«Жучиный Сок, приди к нам и помоги»

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Во введении к книге «Хэллоуин. Празднование, занимательные материалы» Ирина Агапова и Маргарита Давыдова сетуют на то, что канун Дня Всех Святых воспринимается некоторыми нашими согражданами как «нечто жуткое, злобное, настраивающее исключительно на изуверство». Причина, на взгляд авторов, в том, что «в отечественной литературе практически полностью отсутствуют сценарии и профессиональные педагогические рекомендации по проведению мероприятий по празднованию Хэллоуина, изложенные в высокохудожественном гуманном ключе». Это дело писательницы решают исправить.

Основную часть издания составляют сочинения драматурга, художницы и фотомодели Ирины Агаповой­­, ранее написавшей для театра такие тексты, как «Серебряный котел дури» (о борьбе с наркоманией), «Здравствуйте, я ваш дядя!», «Сказки старой мельницы» и некоторые другие. Ее хэллоуинские пьесы для школ можно поделить на две категории. Первые — просветительские, в которых кузнец Джек с головой-тыквой, его жена Джилл, друиды и прочие причастные рассказывают зрителям, что это за такой праздник и с чем кельты (а теперь и россияне) его едят. Вторые — мистические комедии о Ван Хельсинге, отрубленной голове с кукольными ручками и других чудесах. Но встречаются и комбо — что называется, приятное с полезным.

В пьесе с рифмованным названием «Осенью, в этот единственный день, перепугать нам друг дружку не лень!» Ведьма обещает аудитории, что сегодня «страх пронзит сердце каждого ледяной иглой». На это ведущий отзывается небольшой лекцией:

«Эх, Ведьма! Отсталая ты девушка! Ведь в России все праздники веселые. Недаром русские люди — это люди с чувством юмора. Веселье у нас всегда проходит с большим размахом. И День Всех Святых у нас — это что-то вроде осеннего Первого апреля, только с определенной „мрачной“ тематикой».

Вскоре после этого Черт и Дракула выбирают «из зрителей самого толстого», выводят несчастного на сцену и отрезают ему голову. В результате затейливых спецэффектов в пьесе возникает новый персонаж по имени Говорящая Голова. Она лежит на блюде и служит трикстером, который творит чернокомедийный беспорядок. Впрочем, остальные реагируют на ее выкрутасы стойко: «Мы такие говорящие головы в телевизорах каждый день видим».

«Все замечают, что у Говорящей Головы появились маленькие ручки. <…>

Ведущий. Эй, Говорящая Голова, ты что это выдумала?

Говорящая Голова. Вот, ручки себе новые отрастила. Они пока что маленькие, но потом вырастут побольше.

Черт (злобно). Что это такое за самовольство — руки она себе новые отрастила? Новые, выращенные органы движения?

Дракула (решительно). <…> Надо срочно поотламывать ей все эти органы!

Черт выдирает ручки Головы из коробки.

Говорящая Голова (орет). Отдайте!

Черт. Не-а.

Говорящая Голова. <…> Тогда ножки отращу!»

Тем временем персонаж по имени Морда из Тыквы учит ребятишек правильно обращаться с теми, кто не с нами, а против нас, на все их предложения отвечая следующим четверостишием: «Переговоров мирных / Мы больше не хотим. / Их, тощих или жирных, / Мы все равно съедим!»

В пьесе «Ведьмины посиделки» просветительство еще теснее увязывается с ужасами. Загадав зрителям нескольких простых загадок, Ведьма задает «вопрос, очень таинственный и трудный»: что символизирует избушка на курьих ножках?

Не дождавшись от школьников правильного ответа, она объясняет:

«Несколько веков назад гробы изготавливались на четырех коротеньких ножках, чем-то напоминающих куриные, и с остроконечной крышкой. Избушкой Бабы-яги по древнерусским легендам всегда считался такой гроб на коротеньких ножках».

После такой внезапной трансформации хэллоуинского утренника в вечер мрачного фольклора ведущая Ульяна пытается разрядить обстановку: «Напугались, ребята? Не бойтесь, это всё сказки». Но детей не надуришь: они наверняка помнят, что сказка ложь да в ней намек.

Одна из самых постмодернистско-безумных пьес сборника — «Собрание у графа», в которой участвуют не только пресловутый Дракула, но и Ван Хельсинг, а также персонаж с длинным именем — Темнокожий добрый вампир Блэйд. Чтобы режиссеру было проще, Агапова объясняет, как правильно сделать для доброго Блэйда грим и костюм:

«Блэйд — негр, его лицо вымазано коричневой краской, на носу — темные очки, он одет в кожаные жилетку и штаны, в руках держит картонный меч».

Однако подлинным героем битвы с вампирами оказывается не носитель блэкфейса, а «борец с вампирами нового поколения Игорь Чесноков». Выбежав на сцену, он первым делом окатывает Ван Хелсьинга водой из чайника (драматург комментирует: «воду можно вылить из носика или, предварительно открыв крышку, выплеснуть»).

«Ван Хельсинг. Ты что, мальчик, обалдел?

Игорь. Молчать, я не боюсь тебя, вампир, глава злобной армии убийц.

Ван Хельсинг. Ты точно обалдел. Я — Ван Хельсинг, борец с вампирами!

Игорь. Ой, простите пожалуйста! Я не хотел вас облить.

Ван Хельсинг. Надеюсь, это не помои были в чайнике?

Игорь. Это была святая вода».

После такого выступления Дракуле и его приспешникам ничего не остается, кроме как объявить, что они переходят на вегетарианскую диету. Ван Хельсинг подводит итог: «Хорошо, что не надо никого истреблять».

Еще одна интересная отсылка содержится в пьесе «Коварство злой мумии и Жучиный сок», где действует отечественный вариант Битлджуса из одноименного фильма Тима Бертона. Ведет себя этот персонаж еще более эксцентрично, чем первоисточник, так что временами становится неловко.

«Все школьники (хором): „Жучиный Сок! Приди к нам и помоги“. <…>

Латона (визжит). И-и-и!

Жучиный Сок (голосит в тон ей). Ой, какие девушки голосистые.

Латона. Да? (с большой охотой) Может быть, мне вам спеть?

Жучиный Сок. В следующий раз — непременно. (Хватает Латону за талию, кружится с ней в танце)

Латона. Ой, какой ты гадкий, пусти!

Жучиный Сок. А я люблю щипать девчонок».

В пьесе «Страшно, аж жуть: сумчатый дьявол и скелет в кабинете биологии» дьявол, привезенный с острова Тасмания, вероятно, должен вызывать ассоциации с Тазом из короткометражек «Луни Тьюнс» и мультсериала «Тасманский дьявол». А еще здесь совершенно фантастические в прямом смысле слова диалоги:

Лена. Я только не поняла, зачем к нам придут клоны?

Оля. Кто?

Лена. Ты сама обещала: к нам придут размалеванные клоны, то есть клонинги. Это что, теперь артистов так выращивают? И правильно! А то людей не хватает! Работать некому! Замуж не за кого выходить! Вот посмотри, в нашем классе двадцать девочек и только пятнадцать мальчиков! Это несправедливо! А если навыращивать клонингов, то все будет нормально!

Оля (долго молча смотрит на Лену). Я не поняла, кто это такие — клонинги?

Лена. Ты совсем необразованная, что ли? Это достижение в генетике! У человека берется кусочек кожи, и из этого кусочка выращиваются другие люди. Эти искусственно выращенные и называются клонами. Они, собственно, такие же, как и мы. Только папы и мамы у них нету.

Оля. Сироты, что ли? Из детдома? Я не знаю, нас не предупреждали, что у нас в школе такие гости будут…

Лена. Ну ты, подруга, тупая! Ты же сама только что сказала, что придут клоны, они артисты, понимаешь? Тебе лечиться надо. Хорошая болезнь склероз — ничего не болит и ничего не помнишь, поэтому можно каждый раз столько нового узнать!

Оля. Ты погоди, ты меня не оскорбляй. У меня нет склероза. Так ты уверена, что клоны придут из инкубатора?

Лена. Да! Да! Можешь мне верить».

В пьесе «Страшилки-училки» Агапова на примере доказывает юным зрителям, что не так страшны привидения и вурдалаки, как некоторые, мягко говоря, невоспитанные люди. Мы становимся свидетелями дня рождения Лены, на который без ее ведома явились ее одноклассники Вампиров и Чесноков (не охотник на вампиров с чайником — другой). Постепенно из хулиганистых подростков они трансформируются в настоящих гопников, которые бесконтрольно обжираются едой, оскорбляют именинницу и ломают вещи — возможно, если бы Алексей Балабанов однажды решил написать детскую пьесу, она получилась бы примерно такой.

Пьеса «Как Джек-скелет обучил хулиганов свойствам медианы равнобедренного треугольника» — комбо из фильмов вроде «Омен» или «Изгоняющий дьявола» и киножурнала «Ералаш». Чтобы повысить успеваемость, Мишган и Серьган решают похитить дочку учительницы геометрии и потребовать за нее выкуп — пятерки за контрольную. Этим ребята подписывают себе приговор: Танечка, называющая себя Джеком-скелетом, натравливает на похитителей собаку, вместе с которой кусает их, а потом буквально сыплет соль на раны. Не остановившись на достигнутом, экзекуторша заставляет Мишгана и Серьгана «кактус жрать» и притворяется террористом, а в перерывах преподает им геометрию. Измученные «киднепперы» умоляют учительницу забрать дочь без выкупа, но та отказывается — она и сама от Танечки натерпелась и хочет передохнуть.

Детская «чернуха» продолжается в пьесе «Школьный Хэллоуин, или Вий, Привидение, Тыквенная башка и прочие кошмары», где военрук Станислав Иосифович, чтобы закалить нервы учеников, насильно заставляет их участвовать в хэллоуинской вечеринке, для начала рассказав историю про сослуживца, который умер на кладбище от разрыва сердца.

«Юра (трясется от страха). Ой!

Таня (неуверенно). Милиция…

Лада. Я не хочу праздник Хэллоуин…

Станислав Иосифович. А придется отмечать. <…>

Станислав Иосифович бодро марширует, скандируя «ать-два!», и скрывается за занавеской. Ребята замирают. Слышен грохот и крики. Дети с ужасом прижимаются друг к другу».

В 2008 году у Маргариты Давыдовой и Ирины Агаповой вышла еще одна книга — «Настоящий Хэллоуин! Сценарии мероприятий, эскизы костюмов. Для учащихся 5–9 классов». В ней можно найти как тексты из издания 2007 года, так и новые — вроде пьесы «Школьный сеанс спиритизма», ради которой драматург выжимает все соки из каламбурной схожести слов «спиритизм» и «стриптиз».

Школьник с юмористическим именем Вениамин Пипкин, забравшись в сумку к однокласснице, обнаруживает там газету, а в ней статью о Хэллоуине и спиритизме. Своей находкой он делится с одноклассником Максимом.

«Максим. Что такое Хэллоуин я знаю. <…> А вот что такое стриптиз?

Вениамин (посмеивается). Чудо в перьях! Не стриптиз, а спиритизм. Это когда хотят общаться с привидениями, занимаются особыми гаданиями. В общем, по-нашему, по-мальчишечьи — фигня. <…>

Из-за кулис появляется Юра Жуйков, ученик начальных классов.

Максим (ехидно). Значит, Краснова с Коровкиной стриптиз решили устроить? (потирает руки). Стриптиза им захотелось, отличницам-единоличницам нашим?

Юра (смеется). Хи-ха-хи! Стриптиз! Ты знаешь, что это такое?

Максим. Знаю. Это по-нашему — фигня. А ты, Юрочка Жуйков, проваливай отсюда. Ты еще маленький.

Юра. Я не маленький. Мне уже семь. Я видел по телеку кино «Стриптиз».

Вениамин (возмущенно). Вы что! Никакой не стриптиз, а спиритизм! Говорить сначала правильно научитесь! Необразованные!

Юра (весело припевает). Нет, стриптиз. Нет, стриптиз!»

Тем временем Наташа Краснова и Рая Коровкина, спрятавшись под лестницей, готовы вызывать духов. Наташа предлагает пообщаться с Казановой, но Рае по душе Иосиф Сталин.

«Рая. Я хочу увидеть дух Иосифа Сталина. Я видела на фотографии, он был очень стильным мужчиной.

Наташа. Пристрастия у нас, скажу, странные, несерьезные.

Рая. Или дух Леонардо ди Каприо. <…> А двоих нельзя? Может, всех вызвать?

Наташа. Думаю, что нет. Двоих нельзя. <…> Одного мы с тобой сумеем удержать в рамках приличия, а вот двоих нет! Вдруг Казанова тут же начнет над нами хихикать, а Сталин скажет (говорит с акцентом): «Расстрэлять!» Что нам тогда делать?

Рая. А ди Каприо что скажет? <…>

Наташа. Ди Каприо еще жив. А в виде духов приходят лишь те, кто помер, темнота ты несведующая.

Рая. Как все странно и неорганизованно у них там!»

Есть в пьесе и еще одна сюжетная линия: педагоги, собравшись в тайный революционный кружок под руководством молодой учительницы Глории Николаевны, решают, как бы им свергнуть авторитарный режим узурпировавшей власть «завучихи» Елены Григорьевны, которая мало того, что не справляется с обязанностями, так еще и провоцирует детей строчить друг на друга доносы.

«Глория Николаевна. Я предлагаю волею рабочего коллектива нашей школы (делает паузу, потом четко говорит) переизбрать завуча.

3-й учитель. Что? Переизбрать Елизавету? Нашу королеву Елизавету?

Глория Николаевна. Да. Поднять бунт и переизбрать. А что здесь такого? Вы ведь в душе все со мной согласны, только вслух боитесь сказать.

1-й учитель. Елизавету Григорьевну переизберешь, потом сама отсюда полетишь.

2-й учитель. А что для переизбрания делать надо? Шуметь-то сильно придется? <…>

Глория Николаевна. Вам ничего делать не придется — кроме одного: не отказываться от своих убеждений».

Так как хэллоуинские пьесы Агаповой, даже не завязанные на мистике, по сути своей — сказки, все в этой истории кончается хорошо. Рядовые учителя, обвинив Елизавету Григорьевну в реваншизме («хотите взять реванш за свое несчастливое детство по принципу „мне было плохо, так пусть теперь у вас будет каторга“») и припомнив до кучи Адольфа Гитлера, отстраняют-таки ее от власти и принимаются вместе строить школу будущего. А дети решают исправиться и больше не вспоминают ни о стриптизе, ни о спиритизме.

Книгу «Хэллоуин. Празднование, занимательные материалы» Давыдова и Агапова завершают словами:

«Хэллоуин, представленный в данном пособии, качественно адаптирован применительно к условиям российского менталитета. Ведь наши отечественные праздники исконно отличались добротой, мудростью и сердечностью. К этой же первооснове авторы попыталась максимально приблизить и все материалы, которые касаются кануна Дня Всех Святых. И смеют надеяться, что им это удалось».

Конечно, представить, что идеи писательниц будут реализованы в наши дни хотя бы и в самом нестандартном учебном заведении, довольно трудно. Тем не менее после знакомства со всем этим хоррорно-образовательным и курьезно-сатирическим театром юного зрителя возникает непреодолимое желание увидеть некоторые из перечисленных пьес на какой-нибудь сцене. Пусть даже и самой малой.