Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.
Новые механизмы
В последние 25 лет появилась новая разновидность литературного критика — книжный обозреватель. Обозревательство стало развиваться еще в начале 1990-х годов, когда крупные газеты принялись размещать у себя небольшие книжные рубрики с короткими аннотациями. Разница между классическим критиком и обозревателем в том, что первый вступает в диалог с писателями, историей, культурой и литературным процессом как таковым. Обозреватель разговаривает в первую очередь с читателем, советует, на какую книгу стоит обратить внимание. Если говорить шершавым языком бизнеса, то критик работает в формате B2B (business to business), а обозреватель — в формате B2C (business to client).
Другой значимый момент русской литературной критики нулевых — формирование новых подходов к тому, как рассказывать о книгах. Наряду с традиционными критическими текстами появился видеоформат. Самыми яркими представителями этого жанра были Александр Шаталов с программой «Графоман», выходившей на канале «Культура» в конце 1990-х — начале 2000-х, и Николай Александров, который сперва выпускал небольшие телерецензии, а затем стал ведущим передачи «Разночтения» на той же «Культуре». Стоит упомянуть и программу «Апокриф» Виктора Ерофеева, где говорилось не о книжных новинках, а об истории литературы в целом, и «Игру в бисер» Игоря Волгина, которая выходит до сих пор. У меня была небольшая передача «Переплет», которая выходила на Style TV — по какой-то странной причине небольшой спутниковый канал, посвященный моде, несколько лет терпел программу про книжки.
Помимо телепередач появились также радиорецензии, которые позже переросли в подкасты, и разная культуртрегерская деятельность. Последняя, конечно, существовала и раньше: можно было не просто писать тексты, но и создавать целую инфраструктуру для публикации статей о книгах — например, выпускать литературный журнал. Создавались новые литературные премии и сайты, проводились книжные фестивали. Все это стало важной частью работы критика.
В поисках рая
Большое влияние на литературную критику нулевых годов оказал так называемый миф о «золотом веке» или литературном Эдеме — большой культурной площадке, которая объединяла бы людей разных взглядов, манер письма, видения литературы и культурных процессов в целом. В середине 1990-х такой площадкой стала культурная полоса газеты «Сегодня». Помимо рецензий на свежие новинки там публиковался список американских бестселлеров. Как я сейчас понимаю, его просто перепечатывали из «Нью-Йорк таймс». Но в то время, когда всемирная паутина только начинала разрастаться, это было уникальной возможностью почувствовать себя включенным в мировой культурный контекст. Удивительно было осознавать, что, пока у нас восхищаются Пелевиным и Маканиным, за океаном читают и смотрят «Мосты округа Мэдисон».
После закрытия культурной страницы газеты «Сегодня» на место золотовечного рая претендовали журналы «Эксперт», «Неприкосновенный запас» и «Русский журнал», выпускавшийся политтехнологом Глебом Павловским. Политическую и философскую деятельность Глеба Олеговича можно оценивать по-разному, но его работа в качестве культурного продюсера определенно заслуживает похвалы. «Русский журнал» был местом, где впервые в рамках одного пространства появились электронные версии всех основных толстых журналов. Сейчас сама по себе идея, что любой может познакомиться с огромным корпусом литературы и критики не выходя из дома, удивления не вызывает. А тогда, в начале нулевых, ты чувствовал себя как древнегреческий ученый, которому посчастливилось оказаться в Александрийской библиотеке.
«Русский журнал» также был важной площадкой для дискуссий. Там собирались люди самых разных бэкграундов, взглядов и возрастов. Среди авторов издания были как именитые критики из толстых журналов, так и молодая шпана. Люди, которые и тогда едва здоровались друг с другом, а сейчас их и вовсе невозможно представить вместе — например, Сергей Пархоменко и Дмитрий Ольшанский, — публиковали статьи в рамках единого СМИ.
Мечта о «золотом веке» стала важной движущей силой культурного и литературного процесса, которая раз за разом заставляла создавать все новые и новые СМИ: проект «Что читать», открытый одной из команд «Книжного обозревателя» в 2000-х, «Коммерсант Weekend», сайт Open Space и его продолжение Colta, а также «Горький» Бориса Куприянова. Для тех, кто начинал читать критические тексты в 1990-е, все это было продолжением концепции того самого «золотого века».
Уменьшение
В начале нулевых литературно-критическая статья в газете или журнале могла занимать целый авторский лист или, по крайней мере, его половину. В больших СМИ под литературу могла отводиться целая полоса. Потом пространство для разговора о книгах начало стремительно сжиматься, и уже к середине десятилетия критикам выделяли в лучшем случае половину полосы, а чаще всего — «подвал».
Однако толстые журналы, в которых по-прежнему разворачивалась бурная литературная жизнь, оставались влиятельными. Параллельно выходили специализированные литературные газеты: «Книжное обозрение», «НГ-Exlibris» и «День литературы». «Книжное обозрение» изначально являлось органом Минпечати. Газета была довольно популярной, так как публиковала список всех новых изданий, описанных Книжной палатой и поступивших в Ленинскую библиотеку. Это было не просто литературно-критическое издание, но и важный актор исторического процесса, в свое время предложивший вернуть Солженицыну советское гражданство — очень важный момент для эпохи высокой перестройки. В 1990-х газету разрывали противоречия: так, на одной странице могли публиковаться представители как ультралиберального, так и ультраконсервативного лагеря. В 2000 году после очередной смены руководства Минпечати главным редактором газеты стал молодой критик и одна из главных звезд «НГ-Exlibris» Александр Гаврилов. С его приходом началось реформирование газеты и конкуренция между усилившимся «Книжным обозрением» и ослабленным «НГ-Exlibris». «НГ-Exlibris» была скорее газетой для писателей, которые говорили о книгах и других писателях, а «Книжное обозрение» старалось оставаться классическим рецензионным СМИ.
Вообще, в то время каждое приличное периодическое издание имело в штате своего книжного критика. В «Известиях» это была Лиза Новикова, в «Российской газете» — Майя Кучерская, в «Московском комсомольце» — Олег Фочкин, в «Коммерсанте» таким критиком стала Анна Наринская. Во «Времени новостей» продолжал печататься главный критик 1990-х Андрей Немзер. Сложно сказать, когда установилась тенденция заводить таких «якорных» критиков, но точно известно, когда она исчезла. Это произошло в 2017 году, когда Анна Наринская не по своей воле ушла из «Коммерсанта». Стало понятно, что крупное издание вполне может обходиться без штатного критика. Вскоре примерно то же самое произошло с кино.
Фавориты
Одним из самых ярких критиков начала 2000-х был Лев Данилкин, который писал для «Афиши». Он никогда не следовал ничьим указаниям, писал только о том, что было интересно ему, и зачастую брал книги, которые другие критики игнорировали. Он имел огромный успех у читателей: коллеги с завистью говорили, что люди ходят в книжные магазины с номером «Афиши» и выбирают книги по текстам Данилкина. Он использовал собственноизобретенный прием: для каждой статьи придумывал какое-нибудь универсальное слово, идеально характеризующее автора, одновременно понятное и непонятное читателю. Так, в рецензии на одну из книжек Соломона Волкова Данилкин назвал автора «прекрасным реконтером» (от фр. — raconter — рассказывать) — очень емкая характеристика (Волков известен рассказами о знаменитостях), интуитивно понятная даже тем, кто не знает французского. Стоит отметить, что Лев Данилкин, пожалуй, стал одним из первых книжных блогеров России: среди форматов, в которых он работал, были короткие рецензии-соображения. Сейчас такие рецензии составляют основную часть книжного контента в социальных сетях.
Другая важнейшая фигура 2000-х — Виктор Топоров, критик из Санкт-Петербурга, человек злой и необъективный, известный своими оскорбительными рецензиями. При этом писателей дружественных (в первую очередь, петербургских) он, как правило, не ругал. А если ругал, то заругивал так, что человек уже не мог подняться. Но в своей необъективности он был последователен. В какой-то степени это роднит его с Данилкиным. Оба были последовательны в своей непоследовательности, оба — яркие критики, которые сами формировали представление о том, что хорошо, а что плохо.
В начале 2010-х годов литературных критиков стало значительно меньше. Летом 2013 года умер Топоров. Примерно в это же время Данилкин перестал регулярно писать о книгах. Лиза Новикова и Майя Кучерская ушли из критики в преподавание. Те, кто остался, группировались в Москве, Петербурге и некоторых других крупных городах. Практически вся критика в газетах и журналах стала обозревательской. Постепенно начал развиваться книжный блогинг.
Ведущим литературным критиком 2010-х — начала 2020-х стала Галина Юзефович. У нее есть и классические критические статьи, но рядовой читатель знает ее прежде всего как обозревателя. Юзефович не ругает книги (хотя прекрасно умеет это делать, если захочет), а только рекомендует их, используя стратегию, которая делает ее рецензии особенно привлекательными. Она активно ведет соцсети, где делится с подписчиками моментами из своей повседневной жизни. Поклонники ассоциируют себя с ней, а следовательно, доверяют ее мнению, опираясь на которое принимают решение о том, на какую книгу стоит обратить внимание, иными словами — купить ее.
Нашествие
Во второй половине 2010-х случилось то, что я называю «кембрийский литературный взрыв». В истории эволюции кембрийский взрыв — это внезапное массовое возникновение новых форм жизни. Примерно то же случилось с литературной критикой. Люди — причем необязательно профессиональные литераторы — активно начали рассказывать о книгах самыми разными способами. Это было связано в первую очередь с распространившейся в то время иллюзией повторения чужого успеха. Вдохновленные примером Галины Юзефович, пользователи соцсетей начали писать рецензии, называя себя то критиками, то блогерами. Тенденция усилилась благодаря развитию общей идеи ценности знания, когда многие начали ходить на лекции, презентации книг, встречи с авторами и так далее. Один за другим стали возникать новые литературные блоги, журналы и сайты.
Существуют разные мнения относительно того, можно ли называть книжный блогинг критикой. Лично мне кажется, что первое является закономерным следствием второго. Блогеры используют тот же инструментарий, что и литературные критики, но в несколько упрощенном виде. Понятно, что между авторами толстых журналов и подростками, которые рассказывают о романтическом фэнтези, существует некоторая разница. Но все они, по сути, делают одно дело. Войти в критику стало проще, но от этого она не перестала быть критикой. Правда, если раньше число литературных критиков было более-менее определенным, то сейчас оценить примерное количество людей, пишущих и говорящих о литературе, довольно сложно.
Финансовый аспект также сыграл здесь большую роль. В 1990-е экономика критики была не очень развита, но в середине 2010-х ее реальное влияние на продажи книг стало очевидным. Блогеры — они же инфлюнсеры, лидеры мнений — напрямую воздействуют на читателя, определяя, с каким запросом он пойдет в книжный магазин. Значит ли это, что все блогеры пишут только за деньги? Необязательно. Есть независимые блогеры, которые оказывают не меньшее влияние на публику, чем те, которые сотрудничают с издательствами. Не стоит забывать, что профессиональных критиков тоже обвиняли и продолжают обвинять в том, что они пишут хвалебные рецензии за деньги или по знакомству.
Мы стоим на пороге нового периода в развитии русской литературной критики. Впервые за свою историю она осталась «без героя». В 1990-е ее выдающимися представителями были Андрей Немзер и Вячеслав Курицын, в нулевые — Лев Данилкин и Виктор Топоров, в 2010-е — Галина Юзефович. Сейчас снять ролик о книжных новинках или запостить мини-рецензию в социальных сетях может любой. Но пока что в разношерстной толпе профессионалов и библиофилов-любителей невозможно выделить ни одной яркой фигуры. Трудно предсказать, какие последствия принесет это массовое вторжение в литературу. Поживем — увидим.