Утиная маскулинность анимешного Одиссея из космоса

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

«Улисс и Золотое руно» (1981). Авт. Боб Дэвис и Кен Уильямс

Хитроумный Одиссей до того хитроумен, что было бы ужасным расточительством позволить ему сидеть без дела. Некий царь просит героя добыть для него Золотое руно — Ясон в этой вселенной с его поисками почему-то не справился. Одиссей тут же отправляется навстречу приключениям, не задумываясь о том, что ему, так-то тоже царю, другие цари не указ. А может, решив, что скучно сидеть на одном месте, если можно гулять по морям и сражаться с чудовищами.

Формально «Ulysses and the Golden Fleece» — древняя приключенческая игра, но по современным меркам скорее визуальная новелла, где мы следим за тем, чем занимается наш Улисс (спойлер: примерно тем же, что и в «Одиссее»), читаем текст и иногда выбираем направление сюжета. Скажем, перед тем, как отплыть за руном, царь Итаки может набрать команду моряков. А может, если мы ему не дадим, и не набирать, но тогда в первом же шторме корабль затонет и рассказ подойдет к концу.

В 1981 году критики не были единодушны: одни хвалили визуальный ряд, а другие высказывались в духе «Лелик, все пропало». Есть предположение, что сегодня этот забытый шедевр тоже оценят не только лишь все, а истинные ценители, способные восхищаться олимпийскими богами, будто бы нарисованным в «Пейнте», и сиренами, выглядящими как серая лепешка посреди океана. И услаждать слух монотонными механическими гудками — никакой другой озвучки здесь не предусмотрено.

Как тебе такое, Кристофер Нолан? Пока ты тратишь миллиарды на многочасовые аттракционы, другие, не ведая стыда, создают из сора и палок настоящий артхаус.  

«Улисс 31» (1981–1982). Реж. Тадао Нагамаха

Хитроумный Одиссей до того хитроумен, что и в далеком будущем без него никуда. Дожив до XXXI века, он стал еще смекалистей, поэтому, собравшись на космическую войну с космической Троей, не стал оставлять Телемаха в Итаке, а прихватил сынишку с собой — так ведь оно веселее. Отмутизив троянцев в лучших традициях Джорджа Лукаса, Улисс и Телемах, следуя канону, плывут по межзвездным пространствам к Пенелопе. Но следуя тому же канону, им начинают вставлять палки в колеса всякие безобразники — например, циклоп.

Здесь следует отдать создателям этого японо-французского аниме-сериала должное: впервые с 1911 года (тогда вышла первая экранизация «Одиссеи»), они задумались над тем, что одноглазый пузатый дядька для современного зрителя старше семи лет — не шибко жуткое зрелище. А ведь Гомер наверняка хотел, чтобы от введенных им в сюжет монстров у аудитории начинало по-заячьи стучать сердечко. 

В «Улиссе 31» зрителя встречает нечто, вязкая помесь робота и спрутообразного гада, пропитавшая собой целую планету. На этой планете-Полифеме проживают слепые служители культа, которые приносят одноглазому господину человеческие жертвы, за что циклоп одаряет их зрением. Каким образом и, главное, ради чего функционирует этот безумный мир — совершенно непонятно. Но, как и в оригинале, все это дело породил Посейдон, готовый вписаться за диточку по первому зову.

В итоге космонавта Улисса вместе с командой засасывает в черную дыру, по ту сторону которой расположен античный космос со всеми его кровожадными законами. Доберутся ли хитроумные отец и сын до Итаки? Узнаете через 26 серий.

«С возвращением, милый Гомер» (1987). Реж. Алан Заслов

Хитроумный Одиссей до того хитроумен, что может великодушно исчезнуть из вариации на тему своих похождений, уступив место дядюшке Скруджу и его племянникам Билли, Вилли и Дилли. И конечно, Гомеру, который здесь почему-то выступает в качестве молодого племянника Улисса.

Вообще, в эпизоде «Home Sweet Homer» из 1-го сезона легендарных «Утиных историй» все кувырком: власть в Итакряке (такая вот утиная Итака) с какой-то радости захватила Цирцея. Юный Гомер пытается релоцироваться от нее куда подальше, за что волшебница сбрасывает ему на голову семейство Макдаков, переместив их из будущего. Объединив усилия, положительные персонажи решают дать Цирцее бой, но сперва им, конечно, предстоит немного «поодиссейничать».

Сценаристы приготовили для Скруджа с соратниками сцены со страдающим от аллергии Эолом (здесь его зовут King Blowhard — Король Хвастун), зацикленной на слове «обед» Сциллой, где-то потерявшей Харибду (и, вероятно, получившей в наказание имя Югалинда) и сиренами. При встрече с последними взбалмошный меломан дядя Скрудж игнорирует призыв Гомера заткнуть уши и плывет навстречу певицам. То, что девицы-красавицы, по версии Диснея, всего лишь безмозглые отростки на теле лавкрафтианской крокозябры, миллионера не смущает. Приходится племянникам выручать дядю — и не в последний раз. В следующий раз утята придут на помощь, когда антропоморфная хрюшка Цирцея превращает Гомера со Скруджем в поросят. Даже античный рок отступает, когда за дело берутся Билли-Вилли-Дилли.

В финале истории откуда ни возьмись налетевший смерч подхватывает гостей из будущего, уносит их из Итакряки и зашвыривает в океан, после чего они непонятным образом возвращаются в XX век. Такой вот диснеевский вариант deus ex machina. 

«Одиссей» (1997). Реж. Андрей Кончаловский

Хитроумный Одиссей до того хитроумен, что и за внешностью не забывает следить. Создатель таких не похожих друг на друга экранных произведений, как «История Аси Клячиной» (1967) и «Хроники русской революции» (2025), взял на заглавную роль в своей версии «Одиссеи» Арманда Ассанте, который и выглядит, и ведет себя как классический неотразимый качок из голливудских боевиков 80-х. Редчайший случай — в сцене с циклопом внимание забирает не дитя Посейдона, а Улисс, улыбающийся во все тридцать четыре зуба и указывающий пальцем на Полифема: гляньте, мол, мужики, «яка кака намалевана».

Да ну их вообще этих нарисованных страшилищ, тем более что бюджета на спецэффекты явно не хватило: циклоп еще туда-сюда, а вот Сцилла с Харибдой могли быть и повнушительней. Давайте лучше любоваться безграничной мимикой Ассанте. Вот он, завидев товарища, превращенного Цирцеей в шимпанзе, начинает буквально «обезьянничать», общаясь с приматом на его языке. А вот, ухмыльнувшись, тычет пальцем себе в висок, точь-в-точь как чернокожий хитрюга из популярного мема. 

Одиссей явно намекает, что он тут не просто самый хитроумный, но вообще виднейший греческий затейник. Ни позолоченному Гермесу, похожему на стриптизера из какой-нибудь эксплуатационной пародии, ни даже Афине-Росселлини, забавно делающей с берега ручкой «привет-привет», с этим захватывающим гибридом Сильвестра Сталлоне и Джима Керри явно не сравниться. 

«Пред-Одиссея: Одиссей, Пенелопа и ее утки» (2022). Разраб. Anta

Хитроумный Одиссей до того хитроумен, что знает: с помощью птиц можно не только Рим спасти, но и невесту очаровать. Звучит как будто нелепо, но в компании «Anta», создавшей визуальную новеллу «Pre-Odyssey: Odysseus, Penelope & her Ducks» идею соединить Гомера с утками взяли не с потолка — и даже не из «Утиных историй».

Фантазеры припомнили, что, согласно мифам, в детстве Пенелопа чуть не утонула, но умные утки не дали свершиться беде и вынесли девочку на берег. Так вот, по версии «Пред-Одиссеи», это произвело на нее такое впечатление, что с тех пор она стала разводить уток, ничем другим особенно не интересуясь. Познакомившись с суженой, молодой Одиссей не сразу сумел отвлечь ее от «птицефермы». Но утки оказались не лыком шиты и взялись помогать царю Итаки, решив, что хозяйке-интровертке пора бы и о семье подумать — часики-то тикают.

Однако в конечном итоге все зависит не от пернатых и даже не от хитроумного мачо, а от самой Пенелопы, которой нам предстоит помочь в принятии верного решения. Финалов предусмотрено несколько: Одиссей может стать для девушки мужем, может просто хорошим другом, надеясь на постепенный выход за пределы френдзоны, а может и уплыть не солоно хлебавши. Как будто предполагается, что третий исход печальный и равносилен проигрышу, но разве не прекрасна сама возможность свободного выбора для героини? Что, если Пенелопу вообще не устраивает перспектива союза с человеком, которого никогда не бывает дома? Не исключено, что ей гораздо милее тихая уединенная жизнь в окружении любимых питомцев.