмента для достижения своих целей. Они управляют и надзирают; они взыскуют трансценденции; они упиваются своим господством. Хотите знать, что все больше и больше раздражает гиперсубъектов? То, что гиперобъекты шепчут им на ухо: бытие и время, сотворенное гиперсубъектами по их образу и подобию к их вящей выгоде, умирает. Голоса в их головах говорят, что нет более времени для гиперсубъектов. Не гиперсубъективность, но гипосубъективность будет спутником гиперобъективной эпохи. 

Так, будучи гиперсубъектами, стремящимися к реформам, мы начали свой извилистый, подобный движению танцоров, исполняющих румбу, путь исследования политической потенциальности гипосубъектов. Хотя «гипосубъективность» звучит как название для некоего уничижительного состояния, вынуждающего терпеть и страдать от воздействия вязких сил, таких как изменение климата и капитал, мы задаемся вопросом, не является ли это чувство слабости, незначительности, недостатка знаний и агентности тем, что в действительности нужно принять. Оглянувшись в прошлое, мы заметим, что путь к нашему нынешнему состоянию вымощен мастерством овладевания вещами, людьми и существами, а также странной верой в предполагаемую способность нашего вида всегда знать больше и лучше. В конечном итоге этот проект может выглядеть как книга, но нам хотелось бы, чтобы вы воспринимали его как игру (возможно, как ролевую игру, поскольку нам всегда нравились костюмы и для ролевой игры требуется больше игроков). Это проект с открытым исходным кодом и открытым доступом для коллективного размышления и разработки. На данный момент, вот некоторые из вещей, о которых мы размышляли:

        — Гипосубъекты — это коренные виды антропоцена, и только сейчас они начинают открывать для себя, чем они могут быть и чем становятся.

        — Так же как их гиперобъективная среда, гипосубъекты многофазны и множественны, они «еще-не», они ни здесь, ни там, они меньше суммы своих частей. Иными словами, они скорее субсцендентны, чем трансцендентны. Они не стремятся к абсолютному знанию и языку, не говоря уже о власти, и не притворяются, что обладают ими. Вместо этого они играют, они заботятся, они адаптируются, они испытывают боль, они смеются.

        — Гипосубъекты неизбежно являются феминистскими, антирасистскими, «цветными», странными, экологичными, трансгуманными и интрагуманными. Они не признают правил андролейкогетеропетромодерности и тех форм поведения «высшего» биологического вида, которые она олицетворяет и подпитывает. Но кроме того, они сдерживают блаженно-ужасные фантазии о вымирании, поскольку «до», «сейчас» и «после» гипосубъектов множественны.

        — Гипосубъекты — сквоттеры и бриколеры. Они обитают в трещинах и пустотах. Они выворачивают вещи наизнанку и работают с обрывками и остатками. Они отключаются от углеродной сетевой жизни [gridlife] и взламывают ее, перераспределяя накопленные ею энергии для своих собственных целей.

        — Гипосубъекты совершают революции там, где техномодернистский радар не может их засечь. Они терпеливо игнорируют экспертные мнения, согласно которым они не существуют или не могут существовать. Они скептически относятся к попыткам подвести их под общую формулу, включая все, что мы сказали выше.

В итоге на данный момент трансцендентный гиперсубъект продолжает бродить по земле. Однако он все сильнее мерцает, все больше превращается в призрака — его монофазное бытие вечно не попадает в такт. Полуосознавая, что его время минуло, он яростно атакует, корчит гримасы, отрицает любые альтернативы, торгуется за машины спасения и искупление в загробной жизни. Его можно было бы пожалеть, не оставь он после себя столько руин и отчаяния. В то время как мы пишем эти строки, огромное число этих несчастных созданий взбираются в корзины воздушных шаров Дональда Трампа, Бориса Джонсона, Жаира Болсонару и нагнетают в эти шары горячий воздух в надежде улететь прочь. Но так же, как в фильме Альфонсо Куарона «Гравитация», вместо этого нас ждет созидание будущего на руинах и подготовка к долгому и полному опасностей путешествию назад к Земле. Это будущее будет принадлежать гипосубъектам; если мы хотим процветать, то нам нужно снова стать людьми, теперь как гипосубъектам.