«Спокойной ночи, тетеньки и дяденьки!»

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

«Мямлик, Хрюша и другие» (1992). В. Ухин, О. Афанасьева

Эту автобиографическую книгу легендарный дядя Володя (Владимир Ухин) при помощи Ольги Афанасьевой написал для детей, но она будет интересна и взрослым. Пусть и в сказочной форме, но здесь рассказывается всамделишная история передачи «Спокойной ночи, малыши!», а в отдельных главах предлагается экскурс в прошлое всего отечественного и даже мирового телевидения.

Первым делом мы знакомимся с кукольными мальчиками Мямликом и Шустриком, которые вели передачу на заре ее существования. Затем встречаем их коллегу Тритатушкина — анимационного человечка, который начиная с 1957 года появлялся на советском ТВ в паузах между передачами.

Известно о Тритатушкине немного — если где-то и сохранились фото и видеоматериалы с его участием, выкладывать их в открытый доступ не спешат. Кажется, на сегодняшний день о внешнем виде персонажа можно судить только по иллюстрациям из «Мямлика, Хрюши и других»: это был озорной паренек в красном костюме, с чубчиком и тоненькими усиками.

Глава «Хрюша в Америке», вероятно, была вдохновлена событиями 1988 года, когда поросенок принимал в Москве заморского «маппета» — лягушонка Кермита (в книге дядя Володя называет его Хермит) — и вел с ним переговоры на самом высоком уровне. По версии Ухина, вскоре после этого Хрюша отправился с ответным визитом в США, где оценил все прелести западной жизни, а еще узнал, что быть богатым капиталистом непросто — для этого надо очень упорно трудиться.

Финальная часть книжки состоит из разного рода казусов, которые запомнились Ухину за время работы на ТВ. Он цитирует забавные письма зрителей — так, однажды Светлана Жильцова была раскритикована чьим-то дедушкой за то, что уделяет мало внимания старшему поколению:

«Дорогая тетя Света! Мой дедушка в обиде на вас. Вы приветствуете только девочек и мальчиков, а про дедушек и бабушек ни слова! А им будет приятно слышать от вас приветствие на сон грядущий. Так что очень просим говорить: „Спокойной ночи, девочки и мальчики, бабушки и дедушки!”»

«Хрюша — любовь моя» (1994). Л. Ермилина

Людмила Ермилина долгое время работала редактором программы «Спокойной ночи, малыши!» и писала для передачи сценарии. Большая часть рассказов из книги «Хиросима Хрюша — любовь моя» тоже напоминает сюжеты для «Спокушек». К сожалению, именно как тексты для чтения они не очень работают. Не помогает даже авторская игра, согласно которой рассказчиком и писателем выступает сам Хрюша.

История про дядю Володю, который «раскапризничался» и стал вести себя по-хрюшински, разыграй ее артисты, могла бы стать легендарной. Но в качестве прозы это хотя и страшноватый, но вполне ординарный поучительный рассказ: поросенок посмотрел со стороны на «свинячества» и понял, что надо вести себя хорошо.

К счастью, от забвения книгу спасают эксцентричные рисунки Георгия Мурышкина и Светланы Григорьевой, вызывающие ассоциации с журналом «Трамвай» и прочими перестроечными и постперестроечными захватывающими образцами отечественного детлита. Отдельно хочется обратить внимание на рисунок с тетей Линой (Ангелина Вовк), запечатленной в тот момент, когда Хрюша случайно плюнул ей в лицо щами.

С исторической точки зрения любопытен рассказ «Гости из Америки», в котором Ермилина вспоминает о визите в СССР шоумена Фреда Роджерса и его подопечного — кукольного тигра Дэниела. А с художественной точки зрения запоминается текст «Про снежки и бабушкины очки» — есть в нем что-то невротично-хармсовское. Случайно залепив прохожей старушке снежком в лицо, наш друг поросенок теперь боится идти на прогулку в парк, потому что «там за каждым деревом старушки гуляют, свежим воздухом дышат».

 «Филя пишет книгу» (1995). Л. Ермилина

Став писателем, Хрюша, и без того склонный к самолюбованию, окончательно перешел в режим «головокружение от успехов» и превратился в богемного свинтуса: напялил темные очки, завел говорящую обезьяну-подхалима и стал без конца и края раздавать автографы. Теперь пришлось уже Филе взяться за перо, чтобы вести летопись морального разложения развращенного славой поросенка, надеясь тем самым его перевоспитать.

Но Хрюша не спешит завязывать с выпендрежем. Мало того, выяснив, что многие литераторы-классики были неравнодушны к табачку, он решает начать курить трубку, а Филе, для которого трубки не нашлось, предлагает сигареты: а то как же иначе он будет работать над книжкой?

Накурившись до того, что глаза налились кровью и вылезли из орбит (иллюстрации Мурышкина и Григорьевой по-прежнему шедевральны), друзья решают уйти из провонявшей дымом квартиры и продолжить вести богемный образ жизни где-нибудь в другом месте. В подвале, например.

«— Скажи мне, друг мой Филя, ты когда-нибудь видел, чтобы писатели в подвале курили? <…>

— Ни разу не видел. <…> Там, правда, мальчишки курят — потихоньку от родителей!

— Вот это да! — удивился Хрюша. — Они, что, все хотят писателями стать?»

Вероятно, к этому времени звезды «Спокушек» окончательно обалдели, потому что решили покурить, лежа под скамейкой, — и на воздухе, и не видит никто. Но план провалился: сидящие на скамеечке старушки, учуяв табачный запах, прописывают литераторам по первое число. Отсюда вывод: курение вредно для здоровья.

Завязав с курением, Филя предлагает нам рассказ «Секрет А. С. Пушкина» — о том, как Хрюша решил перейти от прозы к поэзии. Получилось по-интертекстуальному озорно:

«Зима. Наш Хрюша, торжествуя,
Ботинком обновляет путь.
Каркуша, первый снег почуя,
Его торопится стряхнуть,
А Филя просто так лизнуть».

Филю поэтические эксперименты товарища не впечатляют — по его мнению, это называется «сдирание чужих сочинений». А вот и нет, Филя, это называется коллаж. Ведь еще Всеволод Некрасов писал, что помнит «чудное мгновенье, Невы державное теченье, кто написал стихотворенье, я написал стихотворенье».

Да и вообще, поэзия как явление сугубо иррациональное — это не про какие-то там литературные законы, авторские права и прочую муру. Поэзия — это все, что мы сами склонны считать таковой.

«Спокойной ночи, тетеньки и дяденьки!.. Ой!» (1996). В. Авдеенко

Неизвестно, имела ли Виктория Авдеенко непосредственное отношение к «Спокушкам», — информации о ней в открытом доступе кот наплакал. Как бы то ни было, сказки писательницы о веселой кукольной компании вышли довольно затейливыми по содержанию.

В рассказе «Друг» Степашка начинает плотно общаться с цветком в горшке — прямо как киллер Леон в одноименном фильме Люка Бессона. Наблюдающие за этим Хрюша и Филя решают, что их товарищ выжил из ума и прячут цветок в шкаф, случайно прижав ветку дверцей, отчего растение начинает ронять на щенка с поросенком слезы. Степашка объясняет: «Ему больно. Мы кричим, когда у нас что-то болит, а он может только плакать».

Филя с Хрюшей просят у цветка прощения и, кажется, перестают быть антропоцентристами (странно, что они вообще ими были — звери все-таки, хоть и антропоморфные). В своем роде урок вышел не менее важный, чем традиционное «ведите себя хорошо» или «не забывайте мыть руки».

«Мы больше никогда не будем обижать растения. Мы ведь не знали, что вы — живые…»

Рассказ «У него такая страшная пасть…» тоже та еще штуковина. Хрюша видит сюрреалистический сон, переполненный продакт-плейсментом и разными приметами времени. Каркуша в концертном платье исполняет песню «Отпустите меня в Гималаи», а внезапно появившийся Кот Леопольд объявляет, что готов связать себя узами брака.

«На экране телевизора появилась довольная физиономия Кота Леопольда.

— Ребята, — сказал он, расправляя бант на груди, — я — женюсь!»

Сразу после этого Хрюша превращается в шоколадный батончик, которым решает пообедать Дракон. Оказывается, и в мире ящеров встречаются жертвы рекламы.

«— Если ты голоден, то тебе поможет „Сникерс“! — пробасил Дракон.

И Хрюша вдруг увидел, что его одежда стала коричнево-бело-синей и везде — на груди и по бокам — надписи: „Сникерс“, „Сникерс“.

— Ой! — сообразил Хрюша. — „Сникерс“ — это я».

Но, конечно, Хрюша спасается, а потом мастерит космический корабль из бумаги. Ему объясняют, что в космос на таком не улетишь, но поросенок не расстраивается: «Все равно мой корабль полетит. Пусть не в космос. Зато он обязательно полетит в сказку!»

Вот и правильно, потому что самая реальная реальность — та, что находится у нас в голове.

«Великая команда „Баю-бай“» (2004). А. Мурашева 

Досадно, что единственная книга, в которой подробно освещается история «Спокойной ночи, малыши!» на основе интервью, дневников и т. д., — библиографическая редкость. В открытом доступе нашлись только отдельные главы. Но это, конечно, лучше, чем совсем ничего.

В предисловии «От автора» обращает на себя внимание концептуальная опечатка: «„Спокойной ночи, малыши!“ — это и наше прошлое, и наше настоящее, и наше бедующее». Пожалуй, именно о «бедующем» — разного рода казусах и трудностях — читать интереснее всего. Знаете ли вы, к примеру, о том, что писатель Николай Носов был активным противником Хрюши и компании: мол, слишком поздно их показывают, поэтому дети перед сном перевозбуждаются и отказываются идти в кроватки. Мало того, папа «Незнайки» даже предсказывал юным зрителям несчастливые браки и психические расстройства:

«Вот пройдет еще лет двадцать или пятьдесят, и какой-нибудь демограф обнаружит, что из граждан, смотревших на ночь телепередачу „Спокойной ночи, малыши!“, на 10% больше шизофреников, чем из числа несмотревших, на 20% больше паралитиков, на 52,4% больше разведенных жен и мужей…»

А история про то, как в начале 90-х «Спокушки» чуть не закрылись? Душераздирающе:

«Филю, Хрюшу, Степашку и Каркушу уже не пускали в родную 28-ю студию <…> они бродили вокруг, прощаясь с Родиной, а в эфир каждый вечер шли повторы передач. Тогда совместно с авторским телевидением было устроено прощание с куклами. <…>

Самым эмоциональным местом стал финал передачи. Детям, приглашенным в студию, дали в руки Хрюшу, Филю, Степашку, Каркушу, Цап Царапыча, Мишутку и других кукол и сказали: „Вы видите их последний раз — прощайтесь“. И плачущие дети выходили из студии, не веря, что такое возможно. Разревелся под конец и Степашка: „Сколько лет я под этой башней морковку выращивал!“»

К сожалению, доступные, перепутанные между собой осколки текста не позволяют составить о книге целостное впечатление. Все-таки хотелось бы однажды прочесть живописное и обстоятельное исследование Мурашевой целиком.

«Muppets in Moscow: The Unexpected Crazy True Story of Making Sesame Street in Russia» (2022). Natasha Lance Rogoff

Без этой книги наша подборка явно была бы неполной. Речь у Наташи Рогофф, правда, идет о бытовании в отечественных реалиях забугорной «Улицы Сезам», но и «Спокушкам» место нашлось. В рецензии на эту книжку Ксения Черкаева цитирует и комментирует крайне занятный фрагмент:

«В начале проекта создания „Улицы Сезам“ [в России] Лэнс Рогофф посещает съемочную площадку программы „Спокойной ночи, малыши!“. Она замечает „двух звезд этого шоу: первая — Круша [так!], грустная, изношенная кукла-носок из фетра, напоминающая поросенка. Другая — это жутковатый пожилой белый мужчина, одетый в красочную шапку, какую традиционно носят мусульмане из бывших советских республик. Его наряд кажется ужасно культурно неуместным, особенно учитывая, что треть населения страны — мусульмане“».

Черкаева говорит, что не смогла найти «источник появления этого жутковатого пожилого белого мусульманина». Вероятно, ей не посчастливилось быть постоянной зрительницей «Спокойной ночи, малыши!» в лихие девяностые, иначе она сразу бы догадалась, о ком идет речь.

Да-а-а, Буквоежка, совсем ты зарубежным «кукловедам» мозги закрутил. И это ж они еще Рахат Лукумыча не видели. И эпизод, где Хрюша и Эдуард Успенский изучают помойки, скорее всего, не смотрели. Эх, сколько спокойных ночных открытий еще предстоит Наташе Рогофф. Аж завидно становится.