Эрнест Хемингуэй не писал печальный рассказ из четырех слов про детские ботинки, а трогательная история любви Владимира Маяковского и Фриды Кало — выдумка хотя бы потому, что они никогда не встречались. Почему же нам так хочется не только верить в подобные фейки, но и делиться ими с друзьями в соцсетях? Автор книги «Максимальный репост» Борислав Козловский ответил на этот вопрос в своей лекции, организованной порталом «Горький» и творческим индустриальным кластером «Октава».

Фейк-ньюс и газетные утки: сходства и различия

Борислав Козловский
 

Я задался вопросом про фейковые новости после того, как начал писать книгу. Было ощущение, что в воздухе витает несколько тем, которые в какой-то момент сконденсировались — теории заговора, слухи, выдуманные цитаты, городские легенды в соцсетях. Когда фейк-ньюс объявили «словом года», неожиданно выяснилось, что это не какая-то маргинальная штука на обочине, а вещь, способная влиять на исход президентских выборов в США. Тогда мне стало ясно, что это важный общий знаменатель большого и долгого сюжета про разные формы существования неправды.

Конечно, фейк-ньюс изобрели не вчера. Когда появляется новое слово в языке, люди говорят: «Это существовало сто лет назад! Сейчас у нас флешмобы, а до этого были народные гулянья, сейчас фейк-ньюс, а до этого все знали словосочетание „газетная утка”. Что тут нового?»

Все не совсем так. Газетная утка может состоять из той же истории, что и фейковая новость, появившаяся сто лет спустя, но у них совершенно разная судьба. Газетная утка — это штука, напечатанная на бумаге, рассказанная по радио, которая так же быстро исчезнет, как и появилась. А фейк-ньюс можно передать дальше по эстафете. Вы, будучи активным пользователем соцсетей, участвуете в ее судьбе, и все важное, что с ней происходит, случается не тогда, когда она была придумана, а в тот момент, когда она распространяется дальше по цепочке.

Сначала эта новость появляется, как правило, из безымянного источника, который не вызывает доверия, потом вы повторяете ее у себя в фейсбуке, где ее видят десять человек, которым она кажется достаточно важной для того, чтобы ее перепостить. У них в аккаунтах фейсбука ее видит уже тысяча человек и так далее. Фейковая новость распространяется как вирус гриппа в вагоне метро.

Есть какие-то совершенно маргинальные истории про то, как работник морга по ошибке, когда заснул на работе, был кремирован. Это типичная история из желтых газет, которая могла появиться сто лет назад. На глиняных табличках тоже могли что-то такое написать. Слухи, которые трансформировались в фальшивые новости, как мне рассказывали антропологи, существовали по крайней мере в IV веке, и уже в это время можно найти прототип каждого конкретного слуха. История про пенсионера, который отравлял бойцов украинской армии во время последнего конфликта, повторяет историю про отравления колодцев, существовавшую в средневековой Франции.

Городские антропологи замечают, что одни и те же истории невероятно живучи и сами воспроизводятся. История про то, как иностранцы раздают отравленные конфеты ни о чем не подозревающим советским детям, предшествовала Фестивалю молодежи и студентов 1958 года. Перед Олимпиадой 1980 года рассказывали такую же историю, но вместо конфет там были начиненные лезвиями жвачки. Перед чемпионатом мира по футболу стали снова рассылать в чатах истории про то, что приехавшие иностранцы кормят детей героином около детских садов.

Форма меняется, но суть остается, а соцсети помогают все это распространить. Вот сайт «Газета.ру» публикует историю про то, как один миллиардер на 101-м году жизни, после того, как он семь раз воспользовался трансплантацией сердца, наконец умер. Мне в этой новости нравится начало: «Дэвид Рокфеллер был известен не только как миллиардер и член „мирового правительства”...». То есть «Газета.ру», надо полагать, считает, что это мировое правительство существует. Оказывается, нет какого-то «забора», который отделял бы откровенный трэш от наших приличных медиа. Одна и та же информация может появиться в «желтой» газете и респектабельном СМИ.

Я всегда говорю, что новостями дело не ограничивается. Приведу еще один пример из истории, которая пришла в мой уютный фейсбук. В ленте появилась фотография американского писателя Хантера Томпсона. Подпись к ней гласит, что это доктор Джеймс Роджерс, американский психиатр, который в 1960 году пошел на смелый прогрессивный эксперимент со своими больными и за это был подвергнут казни на электрическом стуле, как это обычно и делают с прогрессивными учеными. Это не фейковая новость — она рассказывает про очень старые события, но тот факт, что она в таком бессмертном виде приезжает ко мне в ленту, становится обсуждаемой на том же уровне, что и политика, делает ее тем типом неправды, про который я говорю.

Все очень любят цитаты. Неинтеллигентные люди читают про работников морга, про электрический стул, но мы же с вами интеллигентные люди, поэтому мы читаем про Маяковского и Фриду Кало. Вы все видели это совместное фото: удивительным образом в Мексике встретились два гения, они просто не могли не встретиться. Люди, которые не знают, кто изображен на этом фото, по крайней мере будут тронуты историей. Но чтобы быть жертвой этого фейка, надо быть как минимум человеком, который что-то слышал про Маяковского. Понятно, что это фотошоп, но за этой фейковой фотографией стоит история, которая нас трогает, причем трогает тех, кто не относится к категории людей, постоянно поглощающей только фейковые новости.

Все любят списки. По сети гуляет огромное количество странных слов, которые отсутствуют в русском языке, а в других языках обозначают какое-то странное глубокое явление. Все эти слова показывают нам, как сложно устроен мир, как разнообразны культуры. Пример из одного такого списка: в русском языке якобы есть редкое удивительное слово «разблюто», оно обозначает то чувство, когда ты кого-то любил, а потом перестал. Это фейковая новость? Нет. Это фейк в каком-то другом смысле.

Можно найти книжку, где в каком-то еще более искаженном виде человек, имеющий отношение к лингвистике, однажды про это написал. Будучи скомпилирована с другими такими недостоверными историями, она дала вот этот самый волшебный список. Совершенно не важен источник ошибки, важно, что если она выглядит как хорошая история, то она будет гулять по соцсетям. Никого не волнует, что в русском языке нет такого слова. Если это нас трогает, значит, оно просто обязано быть действительным.

В какой-то момент я открыл сайт «Медуза», и там была новость про то, что в Венесуэле полицейский, который закидал гранатами с вертолета правительство страны, погиб в схватке с местными омоновцами. Эта история меня трогает, потому что, как мне кажется, она выглядит как законченный сюжет с героем, драмой, завязкой и развязкой. Но я отдаю себе отчет, что у меня нет интереса к Венесуэле, а мое желание перепостить эту историю вообще никак не связано с тем, интересуюсь ли я реальными событиями, стоящими за этой новостью. С тем же успехом на ее месте могла быть другая новость с вымышленными героями, но обладающая тем же драматическим зарядом. Поэтому когда мы говорим про фейковые новости, то имеем в виду то, что они качественно отличаются от реальных новостей только тем, что вводят нас в заблуждение.

Каскады фейков

В 1940-е годы американские исследователи придумали рассортировать слухи по сюжетам. В США люди получали военные сводки, которые казались им слишком сухими, поэтому они тут же стали додумывать подробности. А антропологи просто ходили за ними и записывали эти слухи, классифицировали и разбирали их. Понятно, что большая часть слухов и фальшивых новостей касается тех вещей, где нам хочется заменить тревогу страхом. Тревога — это ощущение полной неясности, поэтому лучше конкретно чего-то бояться, чтобы разрабатывать план действий в соответствии с этим страхом.

Исследователи выделили несколько самых популярных тем. После политики самая крупная из них касается здоровья, питания, всевозможных ГМО и массовых отравлений. После этой темы идет история про преступления. Когда произошла трагедия в Кемерово, после сообщения пожарных о том, что все под контролем, сразу начали появляться разнообразные цифры о погибших и подробные истории о том, что сосед брата видел грузовики, везущие трупы в тайные морги. Вакуум, связанный с тревогой, заполняется описанием преувеличенных конкретных страхов.

Есть прекрасное научное исследование, описанное в моей книге. В 2015 году всех волновали не столько фейковые новости, сколько городские легенды. Специально для понимания того, фейковая перед нами новость или нет, были созданы сайты, где рассказывалось, что Рокфеллеру никто не пересаживал восемь сердец, что эта история взялась из определенного места, на все это даются ссылки.

Университетские исследователи, вооруженные статистикой и теорией вероятности, решили с помощью больших данных заняться подсчетами: они смотрели, что происходит с историями, в комментариях к которым появилось опровержение. Что они ожидали увидеть? Что человек рассказывает небылицу, ему в комментариях кто-то вывешивает ссылку на опровержение, после чего человек немедленно пунцовеет, стирает свою запись, и цепочка перепостов обрывается. Оказывается, нет.

Ссылка на опровержение останавливает только около 4% каскадов. Каскад — это когда из одной новости появляются перепосты в геометрической прогрессии. То есть опровержение новости, напечатанное в газете на той же полосе и тем же шрифтом, не заставляет тех же людей, которые ее когда-то прочли, взять и забыть о ней.

Чтобы разоблачить историю про американского психиатра, которая проиллюстрирована фотографией Хантера Томпсона, достаточно либо знать, кто такой Томпсон, либо погуглить название воображаемого института, в котором этот психиатр якобы работал. Это делается в два щелчка.

Есть хорошие, нефейковые новости, есть плохие — фальшивые, но их интереснее читать. Исследователи судьбы перепостов выяснили, что основная масса людей, которые репостят фальшивые новости, — это пользователи, у которых друзей меньше среднего. Для них это последний шанс стать значимым звеном в цепочке передачи информации, почувствовать себя важными. Обычные новости в среднем несут в себе меньше драмы. Каскады фальшивых новостей достигают девятнадцатой глубины. Каскад глубиной в 19 этапов — это 19 рукопожатий, репостов. У обычных новостей эта цепочка редко достигает 10, у нее нет достаточного заряда, чтобы ее репостили бесконечно. Желание репостить напрямую связано с тем, что эта фальшивая новость любопытнее, чем настоящая.

Мы верим или не верим в зависимости от того, насколько новость хорошо накладывается на нашу заготовленную политическую позицию. Есть куча примеров когнитивных искажений. Например, ошибка подтверждения, которая заставляет нас верить в то, с чем мы и так согласны заранее, но при этом забывать убийственные доказательства против нашей позиции.

Есть книжка про цитаты «Они этого никогда не говорили», которая меня разубедила в фейке про самый короткий трогательный рассказ Хемингуэя, в который я свято верил. «Продаются детские ботинки, неношеные» — помните? Выяснилось, что эта история гуляет по разным публикациям с 1920-х годов. Практически все цитаты, которые вам приятно опознавать как чьи-то конкретные, — фальшивые.

Что читать

Несколько показались мне невероятно важными, когда я писал свою. Например, работы Леона Фестингера, который придумал теорию когнитивного диссонанса. Он исследовал удивительную секту людей, которые ждали в 1950-е годы в США скорого прибытия инопланетян, которые устроят армагеддон, а верующих заберут с собой, если те не будут носить на себе металлические предметы. Они назначили конкретную дату, поэтому Фестингер решил понаблюдать за ними и узнать, что бывает с людьми, которых пытаются разубедить в их ложных идеях. Он вместе с коллегами внедрился в секту и наблюдал, как люди борются с разубеждениями. На этом материале Фестингер написал книгу «Когда пророчество не сбывается».

Она интересна не только в рамках конкретно этой истории про то, как люди сражались с доводами здравого смысла. Люди убеждали себя и в том, что конец света наступит в 1534 году в Амстердаме, в 1666 году в Лондоне и так далее. Все эти истории кажутся невероятно современными, все эти споры угадываются в спорах про ГМО и отравленную «кока-колу», которые мы наблюдаем сейчас.

Сложно, разделяя какое-то убеждение, оставаться в вакууме относительно другой точки зрения. Если вы верите, что американцы никогда не высаживались на Луне, если вы верите в теорию заговора, то наверняка вы в курсе, что существуют люди, думающие иначе.

Хороший способ в чем-то по-настоящему начать разбираться — стать приверженцем теории заговора. Я не вспомню, сколько ног было у аппарата, спускаемого на Луну, а люди, которые верят в то, что американцы никогда не высаживались, знают все в мельчайших подробностях. А лучший способ выучить физику — это начать изобретать вечный двигатель.

Еще отмечу книгу Роба Бразертона «Недоверчивые умы». Это социальный психолог, который постоянно посещает встречи людей, верящих в теории заговора, в то, что существует мировое правительство, а рептилоиды правят всем на Земле. Бразертон собрал все эти истории в одну книжку и исследовал психологические механизмы их возникновения. Например, как беспорядок на вашем столе заставляет вас с большей или меньшей легкостью верить в теории заговора, как психологические компенсаторные механизмы заставляют бороться с опровержениями этого, как гиппокамп затормаживает попадание этих аргументов в постоянную память.

Я рассказываю про теории заговора, потому что фальшивые новости — это отдельные атомы, которые срабатывают только если они резонируют с большой картиной мира. Теории заговора, как правило, дают ту самую картину мира, которая заставляет верить фальшивым новостям. Если вы хотите знать в большом масштабе, что происходит с фальшивыми новостями, то вам надо читать про теории заговора.

Если мы часто лайкаем новости, относящиеся к одному краю политического спектра, то их нам будут показывать намного чаще других. Это доказанный факт не потому, что фейсбуком владеют рептилоиды, а потому что фейсбук пытается нам показывать то, что мы с большей вероятностью лайкнем. Еще в 2011 году Илай Парайзер написал прекрасную книжку «Пузыри фильтров» про то, как интернет, придуманный из лучших соображений, чтобы удовлетворять наши запросы, погружает нас в изоляцию: окружает друзьями со схожими взглядами, заставляет думать, что все до единого в Москве разделяют наши негодования по поводу какой-то ситуации.

Эта книжка, как и все написанное 8 лет назад про интернет, немного устарела. Но есть книга Сета Стивенса Everybody Lies, она про соцсети уже в современном варианте. Поскольку все это происходит в режиме реального времени, то полезно смотреть курсы про фейк-ньюс, которые выпускают разные институты. Про то, как нас вводят в заблуждение, одно время была колонка в журнале Wired.

Прекрасная Кэти О’Нил, профессор математики из Гарварда, которая ушла заниматься финансовым рынком, написала про те же самые алгоритмы волшебную книжку «Оружие математического поражения». С алгоритмами соцсетей и рекламы американские исследователи стали разбираться намного раньше других. Ее книжка рассказывает про все, что связано с математикой и алгоритмами соцсетей, — все то, что нас больше заставляет верить в ложь. Собственно, это одна из главных претензий, которые предъявляли соцсетям на этапе их становления.

Есть книжки, объясняющие не то чтобы природу вирусности слухов в соцсетях, а то, что значит быть вирусным в мире реальных людей. Брат вашей жены бросил курить, и почему-то этот факт увеличивает вероятность того, что и вы бросите курить. Как социальные сети реального мира работают резонаторами, как в них получается передавать неосязаемые сообщения? Все это влияние из соцсетей реального мира переносится в соцсети электронные. Книга Николаса Кристакиса «Связанные одной сетью» об этом.

Паскаль объяснял, почему каждый разумный человек должен верить в бога: если он верит и бог существует, то ему гарантировано бессмертие; а если он верит и бога не существует, то тогда просто все закончится. Если человек не верит, он в одной из ситуаций в проигрыше. Так же и с фейк-ньюс: если вы репостите новость, то вам ничего не будет, а если вы узнали, что вам грозит опасность или услышали драматическую новость и никого не предупредили, — это промах.

Потребитель фальшивых новостей прилагает какое-то активное усилие. У вас во френд-ленте в день появляется 300 записей, большая часть новостей пройдет мимо вас, поскольку вы понимаете, что не сможете прочесть их все. Большая часть этих новостей, которая прошла мимо вас в виде заголовка, не потребовала от вас усилий, но вы как бы уже в курсе. Поэтому все эти 300 новостей как-то вас задели. Та часть людей, которых они заставили реагировать особенно сильно, их перепостит.

Зачем вы вообще репостите новости? В первую очередь не для того, чтобы поделиться с людьми чистой информацией, а для того, чтобы заявить о себе. Если вы репостите новость про то, что принц Гарри вышел с Меган Маркл из церкви в каком-то удивительном костюме, то эта новость определяет вас как человека, разбирающегося в тонкостях королевской моды. Если вы репостите новости про органическую еду, это значит, что вы прогрессивный посетитель новых пространств и органических кофеен. Это инструмент самовыражения. Фальшивые новости, которые вы репостите, имеют целью рассказать не про мир, а про вас.


Кластер «Октава» создан на базе действующего легендарного завода в Туле и включает в себя Музей станка, Высшую техническую школу, комфортное городское пространство для досуга и отдыха: 1 000-метровый многофункциональный зал для проведения лекций, концертов и спектаклей, уникальную не имеющую аналогов в России техническую библиотеку, лабораторию-мастерскую «Фаблаб MAKER». «Октава» — совместный проект Госкорпорации Ростех и частного инвестора Михаила Шелкова реализуется при активной поддержке руководства Тульской области.