Провал — это измена!

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Есть вещи, о которых стараются не писать и не говорить. И дело не в постыдности этих тем (впрочем, о стыдном тоже стараются не говорить), а в мнительности и даже суеверии. Люди не любят говорить о том, чего они действительно боятся, будь то постыдное или сокровенное. Наверняка такие страхи естественны и обусловлены нашей природой. Нетрудно было бы пофантазировать и предложить объяснение этому феномену, но любой антрополог сделает это лучше меня, так что не буду. Просто отмечу: мы не хотим «обналичивать» наши страхи и «выкликивать беду». Но ведь бояться суеверий смешно? Итак, начнем…

В некотором издании была опубликована «аналитическая» статья о книготорговле в России и Китае за авторством z-поэтессы, постоянно проживающей в Китае, — такое с патриотами бывает. Кто же не помнит строки: 

«Бывает так — большевику
Вдруг надо съездить к лордам,
Увидеть двухпалатную
Британскую систему
И выслушать бесплатно там
Сто пять речей на тему
О том, как в тысяча… бог память дай, в каком…» 

Госпожа Алиса Орлова, конечно, не Константин Симонов, но ей про это пока не сказали, а, напротив, ее и ей подобных периодически в чем-то похожем убеждают. Так вот, госпожа Алиса пишет «аналитическую» статью, — приведу один из самых смешных фрагментов:

«В I квартале 2026 года средние цены на книги в России упали на 9% — и это на фоне общей инфляции в 5,59%. В Московском регионе — минус 37%, в Томске — минус 38%. Магазины пытаются выживать за счет сопутствующих товаров: до 40% выручки приносят календари, открытки и канцтовары.

Но есть и обнадеживающие цифры. Россияне по-прежнему любят бумажную книгу: 72% предпочитают ее электронным носителям, которые выбирают лишь 20%. Более того, продажи бумажных книг в денежном выражении выросли в 2025 году на 10–12%, до 107–110 млрд рублей, — хотя в экземплярах продажи упали на 3%. Люди стали покупать меньше, но более качественные, эстетичные издания. В том же 2025 году средняя цена книги подскочила на 10–11%, а доля изданий дороже 1500 рублей выросла с 9% до 15%». 

Полужирный шрифт (тут и ниже) использован в оригинальной статье, я оставил его без изменений. Досужий читатель не такой специалист, как госпожа Алиса, может запутаться. Что это за данные: «В Московском регионе — минус 37%, в Томске — минус 38%» — это инфляция или удешевление книг? Как цены на книги могли упасть на 9% и одновременно вырасти на 10–11%? У такого известного манипулятора цифрами, как я, подобная «легкость необыкновенная» вызывает искренний трепет. Но все же автор проделал какую-то работу, даже ссылки на источники кое-где привел. Ладно, бог с ними, цифрами, арифметика никогда не была сильной стороной российской аналитики.

Хотелось бы только напомнить, что книга «Санькя» Захара Прилепина в 2009 году стоила 180 рублей, а в 2024-м — уже 700 р. Цена выросла в четыре раза за 15 лет. А последнее издание, 2026 года, стоит уже и вовсе 1500 рублей — оно, правда, оформлено побогаче, вот только других-то изданий в продаже нет.

Далее госпожа Алиса переходит к сравнению русских и китайских книжных магазинов. Обращает наше внимание (о боже!), что в одном только китайском Шэньчжэне больше книжных магазинов, чем во всем нашем отечестве. Наблюдение достойное прямо премии!

Госпожа Орлова хвалит китайские магазины, описывает их с любовью и завистью:

«Где можно не купить, а почитать. Где можно послушать лекцию. Где можно не пройти мимо за пять минут, а задержаться на час. В России пока нет таких мест — с достаточным масштабом, продуманной архитектурой, новой экономической моделью (где кофе и события субсидируют книги). Поэтому книжные магазины продолжают закрываться. И это не поражение книги. Это поражение нашего воображения».

О как! Оказывается, книжные магазины у нас закрываются не из-за зверских ставок аренды, не из-за беспрецедентного повышения налогов, не из-за отсутствия какой-либо поддержки со стороны властей (которая есть почти везде), не из-за штрафов, ограничений и непонятных принципов цензуры, не из-за необходимости тратить труд сотрудников на оклейку и заклейку «нехороших книг», а из-за «поражения воображения». Вот оно, оказывается, в чем дело! Спасибо, любезная госпожа  Алиса Орлова, что объяснили нам наши проблемы. Теперь будем фантазировать и развивать воображение!

Надо остановиться. Это было досужее наблюдение, или «обязательное бомбометание», как называл его Виктор Леонидович Топоров. Замечательный (хотя порой и крайне резкий) критик считал, что в любой критической статье обязательно надо упомянуть своих идеологических оппонентов в соответствующем контексте. Для меня же это скорее способ набраться храбрости перед признанием.

Многие историки считают, что знаменитая речь Павла Милюкова от 1 ноября 1916 года с незабвенными словами «Глупость или измена?» запустила механизм русской революции — и февральской, и октябрьской. Потом, в эмиграции, Павел Николаевич часто оправдывался, что имел в виду глупость, но сказанные им слова ему уже не принадлежали, они проникли в народное сознание и зажили своей жизнью. Милюков потерял эксклюзивное право на их толкование.

В современной российской культурной ситуации закрытие магазина, прекращение деятельности издательства, просто отказ от чтения не являются всего лишь неудачей, провалом. Перефразируя слова лидера кадетов 110-летней давности, сегодня можно сказать так: «Провал — это измена!»

Может, это звучит очень пафосно, но посудите сами. Ведь шанс на то, что кто-то даже с «нормальным воображением» придет на наше место, очень мал. Решение закрыть магазин или издательство сейчас невозможно оправдать усталостью, или разочарованием, или даже неудобными коммерческими обстоятельствами. Закрыться сейчас, снять с себя ответственность — значит перечеркнуть всю свою предыдущую деятельность, обнулить ее. То есть если магазин или издательство закрываются в 2026 году, то, значит, их и не было. История движется так быстро, а эпохи сменяют друг друга так часто, что бывшее пять лет назад сегодня уже подобно существам из юрского или девонского периода. Подумаешь, всего-то и было между ними 200 миллионов лет!

Пойти на закрытие и прекращение работы недопустимо! Только агрессивное внешнее вмешательство, силовое уничтожение, то, что невозможно преодолеть собственными силами, переездами, мобилизацией всех ресурсов, может послужить если не оправданием, то хотя бы удовлетворительной причиной для прекращения работы.

У нас, «торгашей», нет другого варианта, кроме как продолжать. Кто нас заставляет? Кому мы должны? И должны ли? Очевидно, что да, должны. Мы оказались, совершенно непреднамеренно, на переднем крае борьбы за сохранение мировой и отечественной культуры здесь и сейчас. Нам надо поддержать хоть какую-то преемственность, нам выпало передать хотя бы тень великой русской культуры — когда-то важнейшей части мировой — дальше. Не клерки, не политические активисты, не люди с «современным воображением», а издатели, редакторы, корректоры, грузчики, товароведы, кассиры призваны выполнять свою работу, которая стала непростой, а порой еще и опасной. Не нанимались мы на это, конечно, но священную жертву боги требуют не только с поэтов.

Остановка — проигрыш. Надеюсь, каждый «торгаш» это понимает. В сегодняшнем свободном мире, где каждый вроде вправе выбирать, мы такой возможности оказались лишены. Если мы это понимаем, то провал — это предательство, измена культуре, просвещению, миру.

Что нам остается? Работать и молиться разным богам. Некоторым и жертву можно принести. Если это поможет в нашем безнадежном деле.

Не забыть бы преподнести Асклепию петуха.