«Самый живой человек»

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

16 июня 2026 года в возрасте 56 лет ушел из жизни легендарный издатель, основатель «Азбуки» Максим Иванович Крютченко. На состоявшейся церемонии прощания один из присутствующих выразил общую мысль: «Мы сегодня хороним самого живого человека из всех, кого мы только знали…» Блестящий романист написал бы на основе его жизни авантюрный роман. (Если бы писатели любили и понимали издателей. Ну хотя бы в половину, как те любят их.)

I. Как появляются издатели?

Максим Иванович Крютченко родился 30 января 1970 года в советском Павлодаре, что на севере Казахстана, в семье папы-строителя и мамы — учителя русского языка и литературы. Неудивительно, что еще в школьные годы он перечитал едва ли не все книги во всех библиотеках родного города, выпускал стенгазеты и занимал первые места на олимпиадах по литературе.

Эрудированному и с детства артистичному «начинающему оратору» доверяли проводить уроки — и на занятия этого увлекательного рассказчика стекались учащиеся соседних классов. Дар художественного слова был выдан ему во всех видах! Любой, кто знал Максима Ивановича лично, конечно же, подтвердит: в жанре устного рассказа ему не было равных. Но мало кому известно, что также он с детства писал стихи, рассказы и даже романы, а в возрасте шестнадцати лет был принят в Союз писателей.

(Когда много позже иронично настроенные журналисты спрашивали издателя, сколько же, по его мнению, читает книг среднестатистический россиянин, Максим Иванович отвечал: «Моя норма — 15–20 книг в месяц». Откуда бы ему знать про средних? Абсолютно никто в его окружении не был среднестатистическим россиянином! Также никаких средних не видел он и в читателях…)

Если в результате вышеописанного у вас сложился образ заучки-ботана — стирайте: этот образ — ошибка. М. И. занимался спортом и любил походы. Срочную службу проходил сапером в Отаре, Южный Казахстан. И в конце Афганской войны ездил в Афганистан на разминирование.

Кроме литературы, был одарен в биологии: мечтая разрабатывать питание для космонавтов, в 1987 году приехал в Ленинград, где поступил в Технологический институт на факультет биотехнологии. Однако в армии мечты изменились, и в «Техноложку» он не вернулся. Вместо этого поступил в Полиграфический институт — целенаправленно на факультет «Книжное дело и издательство».

Одновременно с учебой устроился помощником печатника в Типографию им. Володарского, а вскоре пришел в молодое издательство «Северо-Запад», где очень быстро — к 1992 году — вырос до начальника производственного отдела, директора по производству.

С этого момента мне придется кое-что пояснять, чтобы было понятней современникам, — настолько разительно отличаются времена рубежа эпох и «прямо сейчас». И в первую очередь отличалась печать в типографиях. Это сегодня любой желающий может позвонить в типографию и дистанционно заказать тираж хоть от одного экземпляра, поинтересовавшись стоимостью бумаги… В годы, когда Максиму Ивановичу довелось руководить производством, типографии «буквально вчера» — и даже «сегодня утром»! — были еще государственными, тиражи в 100.000 или 300.000 экземпляров — естественными, у типографий был «план», а бумага распределялась по «квотам» (иными словами, ее просто не было).

Чтобы разместить заказ на печать от частного издательства, начальнику производства (персоне почти такой же важности, как, допустим, главный редактор) было необходимо разъезжать по стране, договариваться с мощными зубрами — руководителями советских типографий, убеждать и встраиваться в их планы… И всем этим в «Северо-Западе» занимался 20-летний «мальчишка»!

Впрочем, уже тогда он мечтал стать известным бизнесменом. Точно знал, что откроет собственное дело. Которое непременно станет выдающимся и переживет своего создателя!

М. И.: «…Тут я подумал, что обязательно нужен наследник. Чтобы, когда исполнится сорок, было кому передать свой бизнес. Посчитал. Получилось, этот наследник необходим мне прямо сейчас, — а у меня даже девушки нет! Купил огромный букет, вышел на Невский проспект — и вручал одну розу каждой проходящей мимо плюс-минус ровеснице…»

II. Как появляются издательства?

И действительно — открыл и возглавил.

В моем телефоне дипломированного библиографа — порядок книжной картотеки: Фамилия И[мя] О[тчество]. Однако в контактах партнеров, друзей и знакомых «Крютченко М. И.» его номер записан так: «Максим Азбука». Имя молодого директора (25 лет!) тесно сплетено с названием издательства в телефонах и в жизни.

Исторический факт: «Азбука» появилась на свет в 1995 году. Днем рождения новой планеты Галактики Гутенберга можно считать 21 февраля. Учредителями издательства являлись Максим Иванович Крютченко, главный редактор Вадим Борисович Назаров и главный художник Вадим Владимирович Пожидаев. Несколько позже в состав учредителей также вошел Алексей Яковлевич Гордин (году в 96-м). А Вадим Борисович, наоборот, вышел (сосредоточившись на делах основанного совместно с филологом Олегом Викторовичем Седовым издательства «Амфора» — в 99-м).

Первый год сидели на Бронницкой — в издательстве «Библиополис». В 96-м перебрались на собственное место жительства: Решетникова, 14.

Стоить заметить, «Азбука» возникла не сама по себе, а в составе издательского холдинга «Терра» (основано в 1989 г., руководитель Сергей Александрович Кондратов), который, в свою очередь, входил в гигантский издательский концерн «Бертельсманн» (Германия), и потому носила название «ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР ТЕРРА ИЗДАТЕЛЬСТВО АЗБУКА».

Взлетела далеко не сразу. Как писал в начале века журнал «У книжной полки»: «Первыми опытами нового издательства — как впоследствии оказалось, коммерчески не оправдавшими себя, — стала академическая версия трилогии Толкина…»  Моментом взлета в профессиональной среде принято считать два события: издание «Волкодава» Марии Семеновой, положившее начало целой серии российского фэнтези (автор идеи серии — В. Б. Назаров; продюсеры «Волкодава» — М. И. Крютченко и А. Я. Гордин), и рождение уникальной серии «Азбука-классика» (результат «коллективного разума» сотрудников).

Вадим Назаров, издатель, — о Максиме Крютченко

Если бы меня попросили сказать о Максиме Крютченко одним словом, то это было бы слово «витальность». Есть люди, в которых светится искра жизни, есть другие, в которых жизнь — плавный поток. Макс был человеком из рассказов Джека Лондона, жизнь била в нем ключом.

Мне сложно даже представить себе те обстоятельства, в которых он находился последние пять лет, я бы не вынес и четверти такой ноши. Но при наших встречах не было жалоб, только непременное бахвальство и истории об удивительных случайностях и дарах судьбы. Те, кто считал его плутом, страшно ошибались. Я сам был свидетелем нескольких его чудесных спасений, свободных падений и чудовищных взлетов, фортуна всегда была на его стороне.

Мы познакомились в 1990-м, это был бедный юноша, страстно влюбленный в книгу. Тут я говорю банальности, но не умею иначе передать того заразительного чувства, которое исходило от этого молодого человека, когда он начинал один из тех длинных и подробных пересказов прочитанного на ночь романа. Когда поговорить было не с кем, все эти телеги записывались в «Читательский дневник». Записки Макса не уцелели, а если кто-то их разыщет, то пусть напечатает в назидание потомкам. Это выдающийся документ бумажной эпохи.

Макс так сильно отождествлял себя с издательством, что на время отказался от фамилии. В типографиях от Киева до Казани его знали как Максима Ивановича Северо-Запад. В отличие от нас, студентов-гуманитариев, у него была реальная полиграфическая профессия, он знал на тысячу слов больше: ляссе, каптал, фальц. История нашего первого успеха требует другого места и времени, а о крахе до сих пор нельзя сказать всей правды. Скажу так, мы с Максом бежали из долговой тюрьмы, в которую к середине девяностых превратился «Северо-Запад». Я мечтал о свободе, а он хотел все повторить.

«Азбука», наш следующий проект, был и остается издательством Максима Крютченко. Кто бы ни был там собственником или директором, все самое ценное и неизменное, что там было и остается, придумано и выстроено им. Кроме названия, бессонной ночью найденного мной. Не в пример «Амфоре», взлетевшей до небес и рухнувшей в бездну, «Азбука» под его руководством умела цепляться за плато, тянуть на пустом баке, гнуть свою линию. То ли потому, что Макс так и не научился смиряться с неудачами, то ли от избытка чудес. 

С уходом Макса эпоха не закончится, он ее пережил. Он был властелином такого влияния и мощи, перед которой меркнет слава блогеров-миллионников и звезд хип-хопа. Он видел целые поезда метро, наполненные читателями выпущенных им книг. «Крупа» и «Олимпийский» лежали у его ног. Цена этой славы оказалась слишком высокой, жить без нее было трудно. Но я почему-то уверен, что это еще не конец, что-то хорошее еще случится…

Возможно, именно потому, что книги серии «Азбука-классика» есть в домашней библиотеке каждой читающей семьи, издательство ассоциируют именно с ней. Поговаривают, идея «делать дешевые издания классики в уменьшенном формате и мягком переплете — [„на клею“], — в то время как отечественные читатели привыкли к ее основательным изданиям» (цитата из СМИ) была гениальной. Идея гениальна, спору нет. А вот утверждения, что это были именно «дешевые издания» и что именно они позволили издательству заработать, стоит наконец опровергнуть.

Как уже написано ранее, издательство некоторым образом входило в концерн «Бертельсманн», что давало ему доступ к немецким полиграфическим предприятиям. Многие книги, включая первые издания серии «Азбуки-классики», печатались на базе немецкой полиграфии — т. е., во-первых, отличались отменным качеством. Я лично, работая в конце 90-х в «Подписных изданиях», убеждала читателей, что нет, эти книги не разваливаются при чтении, и демонстрировала раскрытие на изгиб без ожидаемого выпадения страниц — эдакий ошеломительный тогда фокус-покус: в родном отечестве сколько-нибудь клеющего клея делать не умели. (И не умеют до сих пор. Но научились привозить из-за границы.) А во-вторых, pocketbook и зарубежной полиграфии стоили ничуть не меньше, чем если бы издавались в 7Бц.

Более того, именно эта «печать в Германии» практически погубила издательство, когда случилось незабываемое историческое событие — дефолт 1998 года. Так как профессиональные издательства работают с типографиями отнюдь не по предоплате, а на условиях отсрочки платежа (т. е. оплачивают типографиям стоимость отпечатанных тиражей уже в процессе продажи книг), за одну ночь существующая в немецких марках дебиторская задолженность «Азбуки» превратилась в астрономическую цифру в рублях.

С этого момента жизнь издательства никогда не была сколько-нибудь простой, а, как известно, финансы всегда были зоной ответственности Максима Ивановича Крютченко. 

(Хотя, безусловно, опыт работы с типографиями, понимание полиграфических процессов, взаимосвязей и «что сколько стоит на самом деле», а также колоссальный опыт переговорщика Максима Ивановича и позволяли издательству печатать максимально качественные издания по самым минимальным ценам.)

В результате описанных событий существующий «холдинг» распался. Корабль менял формы собственности и даже названия, но это было уже неважно: «Азбука» сформировалась и укрепилась издательским брендом и к 2002 году представляла собой крупнейшее издательство Санкт-Петербурга и Северо-Западного региона в области художественной литературы, войдя в пятерку основных издательств России. 

Кстати, одним из ведущих издательств она остается до сих пор.

III. Команда отважного капитана

Средства массовой информации начала века отмечали, что до 80 % коллектива «Азбуки» — высокопрофессиональные сотрудники старой школы. Так и есть. В команде молодого капитана работали взрослые люди с огромным и важным опытом: например, главный редактор Нина Александровна Жижина — из издательства «Искусство»; редактор переводной литературы Ольга Андреевна Миклухо-Маклай — из «Северо-Запада»; организацией продаж занялась Людмила Ивановна — из «Дома книги»; зав. производственным отделом — Ирина Григорьевна Морозова из типографии «Печатный двор»… Техническая редакция была в ведомстве суперпрофессионала Татьяны Дмитриевны Раткевич, а всю логистику (перевозки и склад) держала в своих руках невероятная Галина Петровна…

Точно знаю: чтобы собрать крутую команду для своего — непременно лучшего! — издательства, Максим Иванович использовал все двести миллионов известных ему способов убедить и обаять собеседника, не исключая соблазнение и подкуп!

М. И.: «…Захожу в ее кабинет, спрашиваю: сколько вы тут зарабатываете?.. Я буду платить вам в два раза больше — пойдете ко мне?»

Шутки шутками, однако быть юным начинающим издателем и при этом являться авторитетным лидером для команды крутых профессионалов — редкая, уникальная способность! (Не многим дано, на самом деле.) Не менее уникальна и другая — вовлекать в книгоиздательский мир людей, которые (иногда до момента одного-единственного разговора с Максимом Ивановичем) отношения к книгоизданию не имели.

Была и третья магическая способность издателя — растить и воспитывать с нуля молодежь, тех оставшихся 20 % «без опыта», посвящая их в «новые „рыцари“ в наших рядах». Коим, не жалея вдохновения, артистизма и красок, он рассказывал о смысле книгоиздания, о том, чем мы тут занимаемся в своем уникальном мире и почему так важно «эту стену пробить головой».

Искренняя влюбленность в книжное дело, помноженная на объем пульсирующей в нем энергии вулкана, делала Максима Ивановича истинным книжным демиургом: он одновременно создавал и Людей Книги, и множество прекраснейших Книг.

IV. Книги и авторы как отражение издателя

Изучающим книгоиздательское дело бывает грустно, когда читатели и даже партнеры запоминают всего одну или пару серий и в дальнейшем выдают воспоминания за действительность. Однако сохранившиеся научные работы — курсовики и дипломы студентов, исследовавших работу «Азбуки» (на ныне не существующей кафедре книговедения и истории книги в Санкт-Петербургском университете культуры и искусств, а позже — в ныне не существующем Московском университете печати им. Ивана Фёдорова), — позволяют увидеть разницу между воспоминаниями и объективной реальностью.

Согласно академическим исследованиям, реальность такова: издательство «эпохи правления Максима Крютченко» знаменито отнюдь не классикой (кто ее только не издавал!) и даже не серией отечественного, российского, фэнтези (а вот этого действительно не издавал никто).

Открытие первое: по объему изданий «Азбука» начала века была одним из крупнейших детских издательств! Среди авторов детских серий «Азбуки» рубежа веков и начала XXI века — норвежец Ингвар Амбьёрнсен («Самсон и Роберто»), командор ордена Британской империи Майкл Бонд («Медвежонок Паддингтон»), переведенные на 14 языков романы Джейкса («Рэдволл»), итальянец Мальмузи («Неандертальский мальчик»), американский писатель и сценарист Лемони Сникет («33 несчастья»)… [«Анечка, боюсь, вам придется пояснять современному читателю, кто все эти люди», — заметил мой друг…] Ну хорошо, вот вам точно знакомые имена: «Азбука» издавала собрания сочинений Астрид Линдгрен и Туве Янссон, произведения Козлова («Ежик и Медвежонок»), Чуковского, Бианки… И даже первые книги известной сейчас всем и каждому талантливой Кати Матюшкиной впервые изданы в 2005–2006 годах именно издательством «Азбука»!

Упоминая авторов, невозможно не сказать о художниках. Оформление обложек и детских книг было так прекрасно, что коммерческие СМИ предлагали бесплатно разместить их рекламу, умоляя меня (в тот момент — специалиста отдела пиара и маркетинга «Азбуки») сделать им рекламные блоки: «У нас такая скучная верстка — а у вас такие красивые картинки!» Эти «красивые картинки» создавали (теперь известные во многих странах) Николай Воронцов, Антон Ломаев, Михаил Бычков, обладатель Золотой медали Андерсена Игорь Олейников, Андрей Аринушкин, Евгений Антоненков…

Открытие второе: издательство «Азбука» — это интеллектуальная литература для продвинутого читателя. Дело не только в классике. И даже не в лучших произведениях XX века (непревзойденная по дизайну В. В. Пожидаева серия «2000»). К примеру, серия «Bibliotheca Stylorum» вбирала в себя лучшие произведения мастеров интеллектуальной прозы (навскидку: Патрик Зюскинд, Артуро Перес-Реверте, Игорь Ефимов, Эрленд Лу, Иэн Бэнкс…). В пришедшей ей на смену «Espresso» публиковались Вишневский, Мисима, Фробениус, Иржи Грошек и Альмодовар. «NEWazBOOKa» собирала произведения новых авторов, формирующих современные смыслы.

И вам придется просто поверить, что для всего этого капитану нужны недюжинная отвага и абсолютная вера — в собственную команду и в отечественного читателя!

(Примерно в это же время, но в другом издательстве, вдохновленные названием «Espresso», мы с редактором придумали ей в пандан «Single Malt» — серию брутальной интеллектуальной прозы. Руководство название зарубило: «Слишком вы умные». Ну да, то ли дело «Золотые…» или «Большие…» книги!)

Кстати, никогда (ну ладно, практически никогда) команда «Азбуки» не занималась так называемыми продюсерским проектами — то есть поиском авторов, пишущих на заданные издательством продающиеся темы. (Исключение составляла лишь серия славянского фэнтези, куда входили как готовые произведения, так и все-таки спродюсированные.) Но, понимая уникальность каждого автора, с каким же удовольствием и кайфом «Азбука» продвигала тех, в кого верила! Мария Семенова, Алексей Иванов, Борис Вишневский, Макс Фрай, Михаил Успенский…

А Максим Иванович, разумеется, был для каждой изданной книги самым главным пиарщиком!

В 90-е годы, когда книготорговые магазины и компании (наравне с типографиями) еще не очень понимали, что такое не государственное, а частное, коммерческое книгоиздание (что в нем есть? что заказывать? как продавать?), Максим Иванович разъезжал по стране и лично встречался с продавцами книг. Для этих встреч ему снимали ДК и даже концертные залы, и, словно рожденная для эстрады звезда, он с горящими глазами артистично рассказывал публике — об авторах, книгах и сериях «Азбуки»!

«Ну так что? — выкрикнул он как-то в конце полуторачасового зажигательного выступления в зал, набитый книготорговцами. — Так какие же книги вы хотите?!» И поднявшийся суровый мужчина от лица всего книгораспространительского сообщества произнес: «Ну до пятидесяти рублей…»

Василий Владимирский, редактор, книжный обозреватель, — о Максиме Крютченко

Я проработал в «Азбуке» Максима Крютченко около шести лет в середине нулевых. Наверное, лучшие годы для нашей книжной индустрии. Работа мечты: нищенский оклад (ни в одном российском издательстве в ту пору не платили сотрудникам так мало) компенсировался частыми командировками, а главное — относительной свободой рук. Едва ли такие книги, как «Шествие динозавров» Евгения Филенко, «Кормчая книга» Геннадия Прашкевича или «Ветер и смерть» Алана Кубатиева имели бы в те годы шансы выйти в другой крупной редакции, специализирующейся на фантастике, — но Максим всегда готов был поддержать здоровый эксперимент.

Как и другие выходцы из петербургского «Северо-Запада» (Вадим Назаров, Александр Кононов и т. д.), Крютченко-издатель оставался верен кредо: главное — открыть звезду. А если открыть не получается, слепить из подручных материалов. Еще в 1990-х «Азбука» нашла Марию Семенову и Макса Фрая. В нулевых — дала старт литературной карьере Алексея Иванова и Шамиля Идиатуллина: оба дебютировали в других издательствах, но репутацию приобрели как авторы «Азбуки». Когда востоковед Игорь Алимов, Ольга Трофимова из «Петербургского Востоковедения» и фантаст Вячеслав Рыбаков придумали «великого еврокитайского гуманиста Хольма ван Зайчика», они, не задумываясь, пошли к Крютченко — потому что знали его азартность, его чуткость к остроумной литературной игре, его рисковую натуру. Хотя далеко не все проекты Крютченко, что называется, взлетали, но, когда на издательской летучке Максим с горящими глазами рассказывал об очередной потрясающей книге, готовящейся к печати, трудно было не заразиться его энтузиазмом.

Фактический уход Максима Крютченко из бизнеса после неудачного эксперимента с «Лениздатом» стал большой потерей для книжного Петербурга. Без него пространство эксперимента, пространство свободы заметно сузилось. И все же оставалась смутная надежда: может, еще изыщет ресурсы, еще вернется, соберет новую команду и даст всем прикурить — в конце концов, какие его годы!

Теперь этого уже не случится. Очень жаль.

Отмечу еще один редчайший в нашу эпоху талант издателя «Максима Азбука Крютченко» — способность увлекаться людьми и дарование их легендировать! Всех, кого он уважал и любил, Максим Иванович возносил на пьедестал, сочиняя тома и тома историй (иногда и преувеличивая размеры нимба)… Вы, наверное, думаете: «Он нам врал?!» Вовсе нет! Он вам — сочинил!

М. И.: «…Она сидит напротив меня и жалуется: „Максим, совершенно нет денег! Абсолютно не на что жить!“ Удивился, конечно, говорю: „Погоди. Я же на прошлой неделе выплатил тебе гонорар. И даже в долларах!“ Соглашается и кивает: „Ну правильно. В долларах. Я отнесла и положила их в банк… Ну, а жить-то на что?..“»

Вера в гениальность находок, убежденность, что с каким-нибудь автором надо срочно знакомить читателей, заставляла его рисковать. Принимать решения вопреки законам экономического мира — лишенным жизни и любви к человеку, но выдаваемым за здравый смысл. 

Я не знаю в этом мире другого издателя, кто купил бы права на все книги автора, как-то не слишком хорошо (несообразно его таланту) продающегося у других. Обычные люди руководствуются банальной логикой: покупаем то, что у кого-то отлично продается. Но самое удивительное — этот любимец фортуны действительно частенько выигрывал: вдруг вокруг автора/книги случался ошеломительный бум! (Но иногда не случался — тоже бывало…)

М. И.: «Ты фильм „Гений“ с Колином Фёртом видела?.. Кого я спрашиваю? Конечно, ты тоже смотрела…»

Для истории книгоиздания важно: громкие нелогичные успехи и транслируемые в мир легенды имели «побочный эффект» — издатели расхватывали созданных «Азбукой» звезд (мне лично довелось наблюдать, как к решению о публикации и заключении договора приводили единственный аргумент: «Этого автора/художника издает Максим Крютченко»), копировали идеи и темы, оформление серий, дизайн и форматы книг.

Студентам рассказываю, что этот побочный эффект неизбежен — такова уж модель развития бизнеса в условиях свободного рынка. Но задевающая их несправедливость все же работает на пользу обществу: все лучшее и талантливое и должно вдохновлять, служить образцом для подражания, формировать общественный вкус, новые тренды — именно так и меняется этот мир, создается взамен пустоты или старой реальности новое будущее, — а значит, все непременно должно и будет скопировано! Печаль заключается в том, что, не имеющий возмещения, этот ресурс относится к исчерпаемым…

В 2008 году произошло объединение «Азбуки» с группой компаний инвестора книжной индустрии бизнесмена Александра Мамута, результатом которого стало появление современного названия издательства «Азбука-Аттикус».

А в феврале 2011 года, проведя в роли «первого после бога» 16 лет (1995–2011), легендарный капитан оставил команду новым владельцам и покинул корабль…

Из разговоров с М. И.:

« — Знаешь, если бы мне предложили остаться — я бы не раздумывая остался. Даже денег не попросил бы! Всегда хотел, как Стив Джобс, руководить за один доллар в год…

— К сожалению, налоговая тебя не поймет — российское законодательство не рассчитано на красоту и благородство. Ты зарплату сейчас себе платишь? Какую?

— …Не знаю… У меня же бухгалтер есть… Наверное, она мне что-нибудь платит… Какую-нибудь минималку…»

Дальше для «Азбуки» начинается новейшая история, никак не связанная с Максимом. И наоборот.

М. И.: «Не поверишь, я за долгие годы небо впервые увидел! А ведь раньше — стихи писал… А потом — потом все забыл…»

Разумеется, жизнь человека, и даже издателя, не ограничивается профессиональной деятельностью. Максим Иванович, конечно же, сын, муж, брат, отец сына и двух дочерей, но… Тут я оставляю простор для воображения писателя-экзистенциалиста.

Комментарий для Вечности: прошу рассмотреть этот документ в качестве заявки на издание факсимильного дубликата взамен утерянного оригинала издателя. В этом мире полно экономистов, филологов и даже писателей… И только Издатель — библиографическая редкость.

На правах библиографа — выпускницы кафедры книговедения и истории книги Университета культуры и искусств, ученицы профессора Инги Александровны Шомраковой, с благодарностью книжному и библиотечному сообществу, друзьям и коллегам, студентам и стажерам из «Азбуки», — записала Аня Амасова.