Каждую неделю поэт и критик Лев Оборин пристрастно собирает все самое, на его взгляд, интересное, что было написано за истекший период о книгах и литературе в сети. Сегодня — ссылки за последнюю неделю апреля.

1. К сожалению, плохие новости не заканчиваются. 24 апреля не стало Сергея Ильина — переводчика американских романов Набокова, произведений Фицджеральда, Мервина Пика, Ричарда Форда. Коллеги и издатели Ильина по просьбе «Афиши» назвали главные его переводы. «Форд своим словесным плетением вырисовывает сложные идейные узоры, мимо которых легко пройти, если увлечься переводом просто слов. У Ильина получился совершенно эталонный перевод, его и фордовская „Канада” — это литературная магия», — говорит главный редактор „Фантом Пресс” Игорь Алюков. «Его переводы — это „лучшие слова в лучшем порядке”. Самые дорогие для нас как для читателей книги мы бы отдали ему», — прибавляет директор «Машин творения» Вадим Титов. Из материала можно узнать, что сейчас к печати готовится, видимо, последний перевод Ильина — роман Энн Тайлер «Морган уходит».

28 апреля в Израиле в возрасте 91 года скончался Ион Деген — танкист-ас, врач и автор нескольких знаменитых военных стихотворений, в том числе «Мой товарищ, в смертельной агонии…». «На советских кухнях в 1960–1970‑х годах это стихотворение декламировали, когда хотели противопоставить отцензурированную Великую Отечественную войну войне подлинной. Интеллигенция, конечно же, знала, что никакие это стихи не народные, что принадлежат они перу какого-то еврея-лейтенанта, который то ли погиб, то ли чудом спасся», — так пишет газета «Промышленные ведомости». Здесь же опубликован рассказ Дегена «Хасид». Думается, стоит дать ссылку на весь корпус военных стихов Дегена — среди них есть вещи сильнее «Моего товарища».

24 апреля умер Роберт Персиг, автор романа «Дзен и искусство ухода за мотоциклом». Стив Чоукинс вспоминает писателя в The Los Angeles Times: «Перфекционист, который после „Дзена” выпустил только одну большую книгу, но стал предметом изучения в колледже и на научных конференциях, а еще — вдохновил сонмы „персиговских паломников”: они повторяют описанное в романе мучительное путешествие по стране на мотоцикле». Чоукинс пересказывает непростую жизнь Персига и заканчивает последней строкой из переиздания «Дзена», которую напечатала 4-летняя дочь писателя: «ooolo99ikl;i.,pyknulmmmmmmmmm 111».

2. Несколько интересных материалов на сайте «Радио Свобода». Вот расшифровка передачи о музыкальных пристрастиях Достоевского; а вот статья Константина Львова об автобиографических заметках Андрея Белого, впервые опубликованных в новом томе «Литературного наследства» (в основном речь идет о несчастливом браке писателя с Асей Тургеневой).

Также — текст Софьи Корниенко об интервью, которое нидерландский писатель Герард Реве дал газете Het Parool, обвинившей его в фашизме: «Разумеется, Реве любил эпатировать публику, но это было не единственной причиной его повторяющихся „реакционерских” выступлений. Он стремился показать, сколь лицемерно общество, и что те голландцы, которые причисляли себя к прогрессивным левым, вовсе не были столь прогрессивных и широких взглядов, какими себя выставляли. „Мы притворяемся, что хотим обнять и принять всех иммигрантов, — говорил Реве, — но это маска”. Он хотел сорвать маски».

В программе Ивана Толстого и Андрея Гаврилова «Алфавит инакомыслия» говорят о Венедикте Ерофееве. Ведущие обсуждают особость ерофеевского инакомыслия: «Ерофеев без смеха… совершенно непредставим, и этим он уже бросает вызов обществу, тому самому тоталитарному, надутому, насупленному, бровастому обществу, которое старалось художника поставить в некий ряд не важно кого — рабов или служащих, во всяком случае в некий солдафонский ряд, где все должны были мыслить одинаково, шутить одинаково, воспринимать этот мир одинаково». К обсуждению прилагаются отзывы о «Москве—Петушках» Виктора Некрасова, Владимира Войновича, Сергея Довлатова. Наконец, в программе «Книжный шкаф» поэтесса Оксана Васякина отвечает на вопросы Дмитрия Волчека: «Я вообще не сразу поняла, что мои тексты имеют какую-то эмансипаторную силу. Мне на это указала несколько лет назад Галя Рымбу, когда я написала цикл прозаических текстов о женщинах. У меня такая ситуация семейная, что мы жили в классической русской матрешке, то есть бабушки, тети, иногда приходящие мужчины, которые скользят, насилуют и дальше идут кого-то другого насиловать. Или остаются. Я все свое детство наблюдала за женщинами. На празднике, посвященном Новому году, сидели одни женщины, ели салаты, смотрели телевизор и ели друг друга вместе с этими салатами. С одной стороны, меня это пугало, а с другой стороны, я понимала, что я часть этого и их бытие какое-то особенное. Меня завораживали все женщины, с которыми я жила, я всегда за ними наблюдала».

3. На прошлой неделе на «Кольте» появилась статья Натальи Исаковой о сериале Карена Шахназарова «Анна Каренина» (который тут же стали называть «Анной Кареновой»). Исакова сериал хвалит, но похвала уходит далеко от интерпретации Толстого: «Актерские работы убедительны. Виталий Кищенко — может быть, самый обаятельный и самый страдающий Каренин всех киноверсий. <…> Химия Анна—Вронский есть, постельная сцена отличная. Живая и убедительная — так, что хочется присоединиться». На этой неделе «против» и «за» взвесила «Медуза». Плохо, что нет Левина и Кити, зато есть отсебятина и чересчур «лобовые» приемы: «…на вокзал Анна мчится в черной карете, запряженной черными лошадьми, и эта инфернальность совершенно точно не украшает сериал». А плюсы? Нет Левина и Кити — и не надо, фокус с русско-японской войной, на которой сходятся постаревший Вронский и Сережа Каренин, помогает понять, что стало с героями после гибели Анны, а главное — здесь есть «подлинный язык Толстого».

4. В «АСТ» стараниями Ильи Данишевского вышла большая книга стихов Марии Степановой — избранное за 20 лет. «Афиша» публикует интервью Игоря Кириенкова со Степановой. Говоря о переменах в своей поэтике, она в первую очередь обращает внимание на поэмы «Spolia» и «Война зверей и животных», написанные во время украинской войны: «Вот они — результат встряски, атмосферной перемены, которую нельзя было не заметить и которая касалась для меня всего — в первую очередь того, как работают, извините за выражение, текстопорождающие механизмы. Это был сильный опыт, хотя не уверена, что хотела бы его повторить». Стоит вслушаться в размышления Степановой о современной прозе — вернее, о ее нерелевантности времени: «Действительность давно уже не открывается этим ключом, „Будденброки” кончились вместе со старым миром. На Западе роман — часть развлекательной индустрии, стратифицированной и простроенной, и его задача простая — принести читателю удовольствие. <…> В России по старинке от прозы принято ждать откровения, руководства к действию — но на самом-то деле актуальность, эта горячая картофелина, давно в других руках. В видеоблогах, в стрит-арте, в поэтических текстах, кстати, от Оксимирона до Василия Бородина». Кроме того, собеседники обсуждают девальвацию советской литературы, завороженность прошлым и будущую книгу эссе Степановой «Памяти памяти». Здесь же опубликовано несколько стихотворений из книги.

5. «Кольта» представляет новую повесть Линор Горалик «Учебник», построенную на материалах задачника по уголовному праву. Современная российская действительность ложится здесь на повествовательную модель, напоминающую рассказы Хармса «Случаи» и «Связь»: от «Сотрудниками милиции был задержан на крыше здания районной администрации Репин, который под покровом ночи пытался снять российский флаг» цепочка событий протягивается до «Во время свадьбы двое друзей жениха, Таммисте и Урганов, сотрудники спецслужбы пограничного с РФ государства, после долгого разговора о текущей политике, воспользовавшись сильным туманом, проникли на территорию Российской Федерации, где, облив нитрокраской два пограничных столба, замазали на них обозначение „Российская Федерация”». Правда, вместо цинического хармсовского окончания — «Хорошие люди и не умеют поставить себя на твердую ногу» — Горалик срывается на отчаянный риторический вопрос, как генерал-беженец у Тэффи: «Как же нам всем быть? Как же нам быть-то, а?» Не думайте, что этот кратчайший пересказ заменит чтение повести: все впечатление здесь — от кумуляции абсурдной series of unfortunate events.

6. The Art Newspaper пишет о вышедшем во Франции 750-страничном альбоме, в котором представлены книги, скорее всего бывавшие в руках у Петра I. Публикация — результат многолетних научных изысканий. Составители отмечают, что речь не идет о библиотеке Петра: «Царь тратил большие средства на приобретение книг, однако библиофилом не был и своего книжного знака не имел». Русский аналог альбома, не такой красочный, вышел в конце прошлого года усилиями Библиотеки Академии наук. В комментариях отмечают — статья не учитывает длительной работы по выявлению книг Петра, которую с 1950-х вели сотрудники Отдела рукописей БАН.

7. Немного советской эзотерики: в «Аргументах и фактах» подполковник КГБ и писатель Игорь Атаманенко рассказывает о карьере в советских спецслужбах Зои Воскресенской. Те, чье детство прошло в СССР, наверняка помнят, например, ее детские повести и рассказы о Ленине, но на самом деле писательство для Воскресенской было на втором месте. Текст Атаманенко начинается с эффектной сцены похорон Воскресенской, на которых многие, собственно, и узнали о ее службе в органах. «В 22 года Зоя становится штатной сотрудницей Иностранного отдела ОГПУ. Через месяц занятий на разведкурсах она говорила по-немецки не хуже коренной жительницы Берлина. Первая загранкомандировка была в Харбин. Никому из ее сослуживцев в советском синдикате „Союзнефть” и в голову не могло прийти, чем на самом деле занимается красавица-делопроизводитель Зоенька». Далее — история соперничества с разведчиком Рыбкиным, окончившаяся браком, взаимная неприязнь с Александрой Коллонтай, роль в разрушении гитлеровской коалиции и завершение карьеры в ГУЛАГе: «Забавная деталь: накануне прибытия Зои Ивановны в лагерь в Воркуте и окрестных деревнях пропал мужской одеколон „Шипр”. Все запасы скупили офицеры Ворлага. В свои 47 лет полковник Воскресенская по-прежнему была неотразима».

8. В прошлом году Шекспировская библиотека Фолджера обнародовала оцифрованный архив ранних изданий Шекспира — в ознаменование 400-летия со дня смерти драматурга. В этом году в тот же день библиотека вывесила цифровой архив английской драмы раннего нового времени: Марло, Миддлтон, Нэш и другие. Исполнительный директор Института Фолджера Кэтлин Линч рассказала об этом событии The Los Angeles Times: по словам Линч, «эта цветущая сцена помогает нам понять мир Шекспира и самого Шекспира». Автор материала Скотт Тимберг сравнивает рубеж XVI и XVII веков с английскими 1960-ми, когда в популярной музыке царили The Beatles, а вокруг них существовала большая рок-культура, и иные ее участники умели делать кое-что лучше ливерпульцев.

9. Новый номер Words Without Borders посвящен литературе на каталанском языке (на всякий случай напомним, что на нем говорят в Испании, Франции и Андорре). Редакция представляет рассказ Боржи Багунии — «сумасшедшую вечеринку, Гэтсби в XXI веке» и «Улицу» Мерсе Ибарс («тайна появления улицы С, чьи бесчисленные перемены отражают и перемены Барселоны»). Поэты номера — Мария Кабрера и Франческ Гаррига: «времени на сожаления не остается, / встань, // расплещи квашню там, где ненависть / начинает бродить и портит зазря / слова и мудрость. // пепел есть обещания / погашенных костров молодости. / больше ты не орудуешь тем ножом, / что, возможно, вырезал эти тени. // у тебя остается только одно: / стыд / за былое бегство. // ты уже не мальчик, каким был когда-то. / ты не родишься снова».

В этом же номере — переводы из трех поэтов, пишущих по-русски: Михаила Еремина, Шамшада Абдуллаева и Амарсаны Улзытуева. В предисловии, которое радует неподдельным вниманием к выбранным поэтам, переводчики Алекс Сигал и Дэйна Голин пишут, что захотели представить авторов из числа самых необыкновенных, работающих за пределами мейнстрима. По их мнению, у поэзии Еремина, Абдуллаева и Улзытуева «есть кое-что общее с достижениями послевоенной американской поэзии. Несмотря на то что каждый из этих авторов пишет в своем неповторимом стиле, вместе они представляют сравнительно новую тенденцию в русской поэзии: нечто вроде конвергенции с Западом» — так, стихи Еремина здесь сравниваются с американским трансцендентализмом.

10. В блоге Кембриджского университета — размышления филолога Сьюзан Вулфсон, написанные к 200-летию со дня выхода книги Джона Китса «Стихотворения». Вулфсон рассказывает о дружбе Китса с издателем газеты The Examiner Ли Хантом — Хант сам был поэтом и приветил молодого Китса в своем издании; Китс высоко ценил его покровительство. Исследовательница обращает внимание на исторические и политические события, которые предшествовали «Стихотворениям»: поражение Наполеона при Ватерлоо, английский Парламент приостанавливает действие правила habeas corpus, чтобы арестовать предполагаемых революционеров, из-за высоких цен на зерно в стране разражается голод. Все эти темы активно обсуждаются на страницах The Examiner — и именно в таком контексте там же появляются стихи 21-летнего Китса. Вполне согласуется с духом газеты его стихотворение, обращенное к Тадеушу Костюшко. Разбирая отсылки к поэме Ханта «Римини» и прослеживая историю уничижительного термина «школа кокни», Вулфсон показывает, что расхожее представление об аполитичности Китса неверно.

11. The Guardian составила подборку камео писателей в экранизациях их собственных произведений. Маргарет Этвуд в постановке «Рассказа служанки» (бьет по лицу Элизабет Мосс!), Стивен Кинг в роли священника в «Кладбище домашних животных» — и, возможно, Томас Пинчон во «Врожденном пороке» (но это неточно, потому что последняя достоверная фотография Пинчона относится к 1955 году — не с чем сравнивать).

Читайте также

«Бог приехал, я встретил его на вокзале»
Взрослая и детская биографии Людвига Витгенштейна
8 сентября
Рецензии
«Доллары хотят меня!»
Рождение мотивационной литературы из духа позитивного оккультизма
28 февраля
Контекст